Я был пробуждён от холода, который ветер прогонял по моим плечам, ладоням и груди. Я открыл свои глаза и увидел лишь белое облачное небо и деревья вокруг себя на расстоянии, приблизительно, ста метров. Когда я попробовал с трудом приподняться, то увидел, что моя кровать находится посреди открытой местности. Деревьями были голые сосны и клёны, которые медленно шатались под танец ветра.
5 мин, 26 сек 12326
За всё моё продвижение я не услышал ни одного животного, ни одной птицы, ни звука живого. Но всё же меня не оставляло чувство, что за каждым деревом впереди меня кто-то прячется. Я насторожился, но никак не мог никого разглядеть. Возможен ли тот факт, что я сошёл с ума, но я слышал биение сердца внутри старых мёртвых деревьев. Между моими наблюдениями мой взгляд привлёк какой-то объект, который виднелся далеко от меня. Я шёл к нему и чувствовал как приближается тревога, а когда достигнул места то увидел кое-что удивительное по своей сути. Этим объектом была большая мраморная плита на которой восседала гаргулья не меньших размеров. Она была сконструирована так, что её взгляд был всегда устремлён на того, кто стоит перед плитой, так же как и кинжал, который она держала в своей лапе. Сама она имела вид худого и безобразного существа, которое одной лапой держалось за плиту, а другой направляла на меня острие клинка. В её взгляде было что-то странное. Её пасть была широко открыта, в глазах виднелась ярость, поэтому её гримаса мне больше походила на пасть цербера из глубин ада, который ждал момента чтобы сорваться с цепи и растерзать свою жертву. Она было достаточно сутулая и всё её тело имело омерзительный вид кроме крыльев. Крылья её были выпрямлены и имели достаточно привлекательный вид, хотя через некоторое время я вдруг стал противиться осматривая их. Само существо было сделано из невиданного мной раньше минерала и я до сейчас не могу понять, что это за материал.
Я возвратился к плите и принялся разбирать то, что там было выгравировано.
Итак:
«В глубинах тёмных дум, в чертогах смерти, На краю всеми позабытой земли Царит покой спокон веков.»
Взволнованные души с ада Лишь тут находят свой исход.
И стоит путнику с чужих земель Побеспокоить вечный сон, Как тут же он испустит дух, Когда хозяева шкатулок деревянных Свой взгляд направят чужаку в глаза.
Тот час живое превратится в прах Седые облака станут цветом волос, А все надежды сгинут с чувством гордости, отваги… И на равнинах мёртвых душ Останется стоять лишь статуя в ночи«Когда я дочитал последние строки, то тут же начал кричать во весь голос. От страха мои руки поблекли, а вокруг меня образовалась кромешная тьма и поэтому я не знал куда деваться. Я метался со стороны в сторону, пытался убежать, но никак не мог найти выхода.»
Сейчас я брожу как тень по тем полям, оскверняя могилы в поисках ответов, смотрю в глаза покойников и вижу в них лишь себя. Ночью появляется дорога в лес и я пытаюсь убежать отсюда. Вновь и вновь. Мчусь и мчусь, пытаясь забыть те ужасы, которые сам же сотворил.
Я возвратился к плите и принялся разбирать то, что там было выгравировано.
Итак:
«В глубинах тёмных дум, в чертогах смерти, На краю всеми позабытой земли Царит покой спокон веков.»
Взволнованные души с ада Лишь тут находят свой исход.
И стоит путнику с чужих земель Побеспокоить вечный сон, Как тут же он испустит дух, Когда хозяева шкатулок деревянных Свой взгляд направят чужаку в глаза.
Тот час живое превратится в прах Седые облака станут цветом волос, А все надежды сгинут с чувством гордости, отваги… И на равнинах мёртвых душ Останется стоять лишь статуя в ночи«Когда я дочитал последние строки, то тут же начал кричать во весь голос. От страха мои руки поблекли, а вокруг меня образовалась кромешная тьма и поэтому я не знал куда деваться. Я метался со стороны в сторону, пытался убежать, но никак не мог найти выхода.»
Сейчас я брожу как тень по тем полям, оскверняя могилы в поисках ответов, смотрю в глаза покойников и вижу в них лишь себя. Ночью появляется дорога в лес и я пытаюсь убежать отсюда. Вновь и вновь. Мчусь и мчусь, пытаясь забыть те ужасы, которые сам же сотворил.
Страница 2 из 2
