Никто не пишет длинный роман в одиночку, и мне хотелось бы на минуту отвлечь ваше внимание, чтобы поблагодарить тех людей, которые помогли мне с этой книгой: Дж. Эверетта Мак-Катчена из Хэмпденской академии - за поддержку и дельные предложения, доктора Джона Пирсона из Олдтауна, штат Мэн, медицинского эксперта округа Пенобскот, обладающего прекрасным стажем в самой замечательной врачебной специальности - общей терапии, отца Ренолда Холли из костела Святого Иоанна, Бангор, штат Мэн. И, конечно, мою жену, чья критика была столь же суровой и прямой, как всегда. Хотя окружающие Салимов Удел городки весьма реальны, сам Салимов Удел существует целиком и полностью в воображении автора и всякое сходство между его обитателями и теми, кто живет в реальном мире, случайно и непреднамеренно.
628 мин, 15 сек 17173
Среди городских старух есть и такие (Мэйбл Уэртс, Глинис Мэйберри, Одри Херси), кто помнит, что Ларри Мак-Леод нашел в камине наверху какие-то сожженные бумаги, но никому из них невдомек ни что бумаги эти были накопившейся за двенадцать лет перепиской между Хьюбертом Марстеном и удивительно древним австрийским дворянином по фамилии Брайхен, ни что переписка этих двоих возникла благодаря услугам одного довольно странного торговца книгами из Бостона, который в тридцать третьем году погиб на редкость омерзительной смертью, ни что Хьюби прежде, чем повеситься, сжег все письма до единого, скармливая их пламени по одному и наблюдая, как огненные языки заставляют чернеть и обугливаться толстую кремовую бумагу, стирая изящный, паутинно-тонкий каллиграфический почерк. Они не знают, что Хьюби при этом улыбался - так, как теперь Ларри Крокетт улыбается над сказочными документами на владение землей, которые покоятся в его сейфе в портлендском банке.
Известно, что Коретта Саймонс, вдова старого Саймонса-Попрыгунчика, медленно и мучительно умирает от рака кишечника, но никто не знает, что за неряшливые обои гостиной старуха засунула больше тридцати тысяч наличными (страховка, которую она получила, да так ни во что и не стала вкладывать), а теперь, в своем последнем отчаянии, полностью позабыла про них.
Все знают, что в задымленном сентябре пятьдесят первого года пожар сожрал половину города, но откуда же узнаешь, что это был поджог и что устроивший его парнишка в пятьдесят третьем произнес на выпускном вечере прощальную речь от имени класса и отправился зарабатывать на Уолл-стрит сто тысяч. Но даже если бы об этом знали, никто не сумел бы выяснить, что толкнуло его на это или как все следующие двадцать лет жизни глодало его, пока закупорка мозгового сосуда не свела виновника пожара в могилу на сорок седьмом году жизни.
В городе понятия не имеют, что преподобный Джон Гроггинс иногда просыпается среди ночи от ужасных сновидений, не теряющих своей живости под лысым черепом и после пробуждения. От сновидений, в которых он, голый и потный, читает проповедь собирающемуся по четвергам вечером «Кружку маленьких мисс, изучающих Библию», а они все готовы принять его,
или, что всю ту пятницу Флойд Тиббитс шатался по городу в болезненном угаре, чувствуя, как ненавистное солнце ложится на его странно бледную кожу, лишь смутно припоминая, что ходил к Энн Нортон, полностью позабыв свое нападение на Бена Мирса, но храня в памяти спокойную благодарность, с какой приветствовал закат - благодарность и ожидание чего-то великого и благотворного,
или, что у Хэла Гриффена в глубине шкафа спрятаны шесть «горяченьких» книжек, над которыми он дрочит при всяком удобном случае,
или, что Джордж Миддлер держит целый чемодан шелковых комбинаций, лифчиков, трусиков и чулок и что иногда он зашторивает все окна в своей квартире над скобяной лавкой, запирает дверь и на засов, и на цепочку, а потом стоит перед большим, в полный рост, зеркалом в спальне до тех пор, пока не начнет быстро коротко дышать - а тогда падает на колени и онанирует,
или, что когда Майк Райерсон внезапно затрясся на металлическом рабочем столе в подвале под мертвецкой, Карл Формен попытался закричать и не смог, а когда Майк открыл глаза и сел, застрявший у Карла в горле крик оказался невидимым и неслышным, как стекло,
или, что десятимесячный Рэнди Макдугалл даже не сопротивлялся, когда проскользнувший в окошко его спальни Дэнни Глик вынул малыша из кроватки и запустил зубы в шейку, с которой еще не сошли синяки от побоев матери.
Вот каковы городские секреты. Некоторые с течением времени станут достоянием гласности, некоторые - никогда. Все их городок хранит с лицом, в высшей степени непроницаемым.
Труды дьявола заботят город не больше, чем труды Господа или труды человеческие. Он познал тьму. И было ее довольно.
Проснувшись, Сэнди Макдугалл поняла: что-то не так, но в чем дело, сказать не могла. Вторая половина постели пустовала - сегодня у Роя был выходной, и он отправился рыбачить с какими-то приятелями. Должно быть, вернется к полудню. Горелым ниоткуда не пахло. У нее ничего не болело. Ну, так что же?
Солнце. Солнце было не то.
Тень, которую отбрасывал росший под окном клен, танцевала высоко на обоях. Но Рэнди всегда будил ее раньше, чем солнце поднималось настолько, чтобы тень клена легла на стену…
Испуганный взгляд Сэнди перескочил на стоявшие на шкафу часы. Десять минут десятого.
В горле у Сэнди что-то затрепетало.
- Рэнди? - позвала она и стрелой кинулась по узкому коридорчику трейлера, а полы халата бились за спиной. - Рэнди, миленький?
Спальня купалась в свете, какой бывает, если солнце пробьет толщу воды - он шел из маленького окошка над кроваткой… открытого окошка. Но, ложась вечером спать, Сэнди его закрыла. Она всегда закрывала это окно.
Кроватка была пуста.
- Рэнди? - прошептала молодая женщина.
И увидела сына.
Известно, что Коретта Саймонс, вдова старого Саймонса-Попрыгунчика, медленно и мучительно умирает от рака кишечника, но никто не знает, что за неряшливые обои гостиной старуха засунула больше тридцати тысяч наличными (страховка, которую она получила, да так ни во что и не стала вкладывать), а теперь, в своем последнем отчаянии, полностью позабыла про них.
Все знают, что в задымленном сентябре пятьдесят первого года пожар сожрал половину города, но откуда же узнаешь, что это был поджог и что устроивший его парнишка в пятьдесят третьем произнес на выпускном вечере прощальную речь от имени класса и отправился зарабатывать на Уолл-стрит сто тысяч. Но даже если бы об этом знали, никто не сумел бы выяснить, что толкнуло его на это или как все следующие двадцать лет жизни глодало его, пока закупорка мозгового сосуда не свела виновника пожара в могилу на сорок седьмом году жизни.
В городе понятия не имеют, что преподобный Джон Гроггинс иногда просыпается среди ночи от ужасных сновидений, не теряющих своей живости под лысым черепом и после пробуждения. От сновидений, в которых он, голый и потный, читает проповедь собирающемуся по четвергам вечером «Кружку маленьких мисс, изучающих Библию», а они все готовы принять его,
или, что всю ту пятницу Флойд Тиббитс шатался по городу в болезненном угаре, чувствуя, как ненавистное солнце ложится на его странно бледную кожу, лишь смутно припоминая, что ходил к Энн Нортон, полностью позабыв свое нападение на Бена Мирса, но храня в памяти спокойную благодарность, с какой приветствовал закат - благодарность и ожидание чего-то великого и благотворного,
или, что у Хэла Гриффена в глубине шкафа спрятаны шесть «горяченьких» книжек, над которыми он дрочит при всяком удобном случае,
или, что Джордж Миддлер держит целый чемодан шелковых комбинаций, лифчиков, трусиков и чулок и что иногда он зашторивает все окна в своей квартире над скобяной лавкой, запирает дверь и на засов, и на цепочку, а потом стоит перед большим, в полный рост, зеркалом в спальне до тех пор, пока не начнет быстро коротко дышать - а тогда падает на колени и онанирует,
или, что когда Майк Райерсон внезапно затрясся на металлическом рабочем столе в подвале под мертвецкой, Карл Формен попытался закричать и не смог, а когда Майк открыл глаза и сел, застрявший у Карла в горле крик оказался невидимым и неслышным, как стекло,
или, что десятимесячный Рэнди Макдугалл даже не сопротивлялся, когда проскользнувший в окошко его спальни Дэнни Глик вынул малыша из кроватки и запустил зубы в шейку, с которой еще не сошли синяки от побоев матери.
Вот каковы городские секреты. Некоторые с течением времени станут достоянием гласности, некоторые - никогда. Все их городок хранит с лицом, в высшей степени непроницаемым.
Труды дьявола заботят город не больше, чем труды Господа или труды человеческие. Он познал тьму. И было ее довольно.
Проснувшись, Сэнди Макдугалл поняла: что-то не так, но в чем дело, сказать не могла. Вторая половина постели пустовала - сегодня у Роя был выходной, и он отправился рыбачить с какими-то приятелями. Должно быть, вернется к полудню. Горелым ниоткуда не пахло. У нее ничего не болело. Ну, так что же?
Солнце. Солнце было не то.
Тень, которую отбрасывал росший под окном клен, танцевала высоко на обоях. Но Рэнди всегда будил ее раньше, чем солнце поднималось настолько, чтобы тень клена легла на стену…
Испуганный взгляд Сэнди перескочил на стоявшие на шкафу часы. Десять минут десятого.
В горле у Сэнди что-то затрепетало.
- Рэнди? - позвала она и стрелой кинулась по узкому коридорчику трейлера, а полы халата бились за спиной. - Рэнди, миленький?
Спальня купалась в свете, какой бывает, если солнце пробьет толщу воды - он шел из маленького окошка над кроваткой… открытого окошка. Но, ложась вечером спать, Сэнди его закрыла. Она всегда закрывала это окно.
Кроватка была пуста.
- Рэнди? - прошептала молодая женщина.
И увидела сына.
Страница 90 из 178
