Салимов удел

- Помер? - спросил Паркинс, стряхивая пепел с сигареты в пустую вазу. Мэтт поморщился.

- Помер, помер, - ответил Джимми. Он встал, отвернул простыню к ногам Райерсона и постукал по правому колену. Никакого эффекта. На подошвах Майка (возле пятки и у носка) Бен заметил желтые кольца мозолей и немедленно вспомнил поэму Уоллеса об умершей женщине: «Пусть» кажется«придет конец,»- неверно процитировал он. -«На трон взошел пломбирный император.»

Мэтт остро взглянул на него и на мгновение словно бы утратил контроль над собой.

- Это что? - спросил Паркинс.

- Стихи, - ответил Мэтт. - Из поэмы о смерти.

- По мне, так больше смахивает на «Человека в хорошем настроении», - заметил Паркинс и опять стряхнул пепел в вазу.

- Нас представили друг другу? - спросил Джимми, глядя на Бена снизу вверх.

- Да, только очень вскользь, - ответил Мэтт. - Знакомьтесь: Коди, местный знахарь - Бен Мирс, газетной нивы пахарь. И наоборот.

- В таких штуках он дока, - заметил Джимми. - На этом все свои денежки и заработал.

Они с Беном обменялись рукопожатием над телом.

- Мистер Мирс, помогите мне его перевернуть.

Бен с легкой брезгливостью помог Джимми перевернуть тело на живот. Оно еще не утратило гибкости и не окоченело, хотя уже остыло. Джимми пристально осмотрел спину, потом стянул с ягодиц трусы.

- А это зачем? - спросил Паркинс.

- Пытаюсь по цианозу кожи установить время смерти, - ответил Джимми. - А Брент Норберт никогда не возражал против небольшой дружеской помощи.

- Норберту собственный зад с фонарем не сыскать, - отозвался Паркинс, выбрасывая окурок в открытое окно. - Мэтт, это окошко у тебя осталось без ставня. Я его видел на газоне, когда заезжал во двор.

- Ах, вот как? - сказал Мэтт, тщательно контролируя свой тон.

- Угу.

Достав из сумки градусник, Коди сунул его Райерсону в задний проход и выложил на простыню часы, заблестевшие в ярком солнечном свете. Они показывали четверть седьмого.

- Я пошел вниз, - сказал Мэтт, слегка задохнувшись.

- Можете идти все, - сказал Джимми. - А я немного задержусь. Кофе не сварите, мистер Бэрк?

- Разумеется.

Все вышли. Бросив в комнату последний взгляд, Бен затворил дверь, которая скрыла от глаз сцену, навсегда врезавшуюся в память подобно гравюре: светлая, залитая солнцем спальня, отвернутая чистая простыня, золотые наручные часы, отбрасывающие на обои яркие зайчики, и сам Коди с пламенеющей копной рыжих волос.

Брентон Норберт, помощник медицинского эксперта, прибыл на старом сером додже как раз, когда Мэтт варил кофе. Его сопровождал еще один мужчина, который нес большой фотоаппарат.

- Куда? - спросил Норберт.

Джиллеспи ткнул большим пальцем в сторону лестницы.

- Там, наверху, Джим Коди.

- Изрядно, - сказал Норберт. - Парень, наверное, уже весь на нервах.

Они с фотографом отправились наверх.

Паркинс Джиллеспи влил себе в кофе столько сливок, что пошло через край на блюдце, сунул в кофе большой палец - проверить, что вышло, вытер палец о штаны и, прикуривая очередную сигарету, сказал:

Тут Бен с Мэттом завели свою песенку. Все, что они наговорили, не было ложью в полном смысле слова, однако недомолвок оказалось довольно, чтобы связать учителя с писателем тонкой нитью конспирации. Хватило их и для того, чтобы заставить Бена пуститься в беспокойные размышления: то ли он сейчас соучаствует заставить Бена пуститься в беспокойные размышления: то ли он сейчас соучаствует безобидной глупости, то ли чему-то более серьезному и мрачному. В голове звучали слова Мэтта: «Я позвонил вам, поскольку в Салимовом Уделе вы - единственный, кто способен выслушать такую историю.» «В каком бы отношении ни был ущербным рассудок Мэтта, - подумал Бен, - неспособным разбираться в людях старика не назовешь.» От этого молодой человек тоже нервничал.

К половине десятого все было кончено.

Приехал катафалк Карла Формена, забрал тело Майка Райерсона, и, покинув вместе с ними дом, факт смерти стал достоянием города. Джимми Коди вернулся к себе, Норберт с фотографом отправились в Портленд для беседы с медицинским экспертом округа. Паркинс Джиллеспи немного постоял на крыльце, следя за медленно катившим вверх по дороге катафалком. С губы свисала сигарета.

- Столько раз Майк садился вместо Формена за баранку, а ведь, небось, ни сном ни духом, что так скоро поедет в кузове… - Он повернулся к Бену. - Еще не уезжаете из Удела, нет? Ежели вы не против, так я бы хотел, чтоб вы дали показания коронерскому суду.

- Да нет, не уезжаю.

Констебль смерил его взглядом блекло-голубых глаз.

- Я вас проверял через федеральщиков и в Августе, в полицейском управлении штата. Вы чистенький.

- Приятно слышать, - сдерживаясь, сказал Бен.

- Я слыхал, вы ухлестываете за дочкой Билла Нортона.

- Виновен, - ответил Бен.

- Она милашка, - без улыбки сказал Паркинс. Катафалк скрылся из вида, даже шум мотора превратился в тихое замирающее жужжание. - Думаю, Флойда Тиббитса она теперь видит редко.