Фандом: Изумрудный город. Волшебной стране опять грозит опасность.
119 мин, 0 сек 13677
— Вы не понимаете! — воскликнула девица. — Обычно в нашей стране нет страшных вещей, но сейчас здесь творится что-то непонятное, чего раньше не было! И эта тень с глазами… Она недобрая, понимаете? Я не знаю, как это объяснить! Но я чувствую!
Баан-Ну посмотрел на неё скептически. Местные дамы гораздо больше походили на эмоциональных арзашек, чем на спокойных и собранных менвиток. Что же, значит, этот народ сам выбрал своё будущее. Ведь рано или поздно Беллиору станут завоёвывать, и вот тогда… Мельком генерал пожалел столицу, прекрасную, словно игрушечную, но тут же вспомнил, что в сердце завоевателя нет места жалости.
— Вы мне не верите, — огорчилась беллиорка.
— Да верю, верю, — отмахнулся Баан-Ну. — В темноте чего только не померещится.
Она ахнула и хотела уже было выдать ему гневную отповедь, как вдруг они оба услышали, как в холле стукнула входная дверь.
Генерал мгновенно сообразил, что там-то уже нет солнца и царит полумрак, близкий к ночной темноте, ведь пока они с беллиоркой препирались, солнце уже село и закат начал угасать. Фонарик был у него в руке, странный, громоздкий, несовершенный и тяжёлый.
— Держись у меня за спиной, — скомандовал Баан-Ну беллиорке.
— Я буду прикрывать, — храбро кивнула она.
Из кухни рано или поздно пришлось бы выйти: разбитое окно, в которое заглядывают неизвестные личности, не делало это место безопасным. Лучше всего было наверху, в комнатах, где генерал собирался устраиваться спать, когда услышал голос незваной гостьи. Но туда ещё нужно было добраться.
Холл был тёмен, но пуст ли? Свет фонарика не достигал углов, и некоторое время Баан-Ну стоял, пока глаза привыкали к темноте, пытаясь уловить звук или движение. Беллиорка пряталась за его спиной, изредка оглядываясь: следила, чтобы не напали через окно.
— Идём, — сказал генерал. Добравшись до лестницы, он осветил её и убедился, что на площадке никого нет. — Давай наверх.
Пыхтя, беллиорка двинулась по лестнице, держа нож перед собой и прикрываясь сковородой. Баан-Ну на всякий случай опять достал пистолет: ему померещилось движение возле закрытой двери. Он точно помнил, что дверь была открыта, когда он заходил на кухню, и происходящее ему всё больше не нравилось. Стрелять он пока что не стал, ещё не хватало разозлить кого-то, кто прятался там. А что если это вернулся Ильсор? Но зачем? Нет, вряд ли, он не стал бы таиться.
Беллиорка уже достигла площадки, и генерал подтолкнул её дальше. Они молчали, понимая друг друга и без слов. В дверь комнаты, в которой он собирался спать и где оставил свою сумку, генерал заглянул первым и потом пропустил беллиорку. Она неодобрительно смотрела на то, как он придвигает к двери пыльный рассохшийся комод, а потом подошла к окну.
Второй этаж замка был высоко, плохо только то, что стену опутывал плющ. Баан-Ну отодвинул девицу от окна и закрыл его.
— Подождём до утра, — сказал он. — Надеюсь, эти твои недобрые создания ходят только ночью. Одеяло я вытряс, ложись на кровать, а я буду караулить.
— Всю ночь? — поразилась беллиорка и сбросила рюкзак на пол.
— Ну, а ты что предлагаешь? Чтобы я отдал тебе пистолет, из которого ты не умеешь стрелять, и лёг спать? Вот ещё!
— Как будто я собираюсь взять вас в плен!
— От вас, беллиорцев, всего можно ждать! — рассердился генерал. — То вы становитесь невидимыми, то ещё чего! Вот ты умеешь становиться невидимой?
— Умею, — кивнула беллиорка. — При определённых обстоятельствах.
— Каких? — живо заинтересовался Баан-Ну.
— А вот не скажу!
Беллиорка плюхнулась на кровать, поднялось небольшое облачко пыли, и она чихнула.
— Это называется — вытряс?! — возмутилась она. — Теперь понятно, почему вы даже сапоги надевать не умеете, — руки у вас не оттуда растут, вот что!
Судя по всему, это была местная идиома, генерал понял, что она означает, и обиделся, но проглотил обиду.
— Хватит, — миролюбиво сказал он. — Нам ещё вместе сражаться с опасностями. Хотя ты и сражаться-то не умеешь наверняка. Вы что, все поголовно не умеете?
Он выяснял это с недобрыми целями, и беллиорка поняла.
— Умеем, конечно! — воскликнула она. — Лично я сражалась с мерзким узурпатором, а потом с ужасной великаншей-волшебницей. И оба раза победила, между прочим!
Подразумевалось, что в этот раз она собралась дать отпор пришельцам. Генерал посмотрел на неё повнимательнее; только что он понял, что не спросил, как её зовут: стал воспринимать беллиорцев как арзаков, а тем имена были без надобности.
— Ты случайно не Энни? — спросил он наугад.
Беллиорка подпрыгнула:
— Откуда вы знаете моё имя?!
— На хвосте принесли, — отозвался генерал, делая важный вид.
— На рыжем? — догадалась Энни.
— Испортила интригу, — проворчал Баан-Ну. И это была та могущественная дама, которая спасла Тонконюха и его корону? Это — сестра ещё более могущественной дамы? Без свиты, без оружия, не умеющая сражаться, в простом лёгком платье? Инкогнито путешествует по стране и лично бегает за этим мятежником? Всё у этих беллиорцев с ног на голову!
Баан-Ну посмотрел на неё скептически. Местные дамы гораздо больше походили на эмоциональных арзашек, чем на спокойных и собранных менвиток. Что же, значит, этот народ сам выбрал своё будущее. Ведь рано или поздно Беллиору станут завоёвывать, и вот тогда… Мельком генерал пожалел столицу, прекрасную, словно игрушечную, но тут же вспомнил, что в сердце завоевателя нет места жалости.
— Вы мне не верите, — огорчилась беллиорка.
— Да верю, верю, — отмахнулся Баан-Ну. — В темноте чего только не померещится.
Она ахнула и хотела уже было выдать ему гневную отповедь, как вдруг они оба услышали, как в холле стукнула входная дверь.
Генерал мгновенно сообразил, что там-то уже нет солнца и царит полумрак, близкий к ночной темноте, ведь пока они с беллиоркой препирались, солнце уже село и закат начал угасать. Фонарик был у него в руке, странный, громоздкий, несовершенный и тяжёлый.
— Держись у меня за спиной, — скомандовал Баан-Ну беллиорке.
— Я буду прикрывать, — храбро кивнула она.
Из кухни рано или поздно пришлось бы выйти: разбитое окно, в которое заглядывают неизвестные личности, не делало это место безопасным. Лучше всего было наверху, в комнатах, где генерал собирался устраиваться спать, когда услышал голос незваной гостьи. Но туда ещё нужно было добраться.
Холл был тёмен, но пуст ли? Свет фонарика не достигал углов, и некоторое время Баан-Ну стоял, пока глаза привыкали к темноте, пытаясь уловить звук или движение. Беллиорка пряталась за его спиной, изредка оглядываясь: следила, чтобы не напали через окно.
— Идём, — сказал генерал. Добравшись до лестницы, он осветил её и убедился, что на площадке никого нет. — Давай наверх.
Пыхтя, беллиорка двинулась по лестнице, держа нож перед собой и прикрываясь сковородой. Баан-Ну на всякий случай опять достал пистолет: ему померещилось движение возле закрытой двери. Он точно помнил, что дверь была открыта, когда он заходил на кухню, и происходящее ему всё больше не нравилось. Стрелять он пока что не стал, ещё не хватало разозлить кого-то, кто прятался там. А что если это вернулся Ильсор? Но зачем? Нет, вряд ли, он не стал бы таиться.
Беллиорка уже достигла площадки, и генерал подтолкнул её дальше. Они молчали, понимая друг друга и без слов. В дверь комнаты, в которой он собирался спать и где оставил свою сумку, генерал заглянул первым и потом пропустил беллиорку. Она неодобрительно смотрела на то, как он придвигает к двери пыльный рассохшийся комод, а потом подошла к окну.
Второй этаж замка был высоко, плохо только то, что стену опутывал плющ. Баан-Ну отодвинул девицу от окна и закрыл его.
— Подождём до утра, — сказал он. — Надеюсь, эти твои недобрые создания ходят только ночью. Одеяло я вытряс, ложись на кровать, а я буду караулить.
— Всю ночь? — поразилась беллиорка и сбросила рюкзак на пол.
— Ну, а ты что предлагаешь? Чтобы я отдал тебе пистолет, из которого ты не умеешь стрелять, и лёг спать? Вот ещё!
— Как будто я собираюсь взять вас в плен!
— От вас, беллиорцев, всего можно ждать! — рассердился генерал. — То вы становитесь невидимыми, то ещё чего! Вот ты умеешь становиться невидимой?
— Умею, — кивнула беллиорка. — При определённых обстоятельствах.
— Каких? — живо заинтересовался Баан-Ну.
— А вот не скажу!
Беллиорка плюхнулась на кровать, поднялось небольшое облачко пыли, и она чихнула.
— Это называется — вытряс?! — возмутилась она. — Теперь понятно, почему вы даже сапоги надевать не умеете, — руки у вас не оттуда растут, вот что!
Судя по всему, это была местная идиома, генерал понял, что она означает, и обиделся, но проглотил обиду.
— Хватит, — миролюбиво сказал он. — Нам ещё вместе сражаться с опасностями. Хотя ты и сражаться-то не умеешь наверняка. Вы что, все поголовно не умеете?
Он выяснял это с недобрыми целями, и беллиорка поняла.
— Умеем, конечно! — воскликнула она. — Лично я сражалась с мерзким узурпатором, а потом с ужасной великаншей-волшебницей. И оба раза победила, между прочим!
Подразумевалось, что в этот раз она собралась дать отпор пришельцам. Генерал посмотрел на неё повнимательнее; только что он понял, что не спросил, как её зовут: стал воспринимать беллиорцев как арзаков, а тем имена были без надобности.
— Ты случайно не Энни? — спросил он наугад.
Беллиорка подпрыгнула:
— Откуда вы знаете моё имя?!
— На хвосте принесли, — отозвался генерал, делая важный вид.
— На рыжем? — догадалась Энни.
— Испортила интригу, — проворчал Баан-Ну. И это была та могущественная дама, которая спасла Тонконюха и его корону? Это — сестра ещё более могущественной дамы? Без свиты, без оружия, не умеющая сражаться, в простом лёгком платье? Инкогнито путешествует по стране и лично бегает за этим мятежником? Всё у этих беллиорцев с ног на голову!
Страница 9 из 32
