Это случилось осенью 2006 года. Тогда на улице беспризорный ветер, всё ещё в наглую гнал золотистою листву под ногами. Тогда я ещё сменил уже четвёртую школу по счёту. После школы, возвращаясь домой, я всегда видел в парке одну и туже картину. Как в холодном потоке, деревья поочерёдно и с неким замедлением скидывали свои последние листочки, и как холодный ветер ударял неизменно по лицу. Но больше всего меня приманивало другое.
6 мин, 37 сек 13410
Многие видели, как она с мрачнеющим взглядом в библиотеке сидела. Осунулась вся, кожа бледная какая-то стала, на саму себя перестала быть похожа. Говорит, аллергию на людей имеет, и животные ей более милее, нежели чем люди. Кошки её сначала то ли шугались, то потом чуть ли сами на ручки к ней не прыгали. Да вот только те люди, которые её обижали, сами потом пропадали не с чем. Никто и не помнит кто они, да и звать их как уже. Говорят, один мальчик очень сильно её донимал, и после школы заварушка какая-то там была. То ли избили, то ли вред имуществу её причинили, то ещё что. Итог один, нет того человека уже в живых. Совпадение? Задавались многие данным вопросом. Да, как бы не так. Как её не тронь, хоть в словесной форме, хоть подколи слегка, что-нибудь, да обязательно случалось. То школа загорится пламенем по зашкаливающей шкале, то людям рядом стоящим с ней, плохо становилось. То одну девочку подравшись с ней, на скорой без сознания увезут… Как объяснить все эти непонятные явления, столь чередующиеся между собой? Карма, Божья кара, закон бумеранга? Да и улыбка её въедливая, доверия так-то не вызывала. Холодностью так и веет от неё за километр, отрешённой она какой-то была, не от мира всего что ли. Поговаривают, и астралом неким что ли занималась или даже там чёрной магией, ничего не поймёшь, версий да было много.
Видел я тогда её в последний раз. Как раз иду со школы, взгляд поднимаю, и вижу, стоит передо мной девица прекрасная. А взгляд такой чёрствый, пропитанный затхлым призывом весь. Решил взгляд в сторону отвести, но на этом ведь её преследование и не закончилось та. Сниться мне теперь по ночам, да объяснить не могу. Жуть неимоверная, иссушающая весь мой разум, каким-либо толком. Не могу воспринимать увиденное как реальностью некой. Шепчет мне во сне нечто, что заберёт меня с собой, а потом усмехается вдобавок ещё. А смех такой противный, пронизывающий.
А потом вспомнил я, как с ней рядом тогда на скамейку присел. Молчали мы тогда с нею долго. Думаю, дай познакомлюсь, коль часто её вижу. Забил на страх, излучающийся из её тёмных глаз, считайте что, на свой страх и риск. Поговорила неохотно конечно, но была вроде как честна со мной. Долго мы тогда с ней разговаривали так, смотрю, затягивается мрачно облаками, темнеть стало. Да вроде по душам поговорили, она даже на какой-то момент симпатизировать мне начала. Да фразочка одна её из колеи таки выбила. Говорит, мол, люди для неё как куклы, и у каждого человека есть кукловод. Не выдержал тогда я её пристального взгляда, так и спросил напрямую, а кто её кукловод тогда, она ведь тоже из «людей» вроде как. Так она и ответила, что каждого человека Бог знает.
— Неужто? — Недоверчиво ответил ей я, вскидывая брови вверх, и оглядывая её осторожным взглядом. Оглядел её всю, вроде ничего особенного в себе не имеет, но манит своей некой загадочностью и недосказанностью, что ли. Что-то такое необъяснимое в ней таки есть, приторно — дурное, но столь приятное для меня. Может, мы даже с ней чем-то и похожи. Вот она и говорит, что каждого человека Бог знает. Так я не выдержал, решил всё-таки под разниться, и переспросил напрямую с глаза на глаз: «А каков же твой кукловод?» Она так хитро ещё в ответ улыбнулась, аж блеск злючий в глазах проявился. Ещё чуть-чуть, и там черти бы заиграли. Ушла она тогда, ничего так и не ответив. Странная мадам, в крайне даже. Просто встала, даже на меня не взглянув, и ушла. Запомнил я тогда её проницательные глаза, дурной привкус во взгляде, но запомнил.
Теперь забыть не могу, мучает меня этим. Да и в жизни не заладилось что-то. То сестра недавно умерла, то нос кровью хлещет… Но чувствую это, что улыбку у меня сны вызывают. Да только поздно понял всё да коли я. Позже выяснил кто такая есть, Николь себя именует. Да простыл и след её, не видно её нынче что-то. На скамейке этой в гордом одиночестве никто не сидит, в последний раз там ею же оставленные стишки виднелись. Мрачные такие, депрессивные до жути. Прочёл один зачем-то, теперь не могу забыть смысл их слов. А теперь понимаю значение слов её, и горечь на душе поджимает. Зря тогда наверное, на скамейку рядом с нею присел уж. Зря, видимо. Теперь улыбаюсь как идиот, у самого наверное глядишь, и черти в глазу заблистают. А сейчас мне так и хочется, скинуть этот неимоверный груз с души, в виде себя…
Видел я тогда её в последний раз. Как раз иду со школы, взгляд поднимаю, и вижу, стоит передо мной девица прекрасная. А взгляд такой чёрствый, пропитанный затхлым призывом весь. Решил взгляд в сторону отвести, но на этом ведь её преследование и не закончилось та. Сниться мне теперь по ночам, да объяснить не могу. Жуть неимоверная, иссушающая весь мой разум, каким-либо толком. Не могу воспринимать увиденное как реальностью некой. Шепчет мне во сне нечто, что заберёт меня с собой, а потом усмехается вдобавок ещё. А смех такой противный, пронизывающий.
А потом вспомнил я, как с ней рядом тогда на скамейку присел. Молчали мы тогда с нею долго. Думаю, дай познакомлюсь, коль часто её вижу. Забил на страх, излучающийся из её тёмных глаз, считайте что, на свой страх и риск. Поговорила неохотно конечно, но была вроде как честна со мной. Долго мы тогда с ней разговаривали так, смотрю, затягивается мрачно облаками, темнеть стало. Да вроде по душам поговорили, она даже на какой-то момент симпатизировать мне начала. Да фразочка одна её из колеи таки выбила. Говорит, мол, люди для неё как куклы, и у каждого человека есть кукловод. Не выдержал тогда я её пристального взгляда, так и спросил напрямую, а кто её кукловод тогда, она ведь тоже из «людей» вроде как. Так она и ответила, что каждого человека Бог знает.
— Неужто? — Недоверчиво ответил ей я, вскидывая брови вверх, и оглядывая её осторожным взглядом. Оглядел её всю, вроде ничего особенного в себе не имеет, но манит своей некой загадочностью и недосказанностью, что ли. Что-то такое необъяснимое в ней таки есть, приторно — дурное, но столь приятное для меня. Может, мы даже с ней чем-то и похожи. Вот она и говорит, что каждого человека Бог знает. Так я не выдержал, решил всё-таки под разниться, и переспросил напрямую с глаза на глаз: «А каков же твой кукловод?» Она так хитро ещё в ответ улыбнулась, аж блеск злючий в глазах проявился. Ещё чуть-чуть, и там черти бы заиграли. Ушла она тогда, ничего так и не ответив. Странная мадам, в крайне даже. Просто встала, даже на меня не взглянув, и ушла. Запомнил я тогда её проницательные глаза, дурной привкус во взгляде, но запомнил.
Теперь забыть не могу, мучает меня этим. Да и в жизни не заладилось что-то. То сестра недавно умерла, то нос кровью хлещет… Но чувствую это, что улыбку у меня сны вызывают. Да только поздно понял всё да коли я. Позже выяснил кто такая есть, Николь себя именует. Да простыл и след её, не видно её нынче что-то. На скамейке этой в гордом одиночестве никто не сидит, в последний раз там ею же оставленные стишки виднелись. Мрачные такие, депрессивные до жути. Прочёл один зачем-то, теперь не могу забыть смысл их слов. А теперь понимаю значение слов её, и горечь на душе поджимает. Зря тогда наверное, на скамейку рядом с нею присел уж. Зря, видимо. Теперь улыбаюсь как идиот, у самого наверное глядишь, и черти в глазу заблистают. А сейчас мне так и хочется, скинуть этот неимоверный груз с души, в виде себя…
Страница 2 из 2
