Фандом: Гарри Поттер. Профессор, только ради вас…
26 мин, 15 сек 12325
Так, на этот раз ничего не вышло, отступаем.
— Простите, сэр. До свидания.
В воспоминания профессора без него лучше не лезть. По себе знаю… Я коснулся дверной ручки, когда услышал устало брошенное мне вслед:
— Я проходил там практику, мистер Поттер.
В этот момент мне так захотелось заглянуть в его глаза. Я не удержался. Черные, с отражениями тускло горящих факелов на стенах — в такие глаза невозможно смотреть более нескольких секунд. Потому что, если смотреть еще, пытаясь увидеть внутри что-то такое, чего ты никогда в своей жизни не видел — вся Вселенная просто переворачивается. Ты пытаешься замереть, чтобы не вздохнуть, не сделать лишнего движения, не спугнуть рождающееся в глубине неведомое чудо. Нельзя найти правильные слова и описать, невозможно разобраться в собственных чувствах, которые переплелись и спутались в огромный клубок невнятности, восхищения, безмолвного поражения перед бездной такого родного антрацитового цвета.
Может быть, у меня что-то получится…
— Serpensortia! — на площадке Дуэльного клуба выросла длинная черная змея. Она тяжело упала на пол и раздула капюшон, готовая ужалить. Раздались вопли, толпа молниеносно отступила, вокруг меня и Малфоя образовалось свободное пространство. Как и в прошлый раз, профессор Снейп вышел вперед, собираясь убрать рептилию, и зачем-то я снова не дал ему это сделать.
— Vipera Evanesko! — выступить вперед, взмахнуть палочкой, и змея растворилась в воздухе, став небольшим облаком черного дыма.
На этом всё и закончилось. Никто так и не узнал, что я змееуст, и наследником Слизерина меня никто не считал. Кроме всего прочего я старательно обходил все места, где в прошлом натыкался на парализованных жертв василиска.
— Профессор Снейп, — как-то мне снова пришлось задержаться после уроков. Иногда казалось, что еще чуть-чуть, и я начну ходить за зельеваром хвостиком. Увидев меня, он едва удержался, чтобы не закатить глаза.
— Я слушаю вас, мистер Поттер, — выдавил Снейп, изо всех сил вычерчивая непонятную каракулю на пергаменте, пытаясь обратить своё внимание на всё что угодно, кроме меня. Хм, порой, это выглядело даже забавно.
— Вы не могли бы помочь мне с переводом? Я читал одну из тех книг, что вы дали мне, и одно из слов не нашлось в словаре.
— «Полубезумный лопух». Свободны, мистер Поттер.
Угадал, однако…
— Как?! Как вы это делаете? — в моем голосе под толстым слоем удивления проскальзывает неимоверное возмущение. Я изо всех сил изощряюсь, чтобы поговорить, а он вот так, с легкой руки, отметает все мои потуги. Так мы далеко не уедем.
— В открытом доступе имеется лишь одна книга, переводом которой чаще всего занимаются второкурсники — «Использование поврежденных компонентов». И статья про лопух — одна переведена не с латыни, как остальные, а с испанского, — снизошел до объяснения профессор.
Я хотел бы удивиться.
— Вы знаете испанский язык?
— Я знаю перевод, мистер Поттер. За каждую последующую секунду вашего пребывания здесь, я вычту один балл у Гриффиндора.
Упс, как говорится.
— До свидания, профессор Снейп.
— Минус пять баллов с Гриффиндора, — донеслось мне вслед.
Гермиона сломала Малфою нос. Снова. О, не могу не сказать, что я наслаждался этим моментом, как в первый раз. Его выражение лица в те доли секунды, когда кулак Гермионы шел на сближение — неповторимо. В этот день я одолжил у Колина фотоаппарат и носил его весь день, вызывая недоумение своих собратьев-гриффиндорцев. Зато, когда я это заснял… И отправил Люциусу анонимным письмом (я был абсолютно уверен, что Драко не решиться сказать отцу о своём позоре)… Мне пришёл подписанный чек на пять тысяч галеонов. Я отправил подлинник негатива и магически удостоверенное свидетельство об отсутствие всяких копий. Близнецы и Рон едва не убили меня, когда узнали, что я отдал все фотографии, но когда я подарил Рону новую палочку — его собственную, буря миновала.
Этот год был очень важным для меня и Снейпа. Я не хотел ломать имеющуюся сюжетную линию, включая изгнание Люпина из школы и побег Петтигрю, но и не собирался отключать дорогого профессора прямо в Визжащей хижине. Надо было придумать что-то новенькое и не опасное. Мой мозг усердно штурмовал различные варианты, но в голову ничего не приходило. Хотя…
Ведь в тот раз Снейп успел прибежать, потому что Сириус потратил кучу времени, чтобы убедить нас в своей правоте и невиновности. А что, если теперь получится быстрее, или я лично украду Коросту у Рона и встречусь с Сириусом в хижине… Надо доработать идею.
— Сэр, а где профессор Люпин? — это неловкое чувство, когда ответ известен вплоть до тончайшей, едва различимой слуху интонации. Снейп нахмурился и застыл около парты.
— Вас это не должно интересовать, мистер Поттер. А теперь всем открыть страницу триста девяносто четыре. Глава двадцать шесть, оборотни.
— Но, сэр, — вклинилась Гермиона. Я знал, что так будет, поэтому на моей совести было удержаться и не закатить глаза. — Мы ещё не прошли болотников и капп.
— Простите, сэр. До свидания.
В воспоминания профессора без него лучше не лезть. По себе знаю… Я коснулся дверной ручки, когда услышал устало брошенное мне вслед:
— Я проходил там практику, мистер Поттер.
В этот момент мне так захотелось заглянуть в его глаза. Я не удержался. Черные, с отражениями тускло горящих факелов на стенах — в такие глаза невозможно смотреть более нескольких секунд. Потому что, если смотреть еще, пытаясь увидеть внутри что-то такое, чего ты никогда в своей жизни не видел — вся Вселенная просто переворачивается. Ты пытаешься замереть, чтобы не вздохнуть, не сделать лишнего движения, не спугнуть рождающееся в глубине неведомое чудо. Нельзя найти правильные слова и описать, невозможно разобраться в собственных чувствах, которые переплелись и спутались в огромный клубок невнятности, восхищения, безмолвного поражения перед бездной такого родного антрацитового цвета.
Может быть, у меня что-то получится…
— Serpensortia! — на площадке Дуэльного клуба выросла длинная черная змея. Она тяжело упала на пол и раздула капюшон, готовая ужалить. Раздались вопли, толпа молниеносно отступила, вокруг меня и Малфоя образовалось свободное пространство. Как и в прошлый раз, профессор Снейп вышел вперед, собираясь убрать рептилию, и зачем-то я снова не дал ему это сделать.
— Vipera Evanesko! — выступить вперед, взмахнуть палочкой, и змея растворилась в воздухе, став небольшим облаком черного дыма.
На этом всё и закончилось. Никто так и не узнал, что я змееуст, и наследником Слизерина меня никто не считал. Кроме всего прочего я старательно обходил все места, где в прошлом натыкался на парализованных жертв василиска.
— Профессор Снейп, — как-то мне снова пришлось задержаться после уроков. Иногда казалось, что еще чуть-чуть, и я начну ходить за зельеваром хвостиком. Увидев меня, он едва удержался, чтобы не закатить глаза.
— Я слушаю вас, мистер Поттер, — выдавил Снейп, изо всех сил вычерчивая непонятную каракулю на пергаменте, пытаясь обратить своё внимание на всё что угодно, кроме меня. Хм, порой, это выглядело даже забавно.
— Вы не могли бы помочь мне с переводом? Я читал одну из тех книг, что вы дали мне, и одно из слов не нашлось в словаре.
— «Полубезумный лопух». Свободны, мистер Поттер.
Угадал, однако…
— Как?! Как вы это делаете? — в моем голосе под толстым слоем удивления проскальзывает неимоверное возмущение. Я изо всех сил изощряюсь, чтобы поговорить, а он вот так, с легкой руки, отметает все мои потуги. Так мы далеко не уедем.
— В открытом доступе имеется лишь одна книга, переводом которой чаще всего занимаются второкурсники — «Использование поврежденных компонентов». И статья про лопух — одна переведена не с латыни, как остальные, а с испанского, — снизошел до объяснения профессор.
Я хотел бы удивиться.
— Вы знаете испанский язык?
— Я знаю перевод, мистер Поттер. За каждую последующую секунду вашего пребывания здесь, я вычту один балл у Гриффиндора.
Упс, как говорится.
— До свидания, профессор Снейп.
— Минус пять баллов с Гриффиндора, — донеслось мне вслед.
Гермиона сломала Малфою нос. Снова. О, не могу не сказать, что я наслаждался этим моментом, как в первый раз. Его выражение лица в те доли секунды, когда кулак Гермионы шел на сближение — неповторимо. В этот день я одолжил у Колина фотоаппарат и носил его весь день, вызывая недоумение своих собратьев-гриффиндорцев. Зато, когда я это заснял… И отправил Люциусу анонимным письмом (я был абсолютно уверен, что Драко не решиться сказать отцу о своём позоре)… Мне пришёл подписанный чек на пять тысяч галеонов. Я отправил подлинник негатива и магически удостоверенное свидетельство об отсутствие всяких копий. Близнецы и Рон едва не убили меня, когда узнали, что я отдал все фотографии, но когда я подарил Рону новую палочку — его собственную, буря миновала.
Этот год был очень важным для меня и Снейпа. Я не хотел ломать имеющуюся сюжетную линию, включая изгнание Люпина из школы и побег Петтигрю, но и не собирался отключать дорогого профессора прямо в Визжащей хижине. Надо было придумать что-то новенькое и не опасное. Мой мозг усердно штурмовал различные варианты, но в голову ничего не приходило. Хотя…
Ведь в тот раз Снейп успел прибежать, потому что Сириус потратил кучу времени, чтобы убедить нас в своей правоте и невиновности. А что, если теперь получится быстрее, или я лично украду Коросту у Рона и встречусь с Сириусом в хижине… Надо доработать идею.
— Сэр, а где профессор Люпин? — это неловкое чувство, когда ответ известен вплоть до тончайшей, едва различимой слуху интонации. Снейп нахмурился и застыл около парты.
— Вас это не должно интересовать, мистер Поттер. А теперь всем открыть страницу триста девяносто четыре. Глава двадцать шесть, оборотни.
— Но, сэр, — вклинилась Гермиона. Я знал, что так будет, поэтому на моей совести было удержаться и не закатить глаза. — Мы ещё не прошли болотников и капп.
Страница 2 из 8
