Фандом: Гарри Поттер. Есть дни, которые меняют твою жизнь безвозвратно, разворачивают ее на сто восемьдесят градусов и делают совершенно иной…
154 мин, 51 сек 14763
— Спаси меня, Мерлин… — в отчаянии пробормотала Гермиона, погружаясь в безумный водоворот примерок, подборов, показов, оханий, аханий, цоканий языками и одобрительных или возмущенных возгласов. Три очаровашки с ласковыми улыбками вгрызлись в Грейнджер с цепкостью бультерьеров, и вознамерились в кратчайшие сроки сделать из нее как минимум кинозвезду, а как максимум, кинозвезду на церемонии вручения «Оскара».
Спустя час с четвертью Гермиона находилась в состоянии, близком к помешательству, и только гриффиндорская порядочность не позволяла ей запустить в очаровательных бультерьерш хотя бы Ступефаем. Но все мысли об этом моментально исчезли, когда она увидела в высоком, от пола до потолка, зеркале, красивую стройную девушку в длинном платье из расшитого серебряной нитью изумрудно-зеленого шелка (не потому что Драко было бы приятно увидеть на ней цвета родного факультета, о, нет, просто бультерьерши в один голос заявили, что зеленый очень подходит к ее каштановым локонам, уложенным в изящную сложную прическу). Когда в зеркале отразился Драко Малфой, умопомрачительно элегантный в батистовой сорочке и летнем костюме цвета топленого молока, и с явным восхищением принялся разглядывать эту девушку, Гермиона даже почувствовала укол ревности, пока до нее не дошло, что девушка в зеленом платье — она сама.
Если бы профессор Снейп все-таки обнаружил исчезновение парочки непослушных подростков и вздумал искать их в знаменитом богемном районе Сохо, то, наткнувшись на них в ресторане «Ритц», он непременно спросил бы Гермиону: «Ну, как Вы себя чувствуете, мисс Грейнджер?» На что Гермиона дала бы профессору честный и откровенный ответ:«Как Золушка на балу в королевском дворце. Все невероятно прекрасно, но меня не покидает ощущение, что ровно в полночь карета превратится в тыкву… — Вы же ведьма, мисс Грейнджер, — невозмутимо ответил бы зельевар, — наколдуете себе новую»… В отличие от невозмутимого профессора, Гермиона отнюдь не была уверена, что с легкостью сможет соответствовать представлениям Драко Малфоя о том, как именно должно проходить свидание с любимой (ей ведь не послышалось тогда, в кинотеатре, нет?) девушкой.
Ужин в зале с позолоченными потолками и дюжиной вилок на накрахмаленной скатерти… Вышколенные официанты, по первому движению руки Малфоя наполняющие бокалы и меняющие приборы… Фуа-гра и куропатки в вине на фарфоровых тарелках под серебряными крышками… Лепестки роз — красные и белые — рассыпанные на их столике и вокруг него… Парень, уверенный в себе, с безукоризненными манерами, улыбающийся ей так, что в животе моментально становится горячо, а горло пересыхает… К концу ужина Гермиона Грейнджер пришла к выводу, что все это происходит не с ней — гриффиндорской отличницей с пальцами, перепачканными чернилами — а с какой-то другой, незнакомой ей девушкой, в роскошном платье и со стильным маникюром.
— Это и есть твое идеальное малфоевское свидание? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал слишком отчаянно.
— Я же обещал, Гермиона, — приподнял брови Малфой. — Малфои всегда держат свое слово.
— Ты ведешь себя так, как будто ты, по меньшей мере, наследный принц, — сказала девушка и залпом выпила бокал шампанского, кислый вкус которого ей совершенно не нравился, в отличие от сладкого сливочного пива. — Просто удивительно, что ты так хорошо разбираешься в магловском мире. Еще совсем недавно ты его ненавидел.
Малфой-младший с минуту смотрел на нее бесстрастным изучающим взглядом, под которым Гермионе стало как-то не по себе, и совсем некстати вспомнился Малфой-старший, а потом вдруг расхохотался и поднялся из-за стола.
— Могу я пригласить тебя на танец?
Скрипичный квартет заиграл Штрауса, и Гермиона мысленно поблагодарила маму за то, что когда-то она на два года отдала дочь в школу бальных танцев — по крайней мере, с вальсом она справлялась легко. Драко вел ее в танце с уверенным изяществом, и говорил, ни на секунду не отводя от нее взгляда:
— Я хочу, чтобы ты запомнила наше первое свидание, Герм. Потому что один Мерлин знает, когда я смогу пригласить тебя на второе. Я действительно бывал здесь раньше, с отцом — знаешь, когда ты богат, везде чувствуешь себя уверенно — хоть в мире магов, хоть в магловском, надо просто вести себя как засранец, и сорить деньгами — люди сами кинутся делать то, что тебе нужно. Но, честное слово, к тебе это не имеет никакого отношения — я просто хотел сделать тебе приятно. И если ты скажешь, что тебе не понравилось — я зааважусь прямо на глазах полусотни маглов, а объясняться с магической общественностью потом придется тебе.
— Это что, вроде прощального бала? — спросила Гермиона. — Кажется, отец вычеркнул тебя из завещания.
— Ну, отец вычеркнул, — пожал плечами Малфой, — а мама — нет. И у меня есть собственный капитал, которым я могу распоряжаться с момента своего совершеннолетия, а оно наступило месяц назад, если ты еще об этом не забыла, — Драко словно невзначай коснулся серебряного медальона с изображением руны Тиваз — гермиониного подарка на его семнадцатилетие.
Спустя час с четвертью Гермиона находилась в состоянии, близком к помешательству, и только гриффиндорская порядочность не позволяла ей запустить в очаровательных бультерьерш хотя бы Ступефаем. Но все мысли об этом моментально исчезли, когда она увидела в высоком, от пола до потолка, зеркале, красивую стройную девушку в длинном платье из расшитого серебряной нитью изумрудно-зеленого шелка (не потому что Драко было бы приятно увидеть на ней цвета родного факультета, о, нет, просто бультерьерши в один голос заявили, что зеленый очень подходит к ее каштановым локонам, уложенным в изящную сложную прическу). Когда в зеркале отразился Драко Малфой, умопомрачительно элегантный в батистовой сорочке и летнем костюме цвета топленого молока, и с явным восхищением принялся разглядывать эту девушку, Гермиона даже почувствовала укол ревности, пока до нее не дошло, что девушка в зеленом платье — она сама.
Если бы профессор Снейп все-таки обнаружил исчезновение парочки непослушных подростков и вздумал искать их в знаменитом богемном районе Сохо, то, наткнувшись на них в ресторане «Ритц», он непременно спросил бы Гермиону: «Ну, как Вы себя чувствуете, мисс Грейнджер?» На что Гермиона дала бы профессору честный и откровенный ответ:«Как Золушка на балу в королевском дворце. Все невероятно прекрасно, но меня не покидает ощущение, что ровно в полночь карета превратится в тыкву… — Вы же ведьма, мисс Грейнджер, — невозмутимо ответил бы зельевар, — наколдуете себе новую»… В отличие от невозмутимого профессора, Гермиона отнюдь не была уверена, что с легкостью сможет соответствовать представлениям Драко Малфоя о том, как именно должно проходить свидание с любимой (ей ведь не послышалось тогда, в кинотеатре, нет?) девушкой.
Ужин в зале с позолоченными потолками и дюжиной вилок на накрахмаленной скатерти… Вышколенные официанты, по первому движению руки Малфоя наполняющие бокалы и меняющие приборы… Фуа-гра и куропатки в вине на фарфоровых тарелках под серебряными крышками… Лепестки роз — красные и белые — рассыпанные на их столике и вокруг него… Парень, уверенный в себе, с безукоризненными манерами, улыбающийся ей так, что в животе моментально становится горячо, а горло пересыхает… К концу ужина Гермиона Грейнджер пришла к выводу, что все это происходит не с ней — гриффиндорской отличницей с пальцами, перепачканными чернилами — а с какой-то другой, незнакомой ей девушкой, в роскошном платье и со стильным маникюром.
— Это и есть твое идеальное малфоевское свидание? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал слишком отчаянно.
— Я же обещал, Гермиона, — приподнял брови Малфой. — Малфои всегда держат свое слово.
— Ты ведешь себя так, как будто ты, по меньшей мере, наследный принц, — сказала девушка и залпом выпила бокал шампанского, кислый вкус которого ей совершенно не нравился, в отличие от сладкого сливочного пива. — Просто удивительно, что ты так хорошо разбираешься в магловском мире. Еще совсем недавно ты его ненавидел.
Малфой-младший с минуту смотрел на нее бесстрастным изучающим взглядом, под которым Гермионе стало как-то не по себе, и совсем некстати вспомнился Малфой-старший, а потом вдруг расхохотался и поднялся из-за стола.
— Могу я пригласить тебя на танец?
Скрипичный квартет заиграл Штрауса, и Гермиона мысленно поблагодарила маму за то, что когда-то она на два года отдала дочь в школу бальных танцев — по крайней мере, с вальсом она справлялась легко. Драко вел ее в танце с уверенным изяществом, и говорил, ни на секунду не отводя от нее взгляда:
— Я хочу, чтобы ты запомнила наше первое свидание, Герм. Потому что один Мерлин знает, когда я смогу пригласить тебя на второе. Я действительно бывал здесь раньше, с отцом — знаешь, когда ты богат, везде чувствуешь себя уверенно — хоть в мире магов, хоть в магловском, надо просто вести себя как засранец, и сорить деньгами — люди сами кинутся делать то, что тебе нужно. Но, честное слово, к тебе это не имеет никакого отношения — я просто хотел сделать тебе приятно. И если ты скажешь, что тебе не понравилось — я зааважусь прямо на глазах полусотни маглов, а объясняться с магической общественностью потом придется тебе.
— Это что, вроде прощального бала? — спросила Гермиона. — Кажется, отец вычеркнул тебя из завещания.
— Ну, отец вычеркнул, — пожал плечами Малфой, — а мама — нет. И у меня есть собственный капитал, которым я могу распоряжаться с момента своего совершеннолетия, а оно наступило месяц назад, если ты еще об этом не забыла, — Драко словно невзначай коснулся серебряного медальона с изображением руны Тиваз — гермиониного подарка на его семнадцатилетие.
Страница 14 из 45
