Жил-был крестьянин. Было у него три сына: старший — Василей, средний — Пёдор и младший — Иван. Был Иван седуном, с печи не слезал, всё сидит там, бывало, да глину колупает. А два других брата — те не глупые, толковые. Вот заболел как-то отец, совсем ослабел. Позвал сыновей, говорит…
17 мин, 16 сек 8636
— Сходи, — говорит, — Марпида, позови отца. Пошла Марпида-царевна к отцу, говорит:
— Приглашает тебя зять в баню. А тот отказывается:
— Велика честь с Седуном в бане мыться — он и так осрамил меня довольно!
А Седун пришёл в баню, подвесил на притолоку пальцы с ног да кожаные ремни со спин свояков — плату их за златорогого оленя да за свинку-золотую щетинку — и стал мыться. Царь же сидел-сидел с гостями да пошёл-таки в баню — мыться не мыться, а выманить у Седуна тридцатисаженную кобылицу с жеребятами. Как-никак к себе он её в хлев загнал… Только заходит царь в баню, а ремни да пальцы его любимых зятьёв стук да шлёп его по лбу.
— Чего это ты тут развесил? — спрашивает царь.
— А это, — отвечает Седун, — ремни со спин твоих зятьёв да пальцы с их ног — плата мне за златорогого оленя да свинку — золотую щетинку.
Не стал мыться царь, воротился во дворец. А тут и зятья пожаловали с охоты. Неразговорчивые вернулись оба, молчаливые, без добычи.
— А ну-ка, — говорит царь, — разувайтесь, покажите ноги!
Нечего делать, разулись зятья. Глядит царь, а больших пальцев на ногах ни у того, ни у другого нет!
— А теперь, — приказывает царь, — снимите рубахи.
Сняли зятья и рубахи. А там гостей, народу на пиру! Так и покатились все от хохота. Все ведь ждали кобылицу тридцатисаженную — и гости, и слуги, и крестьяне. Смотрят на царевых зятьёв-охотников, за животы от смеха схватились. А зятья разутые и раздетые стоят перед всеми, опустив головы, — стыдно им.
— Я вам не то что царство своё, а и кухню не отдам! — говорит царь.
И прогнал он их со двора с их жёнами, со своими пожитками и слугами:
— Чтобы и духу вашего в моем царстве не было!
Прогнал, а сам тут же отправился в баню.
А Иван уже помылся в бане и, конечно, не Седуном вышел оттуда. Помылся-попарился и молодцем стал статным да сильным! Вернулись они с царём во дворец и семь раз столько же, сколько прежде было, славно пировали-столовались с гостями. Ну, затем, конечно, Иван стал царём, а сам прежний царь в бывшие вышел, стариком остался.
А у Марпиды-царевны настала хорошая жизнь. Верно, и сейчас ещё царствует Иван, славно поживает со своей Марпидой-царицей.
— Приглашает тебя зять в баню. А тот отказывается:
— Велика честь с Седуном в бане мыться — он и так осрамил меня довольно!
А Седун пришёл в баню, подвесил на притолоку пальцы с ног да кожаные ремни со спин свояков — плату их за златорогого оленя да за свинку-золотую щетинку — и стал мыться. Царь же сидел-сидел с гостями да пошёл-таки в баню — мыться не мыться, а выманить у Седуна тридцатисаженную кобылицу с жеребятами. Как-никак к себе он её в хлев загнал… Только заходит царь в баню, а ремни да пальцы его любимых зятьёв стук да шлёп его по лбу.
— Чего это ты тут развесил? — спрашивает царь.
— А это, — отвечает Седун, — ремни со спин твоих зятьёв да пальцы с их ног — плата мне за златорогого оленя да свинку — золотую щетинку.
Не стал мыться царь, воротился во дворец. А тут и зятья пожаловали с охоты. Неразговорчивые вернулись оба, молчаливые, без добычи.
— А ну-ка, — говорит царь, — разувайтесь, покажите ноги!
Нечего делать, разулись зятья. Глядит царь, а больших пальцев на ногах ни у того, ни у другого нет!
— А теперь, — приказывает царь, — снимите рубахи.
Сняли зятья и рубахи. А там гостей, народу на пиру! Так и покатились все от хохота. Все ведь ждали кобылицу тридцатисаженную — и гости, и слуги, и крестьяне. Смотрят на царевых зятьёв-охотников, за животы от смеха схватились. А зятья разутые и раздетые стоят перед всеми, опустив головы, — стыдно им.
— Я вам не то что царство своё, а и кухню не отдам! — говорит царь.
И прогнал он их со двора с их жёнами, со своими пожитками и слугами:
— Чтобы и духу вашего в моем царстве не было!
Прогнал, а сам тут же отправился в баню.
А Иван уже помылся в бане и, конечно, не Седуном вышел оттуда. Помылся-попарился и молодцем стал статным да сильным! Вернулись они с царём во дворец и семь раз столько же, сколько прежде было, славно пировали-столовались с гостями. Ну, затем, конечно, Иван стал царём, а сам прежний царь в бывшие вышел, стариком остался.
А у Марпиды-царевны настала хорошая жизнь. Верно, и сейчас ещё царствует Иван, славно поживает со своей Марпидой-царицей.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 5 из 5
