Семья для моей души

— Здесь после брачного обряда появилось имя Джиневры, оно плохо просматривалось. Нечеткая пунктирная надпись… Но она все же была. Джинни только отмахивалась, когда я обращал ее внимание на это, напоминая об ответственности жены главы рода. После того как она, будучи беременной, травила себя зельем, рецепт которого ей дали вы, Молли, — палец Поттера обвиняя указал на миссис Уизли, — ее имя растаяло, исчезло с гобелена. Вам объяснить, что это значит, или вы и сами понимаете, чем это грозит Джинни?

Молли Уизли и ее муж непонимающе переводили взгляды с гобелена на своего зятя и обратно.

— Похоже, не понимаете, — Поттер вздохнул. Он уже полностью взял себя в руки, близость гобелена с десятками имен предков всегда успокаивала Гарри.

— Это значит, что если до рождения наследников ее имя не появится здесь, — Гарри постучал по тому самому пустому листочку, — то сама Магия будет решать судьбу нашего брака. Вы же помните, какой брачный обряд был проведен в день нашей свадьбы? И не нужно, Молли, отворачиваться. Если я был невежественным мальчишкой, когда женился на вашей дочери, то это не говорит о том, что я таким останусь навсегда. Вы должны были это понимать и не утаивать от меня некоторых особенностей вашей семьи. Не стоило меня кормить недомолвками и успокаивать в стиле покойного директора: «Все будет хорошо, Гарри». Я уже через неделю после свадьбы понял, что с надписью на гобелене что-то не так. Надеялся, что имя Джинни станет ярче, когда она подарит роду наследников. Возможно, так и случилось бы, если бы ее мать — вы, Молли! — не нашли тот рецепт и не отдали его своей дочери. Теперь будем ждать решения самой Магии.

— Если ты все так хорошо теперь знаешь и понимаешь, то почему не провести дополнительно обряд введения Джинни в род? — Молли Уизли надеялась, что Магия не накажет ее за такое кощунство — просить ввести в род Предательницу крови.

— Вы ополоумели?! Вы хотите погубить древний род Поттеров, соединив его с Предателями крови, и сделать свою дочь в лучшем случае сквибом, если и вовсе не убить ее? Молли, не испытывайте моего терпения! Его и так не слишком много, уверяю вас! Давайте поднимемся в комнату Джинни, — Поттер быстрым шагом, заставляющим развиваться его мантию за спиной, вышел из комнаты, направившись к лестнице.

Молли Уизли долго разговаривала с целителем о состоянии здоровья дочери и будущих внуков и старалась не обращать внимания на зятя, тихо беседовавшего у окна с Северусом Снейпом, который очень свободно чувствовал себя в особняке, давая повод считать, что был здесь частым гостем. Миссис Уизли злилась на Поттера, но закон — и людской, и магический — был на его стороне, и она ничего не могла изменить. Что бы там ни говорили, круглой дурой Молли Уизли не была. Импульсивной и скорой на непродуманные поступки — да, но не дурой. Поохав и попричитав напоследок, Молли с мужем отправились домой, удовлетворившись обещанием Гарри разрешать им нечастые приходы к дочери, естественно, по предварительной договоренности, чтобы он вовремя мог открыть им камин для посещения особняка.

Вечером после прихода «любимых родственников» Гарри и Северус подробно рассказали Люциусу обо всем, что проспал их друг. Да-да, именно друг. За то время, что лорд Поттер, мистер Снейп, целитель Берховиц и Люциус Малфой в теле леди Поттер искали выход из необычной ситуации, они сдружились. Вернее будет сказать, что это Поттера приняла в свой круг тройка старинных друзей, и тот неплохо чувствовал себя в их обществе, отвечая доверием, которое бывает только в компании близких людей.

— Бедный Люциус, жаль, что ты не видел, как Молли Уизли рыдала на груди у своей дочери, утирая свой нос о твое одеяло, считая, что никто не видит. А как она причитала: «Бедная моя доченька». Ты бы слышал, — Северус откровенно издевался над Малфоем. — Знаешь, она ощупала твой живот не хуже профессионального колдомедика.

Люциус зеленел на глазах, его потряхивало от таких подробностей обращения с его телом, то есть с телом леди Поттер, к которому он был прикомандирован судьбой.

— Северус, прекрати, — Гарри фыркал, сдерживая смех. — Люциусу сейчас станет плохо, его явно уже тошнит от твоих красочных описаний проявления материнской любви моей тещей.

Люциус все же не выдержал и неловкой, уже слегка изменившейся походкой бегом направился в уборную, чтобы освободить место в желудке. Вернувшись после неприятной процедуры, Люциус высказал все, что он думает о посещениях родственников тела, в котором пребывал его дух.

— Гарри, может, не будешь их пускать? Три месяца не видели они свою дочь и дальше могут обойтись, — Люциус умоляюще посмотрел на Поттера.

Желание Люциуса не слышать подробностей искренней любви Молли Уизли к дочери всем было понятно, даже Северус, раскаиваясь, пообещал не донимать больше тошнотворными подробностями.