Никто не пишет длинный роман в одиночку, и мне хотелось бы на минуту отвлечь ваше внимание, чтобы поблагодарить тех людей, которые помогли мне с этой книгой: Дж. Эверетта Мак-Катчена из Хэмпденской академии - за поддержку и дельные предложения, доктора Джона Пирсона из Олдтауна, штат Мэн, медицинского эксперта округа Пенобскот, обладающего прекрасным стажем в самой замечательной врачебной специальности - общей терапии, отца Ренолда Холли из костела Святого Иоанна, Бангор, штат Мэн. И, конечно, мою жену, чья критика была столь же суровой и прямой, как всегда. Хотя окружающие Салимов Удел городки весьма реальны, сам Салимов Удел существует целиком и полностью в воображении автора и всякое сходство между его обитателями и теми, кто живет в реальном мире, случайно и непреднамеренно.
628 мин, 15 сек 17046
На это ответить было нечего. Нечего. Нечего ответить. Вот почему Нью-Йорк - или любой другой город - превратился в императив. В итоге вы всегда терпели крушение на баррикадах их невысказанной любви, будто ударяясь о стены обитой войлоком камеры. Подлинность этой любви делала невозможным дальнейший полный подтекста спор, создавая нечто, исчезавшее до того, как потерять смысл.
- Ладно, - негромко сказала миссис Нортон. Она воткнула сигарету карпу в губы, и та провалилась дальше, в брюхо.
- Я пошла наверх, - сказала Сьюзан.
- Конечно. Можно мне прочесть эту книгу после тебя?
- Если хочешь.
- Я хотела бы с ним познакомиться, - сказала Энн.
Сьюзан развела руками и пожала плечами.
- Сегодня вечером вернешься поздно?
- Не знаю.
- Что мне сказать Флойду Тиббитсу, если он позвонит?
Гнев вспыхнул снова.
- Что угодно. - Она помедлила. - Ты же все равно…
- Сьюзан!
Та, не оглядываясь, ушла наверх.
Миссис Нортон осталась на месте, незряче уставившись в окно, на город. Над головой послышались шаги Сьюзан, а потом деревянный стук вытаскиваемого мольберта.
Она встала и снова взялась гладить. Когда она сочла, что Сьюзан с головой погрузилась в работу, то пошла в кладовку к телефону и позвонила Мэйбл Уэртс. Во время разговора Энн невзначай упомянула, что Сьюзи говорит, будто в их окружении объявился известный автор, а Мэйбл фыркнула и сказала: а, это ты про того, который написал «Дочь Конвея»?, на что миссис Нортон ответила: да, а Мэйбл сказала: тоже мне литература, голый секс и ничего больше. Миссис Нортон спросила: он остановился в мотеле или же…
Ну, раз уж речь зашла об этом, так он остановился в центре, в «Комнатах Евы» - единственном городском пансионе. Миссис Нортон пронизало облегчение: Ева Миллер - порядочная женщина, вдова, и никакие шуры-муры не потерпит. Ее правила относительно женщин в пансионе были краткими и по делу. Если это ваша мать или сестра - ладно. Если же нет, можете посидеть на кухне. Правило не обсуждалось.
Пятнадцатью минутами позже, искусно завуалировав свою главную цель пустячной болтовней, миссис Нортон повесила трубку.
Сьюзан, думала она, возвращаясь к гладильной доске, ох, Сьюзан… я просто хочу твоего же блага. Как ты не понимаешь?
Они возвращались из Портленда по шоссе N_295, и было вовсе не поздно - самое начало двенадцатого. За пределами портлендских предместий скорость на автостраде ограничивали до пятидесяти пяти миль в час, а водителем Бен был хорошим. Фары ситроена резали темноту, как масло.
В кино оба провели время хорошо, но осторожничали, как бывает, когда люди нащупывают границы приемлемого друг для друга. Теперь Сьюзан вспомнился вопрос матери, и она сказала:
- Где ты остановился? Снял дом?
- Я заполучил уютное местечко на третьем этаже в «Комнатах Евы», на Рэйлроуд-стрит.
- Но это же ужасно! Там, наверху, должно быть, градусов под сто!
- Мне жара нравится, - сказал он. - В жару мне хорошо работается. Раздеваюсь до пояса, включаю приемник и выпиваю галлон пива. И выдаю по десять страниц свежего черновика в день. К тому же там есть интересные стариканы. А когда, наконец, выйдешь на крыльцо да на ветерок… рай Господень!
- До поры до времени, - с сомнением сказала Сьюзан,
- Я подумываю, не снять ли дом Марстена, - небрежно сообщил Бен. - Зашел так далеко, что даже расспросил об этом. Но его уже продали.
- Дом Марстена? - она улыбнулась. - Ты путаешь его с каким-то другим.
- Не-а. Дом, который стоит на первом холме к северо-западу от города. На Брукс-роуд.
- Его продали? Кто, скажи на милость…
- Вот и я удивился. Время от времени меня обвиняют в том, будто у меня винтиков не хватает, но даже я подумывал всего лишь снять его. Парень, который занимается продажей домов, ничего не говорит. Похоже, это глубокая мрачная тайна.
- Может, кто-нибудь, кто не в себе, хочет превратить его в дом для летнего отдыха, - сказала Сьюзан. - Кто бы это ни был, он сумасшедший. Одно дело обновить дом - я сама бы с радостью попробовала… но дом Марстена… об обновлении нет и речи. Он был развалиной уже тогда, когда я была девчонкой. Бен, зачем тебе там жить?
- А ты хоть раз была там внутри?
- Нет, но на слабо заглядывала в окно. А ты?
- Да. Один раз.
- Страшно там, да?
Они замолчали, оба думали про дом Марстена. Именно это воспоминание было лишено пастельной ностальгии прочих. Скандал и насилие, связанные с домом, имели место до их рождения, но такое в маленьких городках помнят долго и церемонно передают свои ужасы из поколения в поколение.
История Хьюберта Марстена и его жены Берди больше всего напоминала городскую страшную тайну. Хьюби в двадцатые годы был президентом крупной новоанглийской грузовой транспортной компании - компании, которая, как поговаривали, свой самый прибыльный бизнес делала после полуночи, перевозя в Массачусетс канадское виски.
- Ладно, - негромко сказала миссис Нортон. Она воткнула сигарету карпу в губы, и та провалилась дальше, в брюхо.
- Я пошла наверх, - сказала Сьюзан.
- Конечно. Можно мне прочесть эту книгу после тебя?
- Если хочешь.
- Я хотела бы с ним познакомиться, - сказала Энн.
Сьюзан развела руками и пожала плечами.
- Сегодня вечером вернешься поздно?
- Не знаю.
- Что мне сказать Флойду Тиббитсу, если он позвонит?
Гнев вспыхнул снова.
- Что угодно. - Она помедлила. - Ты же все равно…
- Сьюзан!
Та, не оглядываясь, ушла наверх.
Миссис Нортон осталась на месте, незряче уставившись в окно, на город. Над головой послышались шаги Сьюзан, а потом деревянный стук вытаскиваемого мольберта.
Она встала и снова взялась гладить. Когда она сочла, что Сьюзан с головой погрузилась в работу, то пошла в кладовку к телефону и позвонила Мэйбл Уэртс. Во время разговора Энн невзначай упомянула, что Сьюзи говорит, будто в их окружении объявился известный автор, а Мэйбл фыркнула и сказала: а, это ты про того, который написал «Дочь Конвея»?, на что миссис Нортон ответила: да, а Мэйбл сказала: тоже мне литература, голый секс и ничего больше. Миссис Нортон спросила: он остановился в мотеле или же…
Ну, раз уж речь зашла об этом, так он остановился в центре, в «Комнатах Евы» - единственном городском пансионе. Миссис Нортон пронизало облегчение: Ева Миллер - порядочная женщина, вдова, и никакие шуры-муры не потерпит. Ее правила относительно женщин в пансионе были краткими и по делу. Если это ваша мать или сестра - ладно. Если же нет, можете посидеть на кухне. Правило не обсуждалось.
Пятнадцатью минутами позже, искусно завуалировав свою главную цель пустячной болтовней, миссис Нортон повесила трубку.
Сьюзан, думала она, возвращаясь к гладильной доске, ох, Сьюзан… я просто хочу твоего же блага. Как ты не понимаешь?
Они возвращались из Портленда по шоссе N_295, и было вовсе не поздно - самое начало двенадцатого. За пределами портлендских предместий скорость на автостраде ограничивали до пятидесяти пяти миль в час, а водителем Бен был хорошим. Фары ситроена резали темноту, как масло.
В кино оба провели время хорошо, но осторожничали, как бывает, когда люди нащупывают границы приемлемого друг для друга. Теперь Сьюзан вспомнился вопрос матери, и она сказала:
- Где ты остановился? Снял дом?
- Я заполучил уютное местечко на третьем этаже в «Комнатах Евы», на Рэйлроуд-стрит.
- Но это же ужасно! Там, наверху, должно быть, градусов под сто!
- Мне жара нравится, - сказал он. - В жару мне хорошо работается. Раздеваюсь до пояса, включаю приемник и выпиваю галлон пива. И выдаю по десять страниц свежего черновика в день. К тому же там есть интересные стариканы. А когда, наконец, выйдешь на крыльцо да на ветерок… рай Господень!
- До поры до времени, - с сомнением сказала Сьюзан,
- Я подумываю, не снять ли дом Марстена, - небрежно сообщил Бен. - Зашел так далеко, что даже расспросил об этом. Но его уже продали.
- Дом Марстена? - она улыбнулась. - Ты путаешь его с каким-то другим.
- Не-а. Дом, который стоит на первом холме к северо-западу от города. На Брукс-роуд.
- Его продали? Кто, скажи на милость…
- Вот и я удивился. Время от времени меня обвиняют в том, будто у меня винтиков не хватает, но даже я подумывал всего лишь снять его. Парень, который занимается продажей домов, ничего не говорит. Похоже, это глубокая мрачная тайна.
- Может, кто-нибудь, кто не в себе, хочет превратить его в дом для летнего отдыха, - сказала Сьюзан. - Кто бы это ни был, он сумасшедший. Одно дело обновить дом - я сама бы с радостью попробовала… но дом Марстена… об обновлении нет и речи. Он был развалиной уже тогда, когда я была девчонкой. Бен, зачем тебе там жить?
- А ты хоть раз была там внутри?
- Нет, но на слабо заглядывала в окно. А ты?
- Да. Один раз.
- Страшно там, да?
Они замолчали, оба думали про дом Марстена. Именно это воспоминание было лишено пастельной ностальгии прочих. Скандал и насилие, связанные с домом, имели место до их рождения, но такое в маленьких городках помнят долго и церемонно передают свои ужасы из поколения в поколение.
История Хьюберта Марстена и его жены Берди больше всего напоминала городскую страшную тайну. Хьюби в двадцатые годы был президентом крупной новоанглийской грузовой транспортной компании - компании, которая, как поговаривали, свой самый прибыльный бизнес делала после полуночи, перевозя в Массачусетс канадское виски.
Страница 14 из 178
