Семья для моей души

— Гермиона, это похоже на то, что с Джинни случилось, но… А как же с Люциусом быть? Если мы сейчас разбудим насильно Джинни, надеясь, что магия рода не станет нам мешать, то куда Люциус денется. Думаешь, сам в свое тело переселится? А если его опять в пустоши выкинет? — Гарри пытливо заглядывал Гермионе в глаза, выдавая свое беспокойство о «подселенце» в теле его жены.

— Поттер задал очень важный вопрос. Куда денусь я, если леди Поттер решит вернуться к своим обязанностям. Я понимаю, что мне судьба дала возможность прожить несколько лишних месяцев, пусть и в чужом теле, но возвращаться за грань я не стремлюсь, — Люциус был взволнован намного больше, чем показывал. Он нервно теребил ленточку на бледно-желтой мантии, больше похожей на небольшой шатер. Гарри часто ловил себя на мысли, что сравнивает свою беременную супругу с тетушкой Мардж, какой та была, когда улетала из дома на Тисовой улице, надутая сердитым Поттером-подростком.

— Спешить нельзя. Мисс Грейнджер, давайте посмотрим, что там за зелье. Его сложность, время приготовления, доступность ингредиентов? — Снейп был собран и внимательно всматривался в текст вместе с Гермионой.

— Здесь нет ничего трудного. Конечно, мы дадим рецепт для перевода специалисту, чтобы ничего не напутать, но на первый взгляд все не очень сложно. Варится три дня, настаиваться ему не нужно, состав ингредиентов, по-моему, доступный, — Гермиона водила пальцем по строчкам рецепта. — Я свяжусь с профессором Гриффит, она поможет с переводом и не будет задавать вопросов.

— Она нелюбопытна? — Снейп усомнился в том, что профессор может быть равнодушна к своей работе.

— Почему же? Любопытна. Просто ее будет интересовать перевод, а не то, для чего это зелье. Она специалист по мертвому языку, и ее гордостью является правильный перевод, а не то, как можно использовать рецепт, который она переведет с кумбрийского, — Гермиону удивил вопрос Северуса. — Вам ведь, мистер Снейп, не интересно, каким образом будут делать перевод рецепта? Вас интересует только его точность и возможность сварить по нему действенное зелье? Так ведь? У всех своя специализация. Не все же имеют такой обширный круг знаний как у вас, чтобы только по начертанию символов определить язык текста, даже не зная его досконально, — Гермиона немного завидовала разнообразности знаний Снейпа, и ее зависть иногда прорывалась в виде язвительных замечаний в его сторону.

— А вы заноза, мисс Грейнджер, вы это знаете?

— Северус, вы с Гермионой разбирайтесь с зельем. А мы продолжим поиски, как не дать магической составляющей Люциуса промахнуться мимо его тела, — Берховиц уже что-то просчитывал в уме. — Есть кое-что… Драко, в вашей библиотеке есть книга о ритуалах принятия в род, изгнания и тому подобное. Забыл ее название, но читал в вашей библиотеке — это точно. Там была оговорка об упрочнении связей магии того, над кем ритуал проводится. Что-то о неустойчивых состояниях… Не помню подробностей. Нужно найти эту книгу. Возможно, там найдем подсказку, как направить Люциуса по нужному адресу после того, как вернется леди Поттер. И еще, Драко, поищи в Книге рода информацию… вдруг там есть описание насильственной привязки личной магии человека к магии рода, чтобы, к примеру, не допустить его самовольного отречения.

Весна была совсем рядом. Приближавшиеся роды страшили Люциуса так, как не пугали его в свое время дементоры. Располневшее тело, в котором росли две новые жизни, двигалось с трудом. Ноги быстро уставали, спину тянуло так, словно она могла переломиться в любое мгновение, хотелось есть, но процесс этот был затруднен тем, что малыши буквально выжимали пищу обратно, не давая ей попасть в желудок. Люциус страдал физически, но стойко переносил тяготы беременности. Истерики постепенно вытеснил страх. Он боялся остаться в этом теле до родов и боялся исчезнуть из него, вернувшись за грань. Страх стал причиной плохого сна и появившихся кошмаров. Берховиц отказался давать снотворное, сославшись на вред для детей.

— Гарри, посиди возле меня, пока я усну, — тихая просьба Люциуса была еще одним шагом к уничтожению его гордости, но нарастающий ужас измучил его, он чувствовал, что может сорваться и не выдержать.

— Люциус, почему ты такой упрямый? Я столько раз тебе предлагал помощь, а ты тянешь до последнего. Вон руки уже дрожать стали, как у старой бабки. Давай ложись, я помогу тебе укрыться. Не волнуйся, я никуда не уйду, я буду рядом, — Гарри заботливо подоткнул одеяло. — Хочешь, я возле тебя спать буду.

— Хочу, только я толстый.

— Ты не толстый. Это моя жена кругленькая. А ты в комнате для гостей лежишь… и совсем не толстый. Люциус, ты хоть понимаешь, что своей магией подпитываешь моих детей уже столько месяцев? Надеюсь, род Малфоев не будет претендовать на моих малышей? — Гарри тем временем укладывался рядом с женой. Приобняв ее, он стал ласково поглаживать круглый живот, прислушиваясь к шевелению детей.