Никто не пишет длинный роман в одиночку, и мне хотелось бы на минуту отвлечь ваше внимание, чтобы поблагодарить тех людей, которые помогли мне с этой книгой: Дж. Эверетта Мак-Катчена из Хэмпденской академии - за поддержку и дельные предложения, доктора Джона Пирсона из Олдтауна, штат Мэн, медицинского эксперта округа Пенобскот, обладающего прекрасным стажем в самой замечательной врачебной специальности - общей терапии, отца Ренолда Холли из костела Святого Иоанна, Бангор, штат Мэн. И, конечно, мою жену, чья критика была столь же суровой и прямой, как всегда. Хотя окружающие Салимов Удел городки весьма реальны, сам Салимов Удел существует целиком и полностью в воображении автора и всякое сходство между его обитателями и теми, кто живет в реальном мире, случайно и непреднамеренно.
628 мин, 15 сек 17157
- Помер? - спросил Паркинс, стряхивая пепел с сигареты в пустую вазу. Мэтт поморщился.
- Помер, помер, - ответил Джимми. Он встал, отвернул простыню к ногам Райерсона и постукал по правому колену. Никакого эффекта. На подошвах Майка (возле пятки и у носка) Бен заметил желтые кольца мозолей и немедленно вспомнил поэму Уоллеса об умершей женщине: «Пусть» кажется«придет конец,»- неверно процитировал он. -«На трон взошел пломбирный император.»
Мэтт остро взглянул на него и на мгновение словно бы утратил контроль над собой.
- Это что? - спросил Паркинс.
- Стихи, - ответил Мэтт. - Из поэмы о смерти.
- По мне, так больше смахивает на «Человека в хорошем настроении», - заметил Паркинс и опять стряхнул пепел в вазу.
- Нас представили друг другу? - спросил Джимми, глядя на Бена снизу вверх.
- Да, только очень вскользь, - ответил Мэтт. - Знакомьтесь: Коди, местный знахарь - Бен Мирс, газетной нивы пахарь. И наоборот.
- В таких штуках он дока, - заметил Джимми. - На этом все свои денежки и заработал.
Они с Беном обменялись рукопожатием над телом.
- Мистер Мирс, помогите мне его перевернуть.
Бен с легкой брезгливостью помог Джимми перевернуть тело на живот. Оно еще не утратило гибкости и не окоченело, хотя уже остыло. Джимми пристально осмотрел спину, потом стянул с ягодиц трусы.
- А это зачем? - спросил Паркинс.
- Пытаюсь по цианозу кожи установить время смерти, - ответил Джимми. - А Брент Норберт никогда не возражал против небольшой дружеской помощи.
- Норберту собственный зад с фонарем не сыскать, - отозвался Паркинс, выбрасывая окурок в открытое окно. - Мэтт, это окошко у тебя осталось без ставня. Я его видел на газоне, когда заезжал во двор.
- Ах, вот как? - сказал Мэтт, тщательно контролируя свой тон.
- Угу.
Достав из сумки градусник, Коди сунул его Райерсону в задний проход и выложил на простыню часы, заблестевшие в ярком солнечном свете. Они показывали четверть седьмого.
- Я пошел вниз, - сказал Мэтт, слегка задохнувшись.
- Можете идти все, - сказал Джимми. - А я немного задержусь. Кофе не сварите, мистер Бэрк?
- Разумеется.
Все вышли. Бросив в комнату последний взгляд, Бен затворил дверь, которая скрыла от глаз сцену, навсегда врезавшуюся в память подобно гравюре: светлая, залитая солнцем спальня, отвернутая чистая простыня, золотые наручные часы, отбрасывающие на обои яркие зайчики, и сам Коди с пламенеющей копной рыжих волос.
Брентон Норберт, помощник медицинского эксперта, прибыл на старом сером додже как раз, когда Мэтт варил кофе. Его сопровождал еще один мужчина, который нес большой фотоаппарат.
- Куда? - спросил Норберт.
Джиллеспи ткнул большим пальцем в сторону лестницы.
- Там, наверху, Джим Коди.
- Изрядно, - сказал Норберт. - Парень, наверное, уже весь на нервах.
Они с фотографом отправились наверх.
Паркинс Джиллеспи влил себе в кофе столько сливок, что пошло через край на блюдце, сунул в кофе большой палец - проверить, что вышло, вытер палец о штаны и, прикуривая очередную сигарету, сказал:
Тут Бен с Мэттом завели свою песенку. Все, что они наговорили, не было ложью в полном смысле слова, однако недомолвок оказалось довольно, чтобы связать учителя с писателем тонкой нитью конспирации. Хватило их и для того, чтобы заставить Бена пуститься в беспокойные размышления: то ли он сейчас соучаствует заставить Бена пуститься в беспокойные размышления: то ли он сейчас соучаствует безобидной глупости, то ли чему-то более серьезному и мрачному. В голове звучали слова Мэтта: «Я позвонил вам, поскольку в Салимовом Уделе вы - единственный, кто способен выслушать такую историю.» «В каком бы отношении ни был ущербным рассудок Мэтта, - подумал Бен, - неспособным разбираться в людях старика не назовешь.» От этого молодой человек тоже нервничал.
К половине десятого все было кончено.
Приехал катафалк Карла Формена, забрал тело Майка Райерсона, и, покинув вместе с ними дом, факт смерти стал достоянием города. Джимми Коди вернулся к себе, Норберт с фотографом отправились в Портленд для беседы с медицинским экспертом округа. Паркинс Джиллеспи немного постоял на крыльце, следя за медленно катившим вверх по дороге катафалком. С губы свисала сигарета.
- Столько раз Майк садился вместо Формена за баранку, а ведь, небось, ни сном ни духом, что так скоро поедет в кузове… - Он повернулся к Бену. - Еще не уезжаете из Удела, нет? Ежели вы не против, так я бы хотел, чтоб вы дали показания коронерскому суду.
- Да нет, не уезжаю.
Констебль смерил его взглядом блекло-голубых глаз.
- Я вас проверял через федеральщиков и в Августе, в полицейском управлении штата. Вы чистенький.
- Приятно слышать, - сдерживаясь, сказал Бен.
- Я слыхал, вы ухлестываете за дочкой Билла Нортона.
- Виновен, - ответил Бен.
- Она милашка, - без улыбки сказал Паркинс. Катафалк скрылся из вида, даже шум мотора превратился в тихое замирающее жужжание. - Думаю, Флойда Тиббитса она теперь видит редко.
- Помер, помер, - ответил Джимми. Он встал, отвернул простыню к ногам Райерсона и постукал по правому колену. Никакого эффекта. На подошвах Майка (возле пятки и у носка) Бен заметил желтые кольца мозолей и немедленно вспомнил поэму Уоллеса об умершей женщине: «Пусть» кажется«придет конец,»- неверно процитировал он. -«На трон взошел пломбирный император.»
Мэтт остро взглянул на него и на мгновение словно бы утратил контроль над собой.
- Это что? - спросил Паркинс.
- Стихи, - ответил Мэтт. - Из поэмы о смерти.
- По мне, так больше смахивает на «Человека в хорошем настроении», - заметил Паркинс и опять стряхнул пепел в вазу.
- Нас представили друг другу? - спросил Джимми, глядя на Бена снизу вверх.
- Да, только очень вскользь, - ответил Мэтт. - Знакомьтесь: Коди, местный знахарь - Бен Мирс, газетной нивы пахарь. И наоборот.
- В таких штуках он дока, - заметил Джимми. - На этом все свои денежки и заработал.
Они с Беном обменялись рукопожатием над телом.
- Мистер Мирс, помогите мне его перевернуть.
Бен с легкой брезгливостью помог Джимми перевернуть тело на живот. Оно еще не утратило гибкости и не окоченело, хотя уже остыло. Джимми пристально осмотрел спину, потом стянул с ягодиц трусы.
- А это зачем? - спросил Паркинс.
- Пытаюсь по цианозу кожи установить время смерти, - ответил Джимми. - А Брент Норберт никогда не возражал против небольшой дружеской помощи.
- Норберту собственный зад с фонарем не сыскать, - отозвался Паркинс, выбрасывая окурок в открытое окно. - Мэтт, это окошко у тебя осталось без ставня. Я его видел на газоне, когда заезжал во двор.
- Ах, вот как? - сказал Мэтт, тщательно контролируя свой тон.
- Угу.
Достав из сумки градусник, Коди сунул его Райерсону в задний проход и выложил на простыню часы, заблестевшие в ярком солнечном свете. Они показывали четверть седьмого.
- Я пошел вниз, - сказал Мэтт, слегка задохнувшись.
- Можете идти все, - сказал Джимми. - А я немного задержусь. Кофе не сварите, мистер Бэрк?
- Разумеется.
Все вышли. Бросив в комнату последний взгляд, Бен затворил дверь, которая скрыла от глаз сцену, навсегда врезавшуюся в память подобно гравюре: светлая, залитая солнцем спальня, отвернутая чистая простыня, золотые наручные часы, отбрасывающие на обои яркие зайчики, и сам Коди с пламенеющей копной рыжих волос.
Брентон Норберт, помощник медицинского эксперта, прибыл на старом сером додже как раз, когда Мэтт варил кофе. Его сопровождал еще один мужчина, который нес большой фотоаппарат.
- Куда? - спросил Норберт.
Джиллеспи ткнул большим пальцем в сторону лестницы.
- Там, наверху, Джим Коди.
- Изрядно, - сказал Норберт. - Парень, наверное, уже весь на нервах.
Они с фотографом отправились наверх.
Паркинс Джиллеспи влил себе в кофе столько сливок, что пошло через край на блюдце, сунул в кофе большой палец - проверить, что вышло, вытер палец о штаны и, прикуривая очередную сигарету, сказал:
Тут Бен с Мэттом завели свою песенку. Все, что они наговорили, не было ложью в полном смысле слова, однако недомолвок оказалось довольно, чтобы связать учителя с писателем тонкой нитью конспирации. Хватило их и для того, чтобы заставить Бена пуститься в беспокойные размышления: то ли он сейчас соучаствует заставить Бена пуститься в беспокойные размышления: то ли он сейчас соучаствует безобидной глупости, то ли чему-то более серьезному и мрачному. В голове звучали слова Мэтта: «Я позвонил вам, поскольку в Салимовом Уделе вы - единственный, кто способен выслушать такую историю.» «В каком бы отношении ни был ущербным рассудок Мэтта, - подумал Бен, - неспособным разбираться в людях старика не назовешь.» От этого молодой человек тоже нервничал.
К половине десятого все было кончено.
Приехал катафалк Карла Формена, забрал тело Майка Райерсона, и, покинув вместе с ними дом, факт смерти стал достоянием города. Джимми Коди вернулся к себе, Норберт с фотографом отправились в Портленд для беседы с медицинским экспертом округа. Паркинс Джиллеспи немного постоял на крыльце, следя за медленно катившим вверх по дороге катафалком. С губы свисала сигарета.
- Столько раз Майк садился вместо Формена за баранку, а ведь, небось, ни сном ни духом, что так скоро поедет в кузове… - Он повернулся к Бену. - Еще не уезжаете из Удела, нет? Ежели вы не против, так я бы хотел, чтоб вы дали показания коронерскому суду.
- Да нет, не уезжаю.
Констебль смерил его взглядом блекло-голубых глаз.
- Я вас проверял через федеральщиков и в Августе, в полицейском управлении штата. Вы чистенький.
- Приятно слышать, - сдерживаясь, сказал Бен.
- Я слыхал, вы ухлестываете за дочкой Билла Нортона.
- Виновен, - ответил Бен.
- Она милашка, - без улыбки сказал Паркинс. Катафалк скрылся из вида, даже шум мотора превратился в тихое замирающее жужжание. - Думаю, Флойда Тиббитса она теперь видит редко.
Страница 78 из 178
