Фандом: Гарри Поттер. Профессор, только ради вас…
26 мин, 15 сек 12327
— Мама, папа, это вы? — как и тогда, дымчато-серые призраки окружили меня и Волдеморта, отделяя нас от остальных волшебников: сработало Приори Инкантатем. Надо же, я плачу — ещё не разучился… Родители молча кивают головами и улыбаются. Папа шепчет, чтобы я бежал к Кубку, пока они задержат Тома. А я трусливо не могу прекратить заклинание, хочу побыть с ними немножко, хочу услышать своё имя, произнесённое мамой.
— Гарри, — тихо произносит она. — Ты такой храбрый, сынок, ты молодец. Мы с папой гордимся тобой.
Слёзы катятся из моих глаз, застилая всё туманом. Что это? Откуда во мне столько слёз? Мамочка…
— Accio, Кубок!
Меня выкинуло прямо перед судейской трибуной. Сразу же загалдели толпы, посыпались миллионы ненужных, бессмысленных вопросов, защёлкали вспышки колдокамер, запечатлевая на фотобумаге Четвёртого Чемпиона Поттера, который скорчившись на зелёной траве, прижимал к груди рассечённую руку и плакал.
Дамблдор и Снейп увели меня в замок, поближе к тишине, в кабинет директора. Как говорится, с корабля на бал.
— Гарри, расскажи нам, что произошло.
Зельевар тем временем спешно обработал мою руку какой-то мазью и перебинтовал. Я всхлипнул. Снейп странно на меня посмотрел, но промолчал, отходя к соседнему креслу.
— Питер взял кровь врага… — выдохнул я, показывая рану. Дрожащий голос сорвался на шёпот, я не мог успокоиться.
— Петтигрю?! Он мёртв уже четырнадцать лет! — возразил Снейп. Дамблдор не произнёс ни слова, он что-то знал. Я отчаянно закрутил головой.
— Он жил в семье Рона как крыса, а в прошлом году, когда здесь был Сириус… Блэк, Питтегрю сбежал.
— Продолжай, пожалуйста, Гарри, — попросил директор.
— А потом плоть слуги, — я провёл большим пальцем, показывая, как он отрубил себе кисть. — И кость отца…
Никогда раньше я не видел Альбуса Дамблдора таким белым.
— Ты был на кладбище, Гарри! Волдеморт, — он запнулся, — вернулся?
Я молча прикрыл глаза, сил говорить больше не было.
— Почему ты плачешь, Поттер? Не бойся, в Хогвартс он за тобой не придёт, — фыркнул Снейп. Я так хотел ударить его, забыть на секунду, зачем я вернулся… Но вместо этого просто вытер лицо.
— Его палочка, профессор Снейп, Приори Инкантатем. Они говорили со мной.
Ох и весело было ребятам из ОД, когда Амбридж подскочила, словно под ней взорвалась пороховая бочка, — близнецы Уизли покидали Хогвартс. Деньги, честно выигранные в Турнире, я передал им в вечное пользование за равную долю в их сумасшедшем, но перспективном бизнесе. Мы отрывались на Инспекционных дружинах, как могли: устраивали тягучие болота посреди коридоров, уговаривали эльфов подменить сахар на столе миссис Жабы на соль, варили в Выручай-комнате зелья от её садистского пера, некоторые райвенкловцы даже подпиливали ножки её кресла, палочкой, разумеется. Но, надо признать, многочисленные декреты «об образовании» тоже попили у нас немало крови. Госпожа Амбридж и не подозревала, на кого она напала и чью мстю на себя накликала. У меня мурашки пробегали по спине, когда во время занятий ОД, до меня долетали слухи о предполагаемых ответах жёсткому режиму министерства. Сошлись на свидании Амбридж с кентаврами. Правда, никто не мог сообразить, как уговорить первого и. о. министра пойти в самое сердце Запретного леса. И вот здесь нам улыбнулась удача: сама, как говорится, напросилась.
А потом началась окклюменция. Я постарался вспомнить всё, чему научился за тот год, пока мы с Роном и Гермионой бегали по стране в поисках хоркруксов. Они спали, а я занимался, представляя кислую физиономию зельевара, когда он не сможет пробить мой блок. Так хотелось выучиться: назло Снейпу, вопреки обстоятельствам, не смотря ни на что. Профессор был ужасно раздражён тем, что у меня всё-таки получается, а я, в свою очередь, держался, чтобы не сунуть нос в его личный Омут Памяти. У меня своих омутов сейчас хватало, да и памяти тоже…
Волдеморт появился в министерстве точно по плану: последняя неделя апреля.
— Сириус!
Руки Ремуса волчьей хваткой сдавили мне грудь, я едва не захлебнулся воздухом.
— Гарри, всё! Остановись, не надо!
— Отпусти! Отпусти меня! Сириус, нееет!…
Я сидел в доме Дурслей, на своей кровати с серым одеялом.
Неужели это был настолько не ключевой момент, что ничего нельзя было исправить? Почему я снова стоял и смотрел, как угасают искры в его голубых глазах, как его тело просачивается сквозь занавес Арки, как он быстро испаряется в тягучем тумане?
Вот я здесь, а Сириус снова мёртв. Где справедливость? А если и Северуса так же не удастся спасти? Что мне делать? С чего я вообще решил, что что-то смогу изменить? Мальчишка с хроноворотом на шее! Герой, трусливо прячущийся за спинами верных и решительных воинов! Жалкое подобие гриффиндорской доблести и чести: помогите, спасите, я всё знаю! Я всего лишь беспомощный дилетант, который сел за покерный стол с самой судьбой. Таким не помогает ни второй, ни третий, ни даже десятый шанс…
Я споткнулся.
Упал.
И совершенно ясно понял, что не имею сил подняться и идти дальше.
— Гарри, — тихо произносит она. — Ты такой храбрый, сынок, ты молодец. Мы с папой гордимся тобой.
Слёзы катятся из моих глаз, застилая всё туманом. Что это? Откуда во мне столько слёз? Мамочка…
— Accio, Кубок!
Меня выкинуло прямо перед судейской трибуной. Сразу же загалдели толпы, посыпались миллионы ненужных, бессмысленных вопросов, защёлкали вспышки колдокамер, запечатлевая на фотобумаге Четвёртого Чемпиона Поттера, который скорчившись на зелёной траве, прижимал к груди рассечённую руку и плакал.
Дамблдор и Снейп увели меня в замок, поближе к тишине, в кабинет директора. Как говорится, с корабля на бал.
— Гарри, расскажи нам, что произошло.
Зельевар тем временем спешно обработал мою руку какой-то мазью и перебинтовал. Я всхлипнул. Снейп странно на меня посмотрел, но промолчал, отходя к соседнему креслу.
— Питер взял кровь врага… — выдохнул я, показывая рану. Дрожащий голос сорвался на шёпот, я не мог успокоиться.
— Петтигрю?! Он мёртв уже четырнадцать лет! — возразил Снейп. Дамблдор не произнёс ни слова, он что-то знал. Я отчаянно закрутил головой.
— Он жил в семье Рона как крыса, а в прошлом году, когда здесь был Сириус… Блэк, Питтегрю сбежал.
— Продолжай, пожалуйста, Гарри, — попросил директор.
— А потом плоть слуги, — я провёл большим пальцем, показывая, как он отрубил себе кисть. — И кость отца…
Никогда раньше я не видел Альбуса Дамблдора таким белым.
— Ты был на кладбище, Гарри! Волдеморт, — он запнулся, — вернулся?
Я молча прикрыл глаза, сил говорить больше не было.
— Почему ты плачешь, Поттер? Не бойся, в Хогвартс он за тобой не придёт, — фыркнул Снейп. Я так хотел ударить его, забыть на секунду, зачем я вернулся… Но вместо этого просто вытер лицо.
— Его палочка, профессор Снейп, Приори Инкантатем. Они говорили со мной.
Ох и весело было ребятам из ОД, когда Амбридж подскочила, словно под ней взорвалась пороховая бочка, — близнецы Уизли покидали Хогвартс. Деньги, честно выигранные в Турнире, я передал им в вечное пользование за равную долю в их сумасшедшем, но перспективном бизнесе. Мы отрывались на Инспекционных дружинах, как могли: устраивали тягучие болота посреди коридоров, уговаривали эльфов подменить сахар на столе миссис Жабы на соль, варили в Выручай-комнате зелья от её садистского пера, некоторые райвенкловцы даже подпиливали ножки её кресла, палочкой, разумеется. Но, надо признать, многочисленные декреты «об образовании» тоже попили у нас немало крови. Госпожа Амбридж и не подозревала, на кого она напала и чью мстю на себя накликала. У меня мурашки пробегали по спине, когда во время занятий ОД, до меня долетали слухи о предполагаемых ответах жёсткому режиму министерства. Сошлись на свидании Амбридж с кентаврами. Правда, никто не мог сообразить, как уговорить первого и. о. министра пойти в самое сердце Запретного леса. И вот здесь нам улыбнулась удача: сама, как говорится, напросилась.
А потом началась окклюменция. Я постарался вспомнить всё, чему научился за тот год, пока мы с Роном и Гермионой бегали по стране в поисках хоркруксов. Они спали, а я занимался, представляя кислую физиономию зельевара, когда он не сможет пробить мой блок. Так хотелось выучиться: назло Снейпу, вопреки обстоятельствам, не смотря ни на что. Профессор был ужасно раздражён тем, что у меня всё-таки получается, а я, в свою очередь, держался, чтобы не сунуть нос в его личный Омут Памяти. У меня своих омутов сейчас хватало, да и памяти тоже…
Волдеморт появился в министерстве точно по плану: последняя неделя апреля.
— Сириус!
Руки Ремуса волчьей хваткой сдавили мне грудь, я едва не захлебнулся воздухом.
— Гарри, всё! Остановись, не надо!
— Отпусти! Отпусти меня! Сириус, нееет!…
Я сидел в доме Дурслей, на своей кровати с серым одеялом.
Неужели это был настолько не ключевой момент, что ничего нельзя было исправить? Почему я снова стоял и смотрел, как угасают искры в его голубых глазах, как его тело просачивается сквозь занавес Арки, как он быстро испаряется в тягучем тумане?
Вот я здесь, а Сириус снова мёртв. Где справедливость? А если и Северуса так же не удастся спасти? Что мне делать? С чего я вообще решил, что что-то смогу изменить? Мальчишка с хроноворотом на шее! Герой, трусливо прячущийся за спинами верных и решительных воинов! Жалкое подобие гриффиндорской доблести и чести: помогите, спасите, я всё знаю! Я всего лишь беспомощный дилетант, который сел за покерный стол с самой судьбой. Таким не помогает ни второй, ни третий, ни даже десятый шанс…
Я споткнулся.
Упал.
И совершенно ясно понял, что не имею сил подняться и идти дальше.
Страница 4 из 8
