Никто не пишет длинный роман в одиночку, и мне хотелось бы на минуту отвлечь ваше внимание, чтобы поблагодарить тех людей, которые помогли мне с этой книгой: Дж. Эверетта Мак-Катчена из Хэмпденской академии - за поддержку и дельные предложения, доктора Джона Пирсона из Олдтауна, штат Мэн, медицинского эксперта округа Пенобскот, обладающего прекрасным стажем в самой замечательной врачебной специальности - общей терапии, отца Ренолда Холли из костела Святого Иоанна, Бангор, штат Мэн. И, конечно, мою жену, чья критика была столь же суровой и прямой, как всегда. Хотя окружающие Салимов Удел городки весьма реальны, сам Салимов Удел существует целиком и полностью в воображении автора и всякое сходство между его обитателями и теми, кто живет в реальном мире, случайно и непреднамеренно.
628 мин, 15 сек 17111
- «А то, что бродило там, бродило в одиночестве». Ты спросила, о чем моя книга. В сущности, она о возвратности сил зла.
Сьюзан положила ладонь ему на руку.
- Ты же не думаешь, что Ральфи Глика…
- Проглотил мстительный дух Хьюберта Марстена, который раз в три года, в полнолуние, возвращается к жизни?
- Что-то в этом роде.
- Если хочешь, чтобы тебя разуверили, то вопрос не по адресу. Не забывай, я - тот пацан, который отворил дверь в спальню на втором этаже и увидел, как Хьюби свисает с балки.
- Это не ответ.
- Нет. Прежде, чем я скажу тебе, что действительно думаю, позволь добавить еще вот что. Это я услышал от Минеллы Кори. Она сказала: на свете есть дурные люди - истинно дурные. Иногда мы слышим про них, но чаще они
делают свое дело в полном мраке. По словам Минеллы, проклятием ее жизни было узнать двух таких людей. Одним был Адольф Гитлер. Вторым - ее шурин, Хьюберт Марстен. - Бен помолчал. - Она сказала, что в тот день, когда Хьюби застрелил ее сестру, сама она находилась за триста миль отсюда, в Кейп-Код. Тем летом она нанялась экономкой в богатую семью. Минелла нарезала салат в большую деревянную миску. Часы показывали четверть третьего. Внезапно Минеллу охватила боль. Говорит, «как молнией ударило». Боль пронзила голову, и Минелла услышала ружейный выстрел. Она утверждает, что повалилась на пол, а поднялась (она была в доме одна) через двадцать минут. Посмотрев в деревянную салатницу, Минелла громко закричала - ей показалось, что миска полна крови.
- Господи, - пробормотала Сьюзан.
- Через секунду все пришло в норму. Никакой головной боли, а в салатнице - только салат. Но Минелла говорит, что поняла - она поняла: сестра погибла, убита выстрелом из ружья.
- Эту ее историю ничем нельзя доказать?
- Нет, нельзя. Но Минелла - не какая-нибудь изворотливая лгунья. Это старуха, у которой ума не осталось даже на то, чтобы врать. Собственно, этот аспект меня не беспокоит. Во всяком случае, не сильно. Сейчас достаточно много данных, над которыми здравомыслящий человек смеется - за счет самого себя. В то, что Берди с помощью некоего психического телеграфа передала факт своей смерти на триста миль, мне и вполовину не так трудно поверить, как в лик зла - действительно чудовищный лик, который, как мне иногда думается, проглядывает сквозь очертания этого дома. Ты спросила, что я думаю. Отвечу. Я думаю, что людям относительно легко смириться с такими вещами, как телепатия или предчувствия, поскольку их готовность поверить ничего им не стоит. Она не лишает их сна. Но мысль о том, что сотворенное человеком зло живет и после его смерти, тревожит гораздо сильнее.
Бен взглянул на дом Марстена и медленно продолжил:
- Думаю, этот дом может оказаться памятником, который Хьюберт Марстен воздвиг злу, чем-то вроде психического резонатора. Если хочешь, сверхъестественным маяком. Стоит тут все эти годы и, может быть, хранит в своих разрушающихся костях концентрированное зло Хьюби.
- А теперь его опять заняли.
- И снова исчезновение. - Бен повернулся к Сьюзан и взял запрокинутое лицо девушки в ладони. - Видишь ли, возвращаясь сюда, я никак не рассчитывал на такое. Я думал, что дом, может быть, снесли, но мне и в самых дичайших снах не снилось, что его кто-то купил. Я видел, как снимаю его и… ох, не знаю. Может быть, смотрю в лицо собственным ужасу и злу. Или играю в изгоняющего привидения: «именем всех святых, Хьюби, изыди!» Или, может, просто окунаюсь в атмосферу дома и пишу книгу достаточно страшную для того, чтобы сделать на ней миллион долларов.
Но все равно - я чувствовал себя хозяином положения, вот в чем разница. Я больше не был девятилетним пацаном, готовым с визгом убежать от картинок из волшебного фонаря - картинок, исходящих, может быть, из его собственного сознания. Но сейчас…
- Что сейчас, Бен?
- Сейчас этот дом занят! - взорвался он и ударил кулаком по ладони. - Я не управляю ситуацией! Исчез маленький мальчик, и я не знаю, что думать. Возможно, исчезновение никак не связано с этим домом, но… я в это не верю.
Последние слова он произнес медленно и раздельно.
- Привидения? Духи?
- Не обязательно. Может быть, какой-нибудь безобидный человек, восхищавшийся этим домом в детстве, купил его и стал… одержимым.
- Ты что-то знаешь о… - встревоженно начала Сьюзан.
- Новом жильце? Нет. Только догадываюсь. Но если дело в доме, я больше склоняюсь к одержимости.
- А не к чему?
Бен ответил просто:
- Может быть, дом вызвал еще одного дурного человека.
Энн Нортон следила за ними из окна. Чуть раньше она позвонила в аптеку. «Нет,»- сказала мисс Кугэн и в ее голосе прозвучало что-то вроде ликования. -«Здесь их не было. Не заходили.» Где ты была, Сьюзан? Ох, где ты была? Уголки ее рта дернулись книзу в беспомощной злой гримасе. Уходи, Бен Мирс. Уходи и оставь ее в покое.
Покинув его объятия, Сьюзан сказала:
- Сделай для меня одну очень важную вещь, Бен.
- Все, что смогу.
- Не говори о таких вещах больше ни с кем в городе. Ни с кем.
Сьюзан положила ладонь ему на руку.
- Ты же не думаешь, что Ральфи Глика…
- Проглотил мстительный дух Хьюберта Марстена, который раз в три года, в полнолуние, возвращается к жизни?
- Что-то в этом роде.
- Если хочешь, чтобы тебя разуверили, то вопрос не по адресу. Не забывай, я - тот пацан, который отворил дверь в спальню на втором этаже и увидел, как Хьюби свисает с балки.
- Это не ответ.
- Нет. Прежде, чем я скажу тебе, что действительно думаю, позволь добавить еще вот что. Это я услышал от Минеллы Кори. Она сказала: на свете есть дурные люди - истинно дурные. Иногда мы слышим про них, но чаще они
делают свое дело в полном мраке. По словам Минеллы, проклятием ее жизни было узнать двух таких людей. Одним был Адольф Гитлер. Вторым - ее шурин, Хьюберт Марстен. - Бен помолчал. - Она сказала, что в тот день, когда Хьюби застрелил ее сестру, сама она находилась за триста миль отсюда, в Кейп-Код. Тем летом она нанялась экономкой в богатую семью. Минелла нарезала салат в большую деревянную миску. Часы показывали четверть третьего. Внезапно Минеллу охватила боль. Говорит, «как молнией ударило». Боль пронзила голову, и Минелла услышала ружейный выстрел. Она утверждает, что повалилась на пол, а поднялась (она была в доме одна) через двадцать минут. Посмотрев в деревянную салатницу, Минелла громко закричала - ей показалось, что миска полна крови.
- Господи, - пробормотала Сьюзан.
- Через секунду все пришло в норму. Никакой головной боли, а в салатнице - только салат. Но Минелла говорит, что поняла - она поняла: сестра погибла, убита выстрелом из ружья.
- Эту ее историю ничем нельзя доказать?
- Нет, нельзя. Но Минелла - не какая-нибудь изворотливая лгунья. Это старуха, у которой ума не осталось даже на то, чтобы врать. Собственно, этот аспект меня не беспокоит. Во всяком случае, не сильно. Сейчас достаточно много данных, над которыми здравомыслящий человек смеется - за счет самого себя. В то, что Берди с помощью некоего психического телеграфа передала факт своей смерти на триста миль, мне и вполовину не так трудно поверить, как в лик зла - действительно чудовищный лик, который, как мне иногда думается, проглядывает сквозь очертания этого дома. Ты спросила, что я думаю. Отвечу. Я думаю, что людям относительно легко смириться с такими вещами, как телепатия или предчувствия, поскольку их готовность поверить ничего им не стоит. Она не лишает их сна. Но мысль о том, что сотворенное человеком зло живет и после его смерти, тревожит гораздо сильнее.
Бен взглянул на дом Марстена и медленно продолжил:
- Думаю, этот дом может оказаться памятником, который Хьюберт Марстен воздвиг злу, чем-то вроде психического резонатора. Если хочешь, сверхъестественным маяком. Стоит тут все эти годы и, может быть, хранит в своих разрушающихся костях концентрированное зло Хьюби.
- А теперь его опять заняли.
- И снова исчезновение. - Бен повернулся к Сьюзан и взял запрокинутое лицо девушки в ладони. - Видишь ли, возвращаясь сюда, я никак не рассчитывал на такое. Я думал, что дом, может быть, снесли, но мне и в самых дичайших снах не снилось, что его кто-то купил. Я видел, как снимаю его и… ох, не знаю. Может быть, смотрю в лицо собственным ужасу и злу. Или играю в изгоняющего привидения: «именем всех святых, Хьюби, изыди!» Или, может, просто окунаюсь в атмосферу дома и пишу книгу достаточно страшную для того, чтобы сделать на ней миллион долларов.
Но все равно - я чувствовал себя хозяином положения, вот в чем разница. Я больше не был девятилетним пацаном, готовым с визгом убежать от картинок из волшебного фонаря - картинок, исходящих, может быть, из его собственного сознания. Но сейчас…
- Что сейчас, Бен?
- Сейчас этот дом занят! - взорвался он и ударил кулаком по ладони. - Я не управляю ситуацией! Исчез маленький мальчик, и я не знаю, что думать. Возможно, исчезновение никак не связано с этим домом, но… я в это не верю.
Последние слова он произнес медленно и раздельно.
- Привидения? Духи?
- Не обязательно. Может быть, какой-нибудь безобидный человек, восхищавшийся этим домом в детстве, купил его и стал… одержимым.
- Ты что-то знаешь о… - встревоженно начала Сьюзан.
- Новом жильце? Нет. Только догадываюсь. Но если дело в доме, я больше склоняюсь к одержимости.
- А не к чему?
Бен ответил просто:
- Может быть, дом вызвал еще одного дурного человека.
Энн Нортон следила за ними из окна. Чуть раньше она позвонила в аптеку. «Нет,»- сказала мисс Кугэн и в ее голосе прозвучало что-то вроде ликования. -«Здесь их не было. Не заходили.» Где ты была, Сьюзан? Ох, где ты была? Уголки ее рта дернулись книзу в беспомощной злой гримасе. Уходи, Бен Мирс. Уходи и оставь ее в покое.
Покинув его объятия, Сьюзан сказала:
- Сделай для меня одну очень важную вещь, Бен.
- Все, что смогу.
- Не говори о таких вещах больше ни с кем в городе. Ни с кем.
Страница 51 из 178
