Severus' Dreams

— Вы назвали своего сына в честь него? — запинаясь, вымолвил Тим. — Но он…

Порой Тима расстраивали совершенно неожиданные вещи. Что ж, по крайней мере, это вырвало мальчика из его угрюмого, испуганного молчания.

— Он ведь был героем войны, верно, папа? — вставил Альбус. Затем он обернулся к Тиму, гордо улыбнувшись. — Меня назвали в честь двух бывших директоров, — сказал он.

— Так он был вашим другом? — спросил Тим, с недоумением разглядывая Гарри. Он, наверное, не мог представить, чтобы кто-то дружил с этим неприятным человеком с портрета.

Гарри засмеялся.

— Едва ли. Я был слишком похож на твоего брата и просто сводил его с ума. Но спроси об этом свою тетю Рос. Он был главой Слизерина, когда она училась в школе. Члены его факультета очень любили его. И он был лучшим другом моей мамы, когда они учились в школе.

Минерва вздохнула, послав Гарри грустную улыбку.

— Я все еще скучаю по нему. Мне по-прежнему жаль, что он не мог рассказать мне обо всем в тот ужасный год… — она умолкла, покачав головой. — Я становлюсь сентиментальной, — извинилась она перед Гарри. — Скоро праздники, в это время всегда думаешь о потерянных друзьях.

Гарри понимающе кивнул. Он глянул на Тима, который за время их разговора побелел как простыня.

— Так, пойдемте, — поспешно сказал он. — Тим, думаю, будет лучше, если я понесу тебя. Судя по виду, чувствуешь ты себя не очень хорошо.

Ребенок кивнул и позволил взять себя на руки без единого слова протеста.

Гарри бросил горсть летучего пороха в камин и сказал:

— Площадь Гриммо!

Глава 4. Ненастоящее

Сложно было помнить, что все это было лишь навеянным зельем видением. Обычно Северус понимал, что видит сон. Он знал, что спит и мог разбудить себя, когда сон обращался кошмаром. Это был один из навыков, усваиваемых с окклюменцией. Во сне всегда были знаки, указывающие, что это был именно сон. Пробелы, резкие прыжки между событиями и обрывы сцен. Люди, говорящие странные вещи. А даже если это не помогало, он всегда искал источник света. В его снах свет никогда не отбрасывал теней.

Но происходящее с ним было чем-то совершенно иным. Здесь не было прорех в ткани реальности, как было бы в обычном сне. Все его органы чувств продолжали работать. Он почувствовал запах каминной сети и жесткое приземление в конце. И Поттера, крепко державшего маленькое тело, в котором в данный момент обитал Северус. Все происходящее говорило ему о том, что его окружала реальность.

Его мать тоже держала его так, когда он был маленьким, но отец никогда.

Северус отмахнулся от этой мысли еще до того, как она успела оформиться в его голове.

Поттер осторожно опустил его на пол, когда они вышли из камина. Помещение лишь отдаленно напоминало кухню в доме на площади Гриммо. Мебель была та же, но, судя по ее виду, кто-то старательно ее надраил. В воздухе витал запах булочек, запекавшихся в печи.

— Все хорошо? — заботливо спросил Поттер, наклоняясь, чтобы заглянуть Северусу в лицо.

Северус напряженно кивнул, хотя ничего хорошего в происходящем не было. Сам Темный лорд не мог бы придумать видение столь же ужасное, как это.

Поттер, обеспокоенно нахмурившись, не сводил с него глаз. Опустив руку на плечо Северуса, он провел его в глубь комнаты в сторону от камина, чтобы дать дорогу другим детям. Первой появилась Лили, выпрыгнув из камина.

— О-о-о! Кричер что-то печет! — воскликнула она, принюхавшись.

— Это вы там? — раздался женский голос. Северус услышал, как кто-то бежит вниз по лестнице. Он обернулся, увидев, как в комнату влетела женщина. Он с испугом понял, что это Джинни Уизли, которую он лишь на прошлой неделе защитил от Амикуса. Она, как и все, кого он узнал, была на двадцать лет старше. Она превратилась в прекрасную женщину, чье лицо засветилось при виде них.

Лили бросилась к ней:

— Мама!

Камин снова активировался, и из него вышел старший ребенок, Ал. Он отряхнулся и повернулся, чтобы обнять мать, когда та закончила приветствовать Лили.

Рука Поттера все еще покоилась на плече Северуса, когда Уизли повернулась, чтобы поцеловать Поттера, а затем наклонилась обнять его. Северус дернулся и отшатнулся назад, не сумев совладать с собой. Уизли с недоумением оглянулась на Поттера, а затем снова посмотрела на него, но на объятьях все же настаивать не стала.

— Тим? — неуверенно обратилась она к нему.

— Он довольно сильно ударился головой, — тихо пояснил Поттер. — Ему трудно вспоминать некоторые вещи. Он узнал Лили и назвал меня «мистером Поттером», но Ала он, похоже, не узнает.

Уизли… нет, теперь она была миссис Поттер, понял Северус, обеспокоенно нахмурилась.

— Пошлю сову Эрни. Я боялась, когда Поппи написала нам… — она замолчала и послала Северусу обеспокоенную улыбку. — Ничего страшного, Тим. Бладжеры не раз хорошенько ударяли меня, так что я потом даже имя свое вспомнить не могла несколько дней. Все утрясется.