Фандом: Гарри Поттер. События разворачиваются сразу же по окончании эпилога «Группы риска». Снейп и Гермиона под видом профессоров зельеварения и рун отправляются в Хогвартс расследовать исчезновение Распределяющей шляпы. Срабатывает заклинание-ловушка, и Снейп теряет память. Сможет ли он снова стать самим собой? Кому и зачем понадобилась Распределяющая шляпа? Какие еще жуткие и таинственные события произойдут в Хогвартсе? Короче: что это было и кто все эти люди?
188 мин, 27 сек 8671
Судя по крепко сжатым челюстям и кое-где слезам, выступившим на глазах особо слабонервных, я добился нужной концентрации внимания и скомандовал:
— Открываем тетради и записываем! И не так, как в учебнике, а как правильно, — я запнулся, отметив на форзаце фамилию автора учебника по зельеварению для седьмых курсов: «С. Т. Снейп». Тьфу на вас! Одним взмахом палочки вывел информацию на доску и приветливо обрадовал застывших детишек: — Пишем! В конце урока вы должны сварить зелье по мотивам того, что поймете! Первый из вас, взорвавший котел, получает «тролль», последний — «превосходно»!
— А если котел не взорвется? — поинтересовался робкий голос с задней парты. Ох уж мне этот Когтевран!
— Можете написать эссе в три фута, — милостиво разрешил я и выдохнул, взяв в руки учебник.
И этим я буду заниматься до конца учебного года?! Поттер издевался, когда засылал меня в этот рассадник молодых неокрепших умов? А я-то как согласился? Я ведь поклялся, что ноги моей здесь больше не будет! Как же меня ненавидит этот недоносок!
— Вы думаете, что если я закрываю глаза, то глохну? — я приоткрыл один глаз. — Лабораторная!
Л-лоботрясы! Сколько я здесь уже торчу, интересно, что они так плохо реагируют на команды?
Как ни странно, результаты лабораторной слегка примирили меня с моим сосуществованием на одной планете с этими гигантами мысли: два взорванных котла из пятнадцати — весьма неплохой результат. Да и вообще: пятнадцать студентов, записавшихся на высшие зелья — это вам не фунт изюму. Еще раз изучив журнал, я поразился обилию иностранных фамилий и общему, заметно увеличившемуся количеству учеников. Такого на моей памяти еще не было. Видимо, новая администрация гораздо шире смотрит на порядок приема и отбора. По большому счету, мне, конечно, наплевать на вековые традиции — лишь бы Основатели не слишком быстро крутились в своих гробах, нарушая вселенское равновесие.
Не сказать, что я слишком сильно устал, но общение с детьми для меня всегда стресс. Да и с коллегами — тоже. И, в принципе, любое общение не вызывает у меня ничего, кроме острого приступа жалости к себе и ненависти к окружающим. Но длительные тренировки давали о себе знать, так что даже ужин в Большом зале не стал слишком сильной нагрузкой для моей амнезии. Легким потрясением оказалось лишь известие о том, что Лонгботтом ныне является профессором травологии. И деканом Хаффлпаффа вдобавок. Коллега. Коллега Лонгботтом. Тьфу, гадость какая.
Уже на третьей минуте я отключился от обсуждения новаторских идей в области педагогики и воспитания молодежи, которое затеяли он и нынешний зельевар — Маркус Спеллиамиди. Судя по имени — честный волшебник в энном поколении, а по фамилии — потомственный импортный отравитель. Как будто у нас своих мало. Глядя в его добрые глаза цвета навозной мухи, я сразу понял, что мы не сработаемся. Особенно памятуя о расхлябанности и безалаберности вверенных ему студентов.
Чавкающие же и болтающие студенты создавали в зале приятный успокаивающий фоновый шум. Выделил несколько знакомых лиц, виденных мной ранее на уроке. Не заметил излишнего интереса к преподавательскому столу и со спокойной совестью положил в тарелку кусок паштета. Как я понял, в целях конспирации круг людей, посвященных в то, что в последний раз на моей памяти я встречался с ними лет одиннадцать назад, оказался крайне узок. Минерву я не увидел за столом вообще, Грейнджер апатично ковырялась в своей тарелке, демонстративно отвернувшись от меня. Видимо, как-то весьма сложно переживала тот факт, что я не приполз к ней на коленях, вымаливая пароль. Интересно, она-то чем таким занимается, что безвылазно сидит в Хогвартсе, выполняя за Поттера всю черную работу и имея в напарниках такой подарок судьбы, как я? Хотя для подобного классического синего чулка, как она, даже розыск Шляпы, видимо, уже развлечение на грани фантастики. Руны? Сидит в каком-нибудь архиве, разгребает бумажки и мечтает о том, что рыжий Уизли умчит ее в голубую даль на белом коне. В яблоках. Рыжих. И это обязательно будет мерин. Ну и вообще как-то долго ждет в принципе: видимо, конь у Уизли оказался не совсем той масти.
Внезапно я что-то почувствовал — мне вдруг стало нехорошо. Словно сердце на мгновение остановилось и забилось вновь, но торопливо, будто нагоняя. Краем глаза заметил, как вздрогнула Грейнджер. А интересно — ведь она же была вместе со мной. Пусть и позади — ее-то заклятье не задело? Хоть рассеиванием? Надо будет узнать подробнее и провести пару тестов. Теперь бы еще в лабораторию попасть и к собственным записям доступ получить, чтобы понять, какое там зелье я когда-то разрабатывал. Против амнезии. Но это все — завтра. Сегодня я слишком устал, чтобы напрягать мозг, который и так совершенно запутался, связывая воедино устаревшие воспоминания и реальность.
— Открываем тетради и записываем! И не так, как в учебнике, а как правильно, — я запнулся, отметив на форзаце фамилию автора учебника по зельеварению для седьмых курсов: «С. Т. Снейп». Тьфу на вас! Одним взмахом палочки вывел информацию на доску и приветливо обрадовал застывших детишек: — Пишем! В конце урока вы должны сварить зелье по мотивам того, что поймете! Первый из вас, взорвавший котел, получает «тролль», последний — «превосходно»!
— А если котел не взорвется? — поинтересовался робкий голос с задней парты. Ох уж мне этот Когтевран!
— Можете написать эссе в три фута, — милостиво разрешил я и выдохнул, взяв в руки учебник.
И этим я буду заниматься до конца учебного года?! Поттер издевался, когда засылал меня в этот рассадник молодых неокрепших умов? А я-то как согласился? Я ведь поклялся, что ноги моей здесь больше не будет! Как же меня ненавидит этот недоносок!
— Вы думаете, что если я закрываю глаза, то глохну? — я приоткрыл один глаз. — Лабораторная!
Л-лоботрясы! Сколько я здесь уже торчу, интересно, что они так плохо реагируют на команды?
Как ни странно, результаты лабораторной слегка примирили меня с моим сосуществованием на одной планете с этими гигантами мысли: два взорванных котла из пятнадцати — весьма неплохой результат. Да и вообще: пятнадцать студентов, записавшихся на высшие зелья — это вам не фунт изюму. Еще раз изучив журнал, я поразился обилию иностранных фамилий и общему, заметно увеличившемуся количеству учеников. Такого на моей памяти еще не было. Видимо, новая администрация гораздо шире смотрит на порядок приема и отбора. По большому счету, мне, конечно, наплевать на вековые традиции — лишь бы Основатели не слишком быстро крутились в своих гробах, нарушая вселенское равновесие.
Не сказать, что я слишком сильно устал, но общение с детьми для меня всегда стресс. Да и с коллегами — тоже. И, в принципе, любое общение не вызывает у меня ничего, кроме острого приступа жалости к себе и ненависти к окружающим. Но длительные тренировки давали о себе знать, так что даже ужин в Большом зале не стал слишком сильной нагрузкой для моей амнезии. Легким потрясением оказалось лишь известие о том, что Лонгботтом ныне является профессором травологии. И деканом Хаффлпаффа вдобавок. Коллега. Коллега Лонгботтом. Тьфу, гадость какая.
Уже на третьей минуте я отключился от обсуждения новаторских идей в области педагогики и воспитания молодежи, которое затеяли он и нынешний зельевар — Маркус Спеллиамиди. Судя по имени — честный волшебник в энном поколении, а по фамилии — потомственный импортный отравитель. Как будто у нас своих мало. Глядя в его добрые глаза цвета навозной мухи, я сразу понял, что мы не сработаемся. Особенно памятуя о расхлябанности и безалаберности вверенных ему студентов.
Чавкающие же и болтающие студенты создавали в зале приятный успокаивающий фоновый шум. Выделил несколько знакомых лиц, виденных мной ранее на уроке. Не заметил излишнего интереса к преподавательскому столу и со спокойной совестью положил в тарелку кусок паштета. Как я понял, в целях конспирации круг людей, посвященных в то, что в последний раз на моей памяти я встречался с ними лет одиннадцать назад, оказался крайне узок. Минерву я не увидел за столом вообще, Грейнджер апатично ковырялась в своей тарелке, демонстративно отвернувшись от меня. Видимо, как-то весьма сложно переживала тот факт, что я не приполз к ней на коленях, вымаливая пароль. Интересно, она-то чем таким занимается, что безвылазно сидит в Хогвартсе, выполняя за Поттера всю черную работу и имея в напарниках такой подарок судьбы, как я? Хотя для подобного классического синего чулка, как она, даже розыск Шляпы, видимо, уже развлечение на грани фантастики. Руны? Сидит в каком-нибудь архиве, разгребает бумажки и мечтает о том, что рыжий Уизли умчит ее в голубую даль на белом коне. В яблоках. Рыжих. И это обязательно будет мерин. Ну и вообще как-то долго ждет в принципе: видимо, конь у Уизли оказался не совсем той масти.
Внезапно я что-то почувствовал — мне вдруг стало нехорошо. Словно сердце на мгновение остановилось и забилось вновь, но торопливо, будто нагоняя. Краем глаза заметил, как вздрогнула Грейнджер. А интересно — ведь она же была вместе со мной. Пусть и позади — ее-то заклятье не задело? Хоть рассеиванием? Надо будет узнать подробнее и провести пару тестов. Теперь бы еще в лабораторию попасть и к собственным записям доступ получить, чтобы понять, какое там зелье я когда-то разрабатывал. Против амнезии. Но это все — завтра. Сегодня я слишком устал, чтобы напрягать мозг, который и так совершенно запутался, связывая воедино устаревшие воспоминания и реальность.
Страница 7 из 53
