Фандом: Чёрный Плащ. Что надо сделать для того, чтобы получить новый велосипед и выиграть школьную велогонку? Правильно, продать дьяволу душу! И желательно папину.
14 мин, 0 сек 15060
Она забралась в кровать, натянула одеяло до самого подбородка, отвернулась к стене и долго лежала, всхлипывая, водя пальцем по линиям на обоях. Не видать ей ни велосипеда, ни победы в велогонке… а она так надеялась утереть нос этому нахалу Мяврику из четвертого класса! Ни в какой поезд она, разумеется, на въезжала: просто улица, ведущая от школы, шла под уклон, а за поворотом внезапно очутился лежащий на асфальте кирпич, и Гусёна не справилась с управлением, и вместе с великом нырнула в канаву, причем пострадавшей стороной оказался именно велосипед. Интересно, откуда этот кирпич там, в конце улицы, вообще взялся? Наверно, гад Мяврик его и подложил, чтобы вывести из игры потенциальную соперницу, он же знал, что Гусёна из школы возвращается этой дорогой… Но папе-то этого не докажешь. Ему вообще ничего не докажешь, он привык сначала обвинять, а потом думать, в каждом видит преступника и правонарушителя, радетель за безопасность мирных граждан, блин. Нет чтобы всё выслушать и разобраться в обстоятельствах, так нет же — сразу ругать, обвинять и наказывать! И заставлять писать дурацкие сочинения! А ты теперь страдай тут… всеми отверженный и непонятый… зарывшись лицом в подушку… и, главное — без велосипеда… и безо всякой надежды его в ближайшее время заиметь… вот совершенно безо всякой надежды, н-да…
… Гусёна проснулась и поняла, что в комнате кто-то есть.
Было темно. Только на столе что-то светилось нежным голубоватым сиянием. И пахло вокруг как-то странно — не то дымом, не то сажей, не то нагретым камнем. Кто-то ходил по комнате, шуршал, шаркал, вздыхал, кряхтел, пыхтел и сопел, обо что-то спотыкался, и шмыгал носом, и опять кряхтел, и что-то едва слышно ворчал под нос… Кто это?! Папа? Да с чего бы ему так по-старчески кряхтеть, сопеть и шаркать? Гусёна испуганно съежилась под тонким одеялом, и первой её мыслью было: «Ой, мамочки!»
А может, в дом забрался грабитель? Такой дряхлый, неуклюжий, одышливый, страдающий насморком несчастный вор…
Она осторожно протянула руку и нащупала лежавшую под кроватью хоккейную клюшку. Не бог весть какое оружие, но всё-таки.
— К-к… кто здесь? — Она с удовлетворением отметила, что ей удалось справиться с голосом, и он почти не дрожит. Да в самом деле, с чего это она должна трястись и бояться — в своем собственном доме? Уж кто-кто, а Гусёна Лапчатая всегда сумеет за себя постоять! К тому же невидимый ночной посетитель был, кажется, изумлен и введен в недоумение не меньше неё.
При звуке её голоса он ошалело шарахнулся в сторону.
— Кто тут? — Во мраке вспыхнул красноватый (магический?) огонек, и в его неверном мерцающем свете обнаружилось стоящее на середине комнаты причудливое (даже по меркам Сен-Канара) невысокое существо. У него была шишковатая голова с красным, как кирпич, лицом (мордой?), огромный нос с вывернутыми ноздрями, жидкая клочковатая бороденка на остром подбородке, большие уши с кисточками и широкий выпуклый лоб, под которым прятались маленькие, подслеповато моргающие красноватые глазки. Вместо рук у существа имелись когтистые лапы, вместо ног — копыта, а по полу, задевая за ножки стульев, волочился длинный чешуйчатый хвост. Но самым странным было даже не это… а то, что диковинное существо было облачено вовсе не в меха/кожу/железные латы, как ему это вроде бы полагалось, а в совершенно домашний, пушистый махровый халат омерзительно-нежного розового цвета.
— Э-э, — пробормотала Гусёна. Как ни странно, ночной посетитель был ей смутно знаком, где-то она его уже видела…
И он Гусёну, похоже, тоже.
— А, так это ты меня вызвала, малявка… — Выпятив нижнюю губу, он придирчиво осмотрел Гусёну с головы до ног и, недовольно морща нос, покачал головой. — А я-то думаю, что за чёрт… Лежу себе спокойно на диване перед магическим шаром, никого не трогаю — и вдруг на тебе, вызов! Кому это, думаю, я там спонадобился…
— К-к… какой вызов? Я никого не вызывала…
— Ну как же! А кто магический круг собрал? — Ночной гость кивнул на стол, где все еще мягко светились разложенные на столе гусёнины сокровища. Ах вот оно что… видимо, перебирая амулеты так и этак, Гусёна, сама того не ведая, и сложила их в «магический круг», вызвав сюда этого… этого… да это же Вельзевул, внезапно вспомнилось ей. Не столько страшный, сколько зловредный и пронырливый демон из сен-канарского филиала преисподней.
Вельзевул тоже смотрел на Гусёну внимательно, чуть прищурившись, и его большие уши странно шевелились, а кончик длинного чешуйчатого хвоста едва заметно подрагивал. Он фыркнул и как-то быстро, жадно и суетливо потер друг о друга ладони, будто муха, увидевшая перед собой особенно аппетитную кучу мусора.
— Постой, постой, я тебя знаю, рыжая. Ты же эта малявка, которая вечно путается у всех под ногами… «хвостик» Черного Плаща, точно, точно.
— Почему «хвостик»?
— Да таскаешься за ним повсюду, потому и хвостик. А что, — он понимающе пошевелил бровями, — этот фигляр так злодеев по-прежнему и ловит, ага?
— Ну да… а что?
… Гусёна проснулась и поняла, что в комнате кто-то есть.
Было темно. Только на столе что-то светилось нежным голубоватым сиянием. И пахло вокруг как-то странно — не то дымом, не то сажей, не то нагретым камнем. Кто-то ходил по комнате, шуршал, шаркал, вздыхал, кряхтел, пыхтел и сопел, обо что-то спотыкался, и шмыгал носом, и опять кряхтел, и что-то едва слышно ворчал под нос… Кто это?! Папа? Да с чего бы ему так по-старчески кряхтеть, сопеть и шаркать? Гусёна испуганно съежилась под тонким одеялом, и первой её мыслью было: «Ой, мамочки!»
А может, в дом забрался грабитель? Такой дряхлый, неуклюжий, одышливый, страдающий насморком несчастный вор…
Она осторожно протянула руку и нащупала лежавшую под кроватью хоккейную клюшку. Не бог весть какое оружие, но всё-таки.
— К-к… кто здесь? — Она с удовлетворением отметила, что ей удалось справиться с голосом, и он почти не дрожит. Да в самом деле, с чего это она должна трястись и бояться — в своем собственном доме? Уж кто-кто, а Гусёна Лапчатая всегда сумеет за себя постоять! К тому же невидимый ночной посетитель был, кажется, изумлен и введен в недоумение не меньше неё.
При звуке её голоса он ошалело шарахнулся в сторону.
— Кто тут? — Во мраке вспыхнул красноватый (магический?) огонек, и в его неверном мерцающем свете обнаружилось стоящее на середине комнаты причудливое (даже по меркам Сен-Канара) невысокое существо. У него была шишковатая голова с красным, как кирпич, лицом (мордой?), огромный нос с вывернутыми ноздрями, жидкая клочковатая бороденка на остром подбородке, большие уши с кисточками и широкий выпуклый лоб, под которым прятались маленькие, подслеповато моргающие красноватые глазки. Вместо рук у существа имелись когтистые лапы, вместо ног — копыта, а по полу, задевая за ножки стульев, волочился длинный чешуйчатый хвост. Но самым странным было даже не это… а то, что диковинное существо было облачено вовсе не в меха/кожу/железные латы, как ему это вроде бы полагалось, а в совершенно домашний, пушистый махровый халат омерзительно-нежного розового цвета.
— Э-э, — пробормотала Гусёна. Как ни странно, ночной посетитель был ей смутно знаком, где-то она его уже видела…
И он Гусёну, похоже, тоже.
— А, так это ты меня вызвала, малявка… — Выпятив нижнюю губу, он придирчиво осмотрел Гусёну с головы до ног и, недовольно морща нос, покачал головой. — А я-то думаю, что за чёрт… Лежу себе спокойно на диване перед магическим шаром, никого не трогаю — и вдруг на тебе, вызов! Кому это, думаю, я там спонадобился…
— К-к… какой вызов? Я никого не вызывала…
— Ну как же! А кто магический круг собрал? — Ночной гость кивнул на стол, где все еще мягко светились разложенные на столе гусёнины сокровища. Ах вот оно что… видимо, перебирая амулеты так и этак, Гусёна, сама того не ведая, и сложила их в «магический круг», вызвав сюда этого… этого… да это же Вельзевул, внезапно вспомнилось ей. Не столько страшный, сколько зловредный и пронырливый демон из сен-канарского филиала преисподней.
Вельзевул тоже смотрел на Гусёну внимательно, чуть прищурившись, и его большие уши странно шевелились, а кончик длинного чешуйчатого хвоста едва заметно подрагивал. Он фыркнул и как-то быстро, жадно и суетливо потер друг о друга ладони, будто муха, увидевшая перед собой особенно аппетитную кучу мусора.
— Постой, постой, я тебя знаю, рыжая. Ты же эта малявка, которая вечно путается у всех под ногами… «хвостик» Черного Плаща, точно, точно.
— Почему «хвостик»?
— Да таскаешься за ним повсюду, потому и хвостик. А что, — он понимающе пошевелил бровями, — этот фигляр так злодеев по-прежнему и ловит, ага?
— Ну да… а что?
Страница 2 из 4
