Никто не пишет длинный роман в одиночку, и мне хотелось бы на минуту отвлечь ваше внимание, чтобы поблагодарить тех людей, которые помогли мне с этой книгой: Дж. Эверетта Мак-Катчена из Хэмпденской академии - за поддержку и дельные предложения, доктора Джона Пирсона из Олдтауна, штат Мэн, медицинского эксперта округа Пенобскот, обладающего прекрасным стажем в самой замечательной врачебной специальности - общей терапии, отца Ренолда Холли из костела Святого Иоанна, Бангор, штат Мэн. И, конечно, мою жену, чья критика была столь же суровой и прямой, как всегда. Хотя окружающие Салимов Удел городки весьма реальны, сам Салимов Удел существует целиком и полностью в воображении автора и всякое сходство между его обитателями и теми, кто живет в реальном мире, случайно и непреднамеренно.
628 мин, 15 сек 17581
- Мистер Бэрк, - объяснил Герберт-Хэролд, так и не выпустивший из рук книги, где заложил указательным пальцем снимок вермонтского Момсона. Сиделка коротко кивнула и вошла в палату. Голова Мэтта наполовину свесилась с кровати, глаза были закрыты.
- Он?.. - робко спросил Герберт-Хэролд. Это был законченный вопрос.
- Мне кажется, да, - ответила сестра, нажимая кнопку вызова реанимационной бригады. - А сейчас вам придется уйти.
Теперь, когда все было известно, она вновь обрела хладнокровие и время пожалеть о брошенном ленче, съеденном лишь наполовину.
- Но в Уделе нет биллиардной, - сказал Марк. - Ближайшая - в Гэйтс-Фоллз. Разве он туда пойдет?
- Нет, - согласился Джимми. - Уверен, что нет. Но бывает, биллиардные столы ставят дома.
- Да, я знаю.
- И вот еще что, - прибавил Джимми. - Еще чуть-чуть, и я это ухвачу.
Он откинулся назад, прикрыл глаза и положил на них ладони. Еще что-то - ассоциирующееся у него с пластиком. Почему с пластиком? Бывают пластиковые игрушки, пластиковые столовые приборы для пикников, пластиковые зимние чехлы для лодок…
И нежданно-негаданно в мозгу у Джимми оформилась картинка - задрапированный от пыли здоровенным куском пластика биллиардный стол и голос: «Ей-Богу, надо его продавать, пока сукно не заплесневело… Эд Крейг говорит, может заплесневеть… но это был стол Ральфа…»
Джимми открыл глаза.
- Я знаю, где он. Я знаю, где Барлоу. Он в подвале пансиона Евы Миллер.
Джимми знал, что это правда: думая об этом, он ощущал неоспоримую правоту.
Марк сверкнул глазами:
- Пошли.
- Подожди.
Джимми подошел к телефону, нашел в справочнике номер Евы и быстро набрал. На звонки никто не ответил. Десять гудков, одиннадцать, двенадцать. Он испуганно опустил трубку на рычаг. У Евы снимали комнаты по меньшей мере десять человек, в основном - старики-пенсионеры. В доме всегда кто-нибудь да был. Всегда - до этого дня.
Джимми взглянул на часы. Четверть четвертого, а время летело так быстро…
- Пошли, - сказал он.
- А как же Бен?
Джимми мрачно ответил:
- Позвонить мы не можем - у тебя дома не работает телефон. Давай поедем прямо к Еве. Если мы ошиблись, дотемна останется еще уйма времени. Если нет, мы вернемся, прихватим Бена и остановим моторчик Барлоу, мать его за ногу.
- Дайте, я надену рубашку, - сказал Марк и убежал по коридору в ванную.
На стоянке у пансиона все еще стоял ситроен Бена, облепленный теперь сырыми листьями с вязов, затенявших засыпанную гравием площадку. Поднялся ветер, зато дождь кончился. Вывеска, гласившая «Комнаты Евы», со скрипом раскачивалась в сером дневном свете. В доме царила зловещая тишина. Джимми мысленно провел аналогию, и его зазнобило: пансион как две капли воды напоминал дом Марстена. «Интересно, - подумал Джимми, - а тут кому-нибудь случалось наложить на себя руки?» Наверное, Ева знала, но Джимми думал, что теперь-то она едва ли будет очень разговорчива…
- Это было бы идеально, - сказал он вслух. - Устроить резиденцию в местном пансионе и затем окружить себя своими чадами.
- Точно не нужно съездить за Беном?
- Позже. Идем.
Они вылезли из машины и прошли к крыльцу. Ветер теребил одежду, ерошил волосы. Все тени поблекли, а дом, казалось, надвинулся на непрошенных гостей.
- Чувствуешь запах?
- Да. Такой густой…
- Ты готов?
- Да, - твердо ответил Марк. - А вы?
- Надеюсь.
Они поднялись на крыльцо, и Джимми подергал дверь. Как только они переступили порог неисправимо чистой большой кухни Евы Миллер, в нос шибанула вонь открытой помойной ямы, только запах был сухим, словно прокопченным временем.
Джимми припомнил свой разговор с Евой - было это четыре года назад, сразу после того, как он начал практиковать. Ева пришла провериться. Она много лет была пациенткой отца Джимми, и, когда его место занял сын - пусть даже сменивший камберлендскую приемную - она без смущения пришла к нему. Они поговорили про Ральфа (и тогда уже двенадцать лет, как покинувшего земную юдоль), и Ева рассказала Джимми, что призрак Ральфа до сих пор обитает в доме: время от времени она обнаруживает на чердаке или в ящиках письменного стола что-нибудь новое, временно позабытое. И, конечно, биллиардный стол в подвале. Ева сказала: и впрямь, надо бы от избавиться от этого стола - он только занимает место, которое сгодилось бы на что-нибудь другое. Но его покупал Ральф, и Ева просто не могла заставить себя дать объявление в газету или позвонить на местное радио в программу «Янки-торговец».
Они прошли через кухню к двери в подвал. Джимми открыл ее. Пахнуло густым, почти непреодолимым смрадом. Джимми ткнул в выключатель, но безрезультатно. Конечно! Разве Барлоу мог не сломать его?
- Оглядись, - велел Джимми Марку. - У нее должен быть фонарик… или свечи.
- Он?.. - робко спросил Герберт-Хэролд. Это был законченный вопрос.
- Мне кажется, да, - ответила сестра, нажимая кнопку вызова реанимационной бригады. - А сейчас вам придется уйти.
Теперь, когда все было известно, она вновь обрела хладнокровие и время пожалеть о брошенном ленче, съеденном лишь наполовину.
- Но в Уделе нет биллиардной, - сказал Марк. - Ближайшая - в Гэйтс-Фоллз. Разве он туда пойдет?
- Нет, - согласился Джимми. - Уверен, что нет. Но бывает, биллиардные столы ставят дома.
- Да, я знаю.
- И вот еще что, - прибавил Джимми. - Еще чуть-чуть, и я это ухвачу.
Он откинулся назад, прикрыл глаза и положил на них ладони. Еще что-то - ассоциирующееся у него с пластиком. Почему с пластиком? Бывают пластиковые игрушки, пластиковые столовые приборы для пикников, пластиковые зимние чехлы для лодок…
И нежданно-негаданно в мозгу у Джимми оформилась картинка - задрапированный от пыли здоровенным куском пластика биллиардный стол и голос: «Ей-Богу, надо его продавать, пока сукно не заплесневело… Эд Крейг говорит, может заплесневеть… но это был стол Ральфа…»
Джимми открыл глаза.
- Я знаю, где он. Я знаю, где Барлоу. Он в подвале пансиона Евы Миллер.
Джимми знал, что это правда: думая об этом, он ощущал неоспоримую правоту.
Марк сверкнул глазами:
- Пошли.
- Подожди.
Джимми подошел к телефону, нашел в справочнике номер Евы и быстро набрал. На звонки никто не ответил. Десять гудков, одиннадцать, двенадцать. Он испуганно опустил трубку на рычаг. У Евы снимали комнаты по меньшей мере десять человек, в основном - старики-пенсионеры. В доме всегда кто-нибудь да был. Всегда - до этого дня.
Джимми взглянул на часы. Четверть четвертого, а время летело так быстро…
- Пошли, - сказал он.
- А как же Бен?
Джимми мрачно ответил:
- Позвонить мы не можем - у тебя дома не работает телефон. Давай поедем прямо к Еве. Если мы ошиблись, дотемна останется еще уйма времени. Если нет, мы вернемся, прихватим Бена и остановим моторчик Барлоу, мать его за ногу.
- Дайте, я надену рубашку, - сказал Марк и убежал по коридору в ванную.
На стоянке у пансиона все еще стоял ситроен Бена, облепленный теперь сырыми листьями с вязов, затенявших засыпанную гравием площадку. Поднялся ветер, зато дождь кончился. Вывеска, гласившая «Комнаты Евы», со скрипом раскачивалась в сером дневном свете. В доме царила зловещая тишина. Джимми мысленно провел аналогию, и его зазнобило: пансион как две капли воды напоминал дом Марстена. «Интересно, - подумал Джимми, - а тут кому-нибудь случалось наложить на себя руки?» Наверное, Ева знала, но Джимми думал, что теперь-то она едва ли будет очень разговорчива…
- Это было бы идеально, - сказал он вслух. - Устроить резиденцию в местном пансионе и затем окружить себя своими чадами.
- Точно не нужно съездить за Беном?
- Позже. Идем.
Они вылезли из машины и прошли к крыльцу. Ветер теребил одежду, ерошил волосы. Все тени поблекли, а дом, казалось, надвинулся на непрошенных гостей.
- Чувствуешь запах?
- Да. Такой густой…
- Ты готов?
- Да, - твердо ответил Марк. - А вы?
- Надеюсь.
Они поднялись на крыльцо, и Джимми подергал дверь. Как только они переступили порог неисправимо чистой большой кухни Евы Миллер, в нос шибанула вонь открытой помойной ямы, только запах был сухим, словно прокопченным временем.
Джимми припомнил свой разговор с Евой - было это четыре года назад, сразу после того, как он начал практиковать. Ева пришла провериться. Она много лет была пациенткой отца Джимми, и, когда его место занял сын - пусть даже сменивший камберлендскую приемную - она без смущения пришла к нему. Они поговорили про Ральфа (и тогда уже двенадцать лет, как покинувшего земную юдоль), и Ева рассказала Джимми, что призрак Ральфа до сих пор обитает в доме: время от времени она обнаруживает на чердаке или в ящиках письменного стола что-нибудь новое, временно позабытое. И, конечно, биллиардный стол в подвале. Ева сказала: и впрямь, надо бы от избавиться от этого стола - он только занимает место, которое сгодилось бы на что-нибудь другое. Но его покупал Ральф, и Ева просто не могла заставить себя дать объявление в газету или позвонить на местное радио в программу «Янки-торговец».
Они прошли через кухню к двери в подвал. Джимми открыл ее. Пахнуло густым, почти непреодолимым смрадом. Джимми ткнул в выключатель, но безрезультатно. Конечно! Разве Барлоу мог не сломать его?
- Оглядись, - велел Джимми Марку. - У нее должен быть фонарик… или свечи.
Страница 165 из 178
