Никто не пишет длинный роман в одиночку, и мне хотелось бы на минуту отвлечь ваше внимание, чтобы поблагодарить тех людей, которые помогли мне с этой книгой: Дж. Эверетта Мак-Катчена из Хэмпденской академии - за поддержку и дельные предложения, доктора Джона Пирсона из Олдтауна, штат Мэн, медицинского эксперта округа Пенобскот, обладающего прекрасным стажем в самой замечательной врачебной специальности - общей терапии, отца Ренолда Холли из костела Святого Иоанна, Бангор, штат Мэн. И, конечно, мою жену, чья критика была столь же суровой и прямой, как всегда. Хотя окружающие Салимов Удел городки весьма реальны, сам Салимов Удел существует целиком и полностью в воображении автора и всякое сходство между его обитателями и теми, кто живет в реальном мире, случайно и непреднамеренно.
628 мин, 15 сек 17125
- Аминь, - пробормотали собравшиеся, и ветер унес обрывки слов. Тони Глик оглядывался широко раскрытыми загнанными глазами. Его жена зажимала рот платком.
- С верою в Иисуса Христа мы благоговейно приносим тело этого ребенка в его человеческом несовершенстве на погребение. Помолимся же с верою в Господа, дающего жизнь всему живому - да возвысит он это бренное тело к совершенству и да прикажет святым ангелам принять душу его и ввести в райскую обитель.
Он перевернул страницу требника. В третьем ряду толпы, имеющей форму широкой подковы, принялась хрипло всхлипывать какая-то женщина. Где-то в лесах за кладбищем чирикнула птица.
- Помолимся же за брата нашего Дэниела Глика Господу нашему Иисусу Христу, - сказал отец Каллахэн, - который рек: «Я - воскресение и жизнь. Кто верует в меня - и после смерти жив будет, и всяк живущий, кто уверует в меня, никогда не претерпит страданий вечной смерти». Господи, Ты оплакал смерть Лазаря, друга Своего: облегчи же наше горе. С верою молим.
- Господи, услышь молитву нашу, - отозвались католики.
- Ты воскресил мертвого, дай же брату нашему Дэниелу жизнь вечную. С верою молим.
- Господи, услышь молитву нашу, - откликнулись они. В глазах Тони Глика словно бы забрезжило что-то - может быть, откровение.
- Брат наш Дэниел очищен крещением, дай ему общество всех святых Твоих. С верою молим.
- Господи, услышь молитву нашу.
- Он вкусил от плоти и крови Твоей, даруй же ему место за столом в Своем царствии небесном. С верою молим.
- Господи, услышь молитву нашу.
Марджори Глик со стонами закачалась из стороны в сторону.
- Утешь нас в горе от смерти брата нашего, пусть вера наша будет нам опорой, а вечная жизнь - надеждой нашей. С верою молим.
- Господи, услышь молитву нашу.
Пастор закрыл требник.
- Помолимся же, как учил нас Господь, - спокойно сказал он. - Отче наш, который на небесах…
- Нет! - пронзительно крикнул Тони Глик и стал проталкиваться вперед. - Не дам забросать моего мальчика землей!
Потянувшиеся остановить его руки опоздали. Тони секунду качался на краю могилы, потом фальшивая трава смялась, подалась, он упал в яму и со страшным тяжелым стуком приземлился на гроб.
- Дэнни, вылезай! - взревел Тони.
- Батюшки! - сказала Мэйбл Уэртс и прижала к губам черный шелковый траурный платок. Светлые глаза жадно впитывали увиденное - так белка запасает на зиму орехи.
- Дэнни, черт побери, а ну перестань выкаблучивать, мать твою!
Отец Каллахэн кивнул двум мужчинам из тех, что выносили гроб, и те шагнули вперед. Однако лягающегося, заходящегося криком и подвывающего Глика удалось извлечь из могилы только после того, как вмешались еще трое, в том числе Паркинс Джиллеспи и Нолли Гарднер.
- Дэнни, прекрати сейчас же! Ты напугал маму! Ну, ты у меня получишь березовой каши! Пустите! Пустите… к моему мальчику… пустите, раздолбаи… аххх, Господи…
- Отче наш, который на небесах… - снова начал Каллахэн, и другие голоса подхватили, вознося слова к равнодушному щиту неба.
- …да святится имя Твое, да наступит царствие Твое, да будет воля Твоя…
- Давай, Дэнни, иди ко мне, слышишь? Ты меня слышишь?
- …как на небе, так и на земле. Хлеб наш ежедневный дай нам сегодня и прости нам…
- Дэнннниии…
- …долги наши, как и мы прощаем должникам нашим…
- Он не мертвый, не мертвый, пустите меня, засранцы несчастные…
- … и не введи нас во искушение, но избавь от зла. Во имя Господа нашего Иисуса Христа, аминь.
- Он не мертвый, - всхлипывал Тони Глик. - Не может этого быть. Ему, мать вашу, всего двенадцать.
Он бурно разрыдался и, несмотря на державших его мужчин, покачнулся вперед с опустошенным, залитым слезами лицом. Упав на колени у ног Каллахэна, Тони ухватил священника за брюки испачканными землей руками.
- Прошу вас, верните мне моего мальчика. Пожалуйста, перестаньте меня дурачить.
Каллахэн мягко взял его голову в ладони.
- Помолимся же, - сказал он.
Глик, сотрясаемый сокрушительными всхлипами, привалился к бедру священника.
- Господи, утешь этого человека и жену его в их скорби. Ты очистил это дитя в водах крещения и дал ему новую жизнь. Однажды, может быть, и мы присоединимся к нему, навсегда разделив радость небесную. Молим во имя Иисуса. Аминь.
Каллахэн поднял голову и увидел, что Марджори Глик лишилась чувств.
Когда все уехали, Майк Райерсон вернулся и уселся на край раскрытой могилы доесть полсэндвича и подождать возвращения Ройяла Сноу.
Хоронили в четыре, а сейчас было почти пять часов. Тени удлинились, косые лучи солнца пробивались теперь из-за высоких дубов на западе. Этот дрочила Ройял обещал вернуться самое позднее в четверть пятого - ну, так где он?
Сэндвич был с сыром и болонской колбасой - любимый сэндвич Майка. Впрочем, других он и не делал: вот одно из преимуществ холостяцкой жизни. Он дожевал и отряхнул руки, уронив несколько хлебных крошек на гроб.
За ним кто-то следил.
Майк ощутил это внезапно и наверняка. Он пристально осмотрел кладбище широко раскрытыми испуганными глазами.
- Ройял? Ты тут, Ройял?
- С верою в Иисуса Христа мы благоговейно приносим тело этого ребенка в его человеческом несовершенстве на погребение. Помолимся же с верою в Господа, дающего жизнь всему живому - да возвысит он это бренное тело к совершенству и да прикажет святым ангелам принять душу его и ввести в райскую обитель.
Он перевернул страницу требника. В третьем ряду толпы, имеющей форму широкой подковы, принялась хрипло всхлипывать какая-то женщина. Где-то в лесах за кладбищем чирикнула птица.
- Помолимся же за брата нашего Дэниела Глика Господу нашему Иисусу Христу, - сказал отец Каллахэн, - который рек: «Я - воскресение и жизнь. Кто верует в меня - и после смерти жив будет, и всяк живущий, кто уверует в меня, никогда не претерпит страданий вечной смерти». Господи, Ты оплакал смерть Лазаря, друга Своего: облегчи же наше горе. С верою молим.
- Господи, услышь молитву нашу, - отозвались католики.
- Ты воскресил мертвого, дай же брату нашему Дэниелу жизнь вечную. С верою молим.
- Господи, услышь молитву нашу, - откликнулись они. В глазах Тони Глика словно бы забрезжило что-то - может быть, откровение.
- Брат наш Дэниел очищен крещением, дай ему общество всех святых Твоих. С верою молим.
- Господи, услышь молитву нашу.
- Он вкусил от плоти и крови Твоей, даруй же ему место за столом в Своем царствии небесном. С верою молим.
- Господи, услышь молитву нашу.
Марджори Глик со стонами закачалась из стороны в сторону.
- Утешь нас в горе от смерти брата нашего, пусть вера наша будет нам опорой, а вечная жизнь - надеждой нашей. С верою молим.
- Господи, услышь молитву нашу.
Пастор закрыл требник.
- Помолимся же, как учил нас Господь, - спокойно сказал он. - Отче наш, который на небесах…
- Нет! - пронзительно крикнул Тони Глик и стал проталкиваться вперед. - Не дам забросать моего мальчика землей!
Потянувшиеся остановить его руки опоздали. Тони секунду качался на краю могилы, потом фальшивая трава смялась, подалась, он упал в яму и со страшным тяжелым стуком приземлился на гроб.
- Дэнни, вылезай! - взревел Тони.
- Батюшки! - сказала Мэйбл Уэртс и прижала к губам черный шелковый траурный платок. Светлые глаза жадно впитывали увиденное - так белка запасает на зиму орехи.
- Дэнни, черт побери, а ну перестань выкаблучивать, мать твою!
Отец Каллахэн кивнул двум мужчинам из тех, что выносили гроб, и те шагнули вперед. Однако лягающегося, заходящегося криком и подвывающего Глика удалось извлечь из могилы только после того, как вмешались еще трое, в том числе Паркинс Джиллеспи и Нолли Гарднер.
- Дэнни, прекрати сейчас же! Ты напугал маму! Ну, ты у меня получишь березовой каши! Пустите! Пустите… к моему мальчику… пустите, раздолбаи… аххх, Господи…
- Отче наш, который на небесах… - снова начал Каллахэн, и другие голоса подхватили, вознося слова к равнодушному щиту неба.
- …да святится имя Твое, да наступит царствие Твое, да будет воля Твоя…
- Давай, Дэнни, иди ко мне, слышишь? Ты меня слышишь?
- …как на небе, так и на земле. Хлеб наш ежедневный дай нам сегодня и прости нам…
- Дэнннниии…
- …долги наши, как и мы прощаем должникам нашим…
- Он не мертвый, не мертвый, пустите меня, засранцы несчастные…
- … и не введи нас во искушение, но избавь от зла. Во имя Господа нашего Иисуса Христа, аминь.
- Он не мертвый, - всхлипывал Тони Глик. - Не может этого быть. Ему, мать вашу, всего двенадцать.
Он бурно разрыдался и, несмотря на державших его мужчин, покачнулся вперед с опустошенным, залитым слезами лицом. Упав на колени у ног Каллахэна, Тони ухватил священника за брюки испачканными землей руками.
- Прошу вас, верните мне моего мальчика. Пожалуйста, перестаньте меня дурачить.
Каллахэн мягко взял его голову в ладони.
- Помолимся же, - сказал он.
Глик, сотрясаемый сокрушительными всхлипами, привалился к бедру священника.
- Господи, утешь этого человека и жену его в их скорби. Ты очистил это дитя в водах крещения и дал ему новую жизнь. Однажды, может быть, и мы присоединимся к нему, навсегда разделив радость небесную. Молим во имя Иисуса. Аминь.
Каллахэн поднял голову и увидел, что Марджори Глик лишилась чувств.
Когда все уехали, Майк Райерсон вернулся и уселся на край раскрытой могилы доесть полсэндвича и подождать возвращения Ройяла Сноу.
Хоронили в четыре, а сейчас было почти пять часов. Тени удлинились, косые лучи солнца пробивались теперь из-за высоких дубов на западе. Этот дрочила Ройял обещал вернуться самое позднее в четверть пятого - ну, так где он?
Сэндвич был с сыром и болонской колбасой - любимый сэндвич Майка. Впрочем, других он и не делал: вот одно из преимуществ холостяцкой жизни. Он дожевал и отряхнул руки, уронив несколько хлебных крошек на гроб.
За ним кто-то следил.
Майк ощутил это внезапно и наверняка. Он пристально осмотрел кладбище широко раскрытыми испуганными глазами.
- Ройял? Ты тут, Ройял?
Страница 58 из 178
