Шар цвета хаки

Ждать пришлось достаточно долго. В холле было тихо, пустынно и скучно. Девушка за стойкой читала какую-то «псевдофилософскую муть на французском», как выразился Джек после того, как сунул нос в книгу, и Констанция не стала даже пытаться читать, заглядывая через плечо. Дежурная успела сходить к автомату и купить себе кофе, дочитать книгу и взяться за вчерашнюю Le Droit, прежде чем из тёмного угла позади кадки с полудохлой пальмой материализовалась высокая тощая тень.

Дездемона соскочила с плеча Кромешника и кинулась под ноги Джеку, вдохновенно обтираясь об его лодыжки: мол, смотри, какая я молодец, привела.

— Ты в порядке? — Джек задал вопрос первым, опередил тёмного духа буквально на полслова. — Что-то случилось?

— Ничего, кроме того, о чём ты знаешь, — Кромешник неопределённо покачал головой. — Просто устал. Вопрос скорее, что случилось у тебя? Зачем ты меня звал так срочно?

Юный Хранитель вздохнул, пару секунд собирался с мыслями, а потом сообщил:

— Констанция.

— Ты говорил, что она…

— Умерла, да, — перебил он и добавил: — В том-то и проблема, — он махнул рукой в сторону женщины, тихо сидящей на скамейке рядом с кофейным автоматом.

— В том, что она жива?

— Ты точно устал… — Джек легко, еле ощутимо коснулся кончиками пальцев запястья Кромешника, погладил коротко и мягко. — Иначе бы точно рассмотрел сразу: она не живой человек. Но и не призрак, если что. Проблема, в общем, в этом… во всём. Ой, — спохватился он, — надо ведь вас познакомить…

— Не нужно. Я знаю, кто она, а она знает, кто я. Нет смысла изображать, что это не так. Правда, мисс Бэннетт?

Констанция сидела, скрестив руки на груди, и рассматривала Повелителя Кошмаров достаточно неприязненно. В его взгляде, направленном на неё, впрочем, симпатии тоже было мало.

— Полагаю, да, — она медленно кивнула. — Джек, чего ты хотел добиться, приглашая его?

— Чтобы он объяснил, — честно признал Джек. — Кромешник лучше меня разбирается в том, что, как и почему происходит, когда люди… перестают быть людьми и становятся чем-то ещё. Луноликий тоже хорошо разбирается, но, во-первых, я не знаю, где его найти, а во-вторых, ни одного слова вслух от него ещё никто не слышал. Кромешник, хоть ты объясни, что ей нельзя тут оставаться.

— Почему это? — тут же возмутилась Констанция. — Здесь мои пациенты, я их не брошу.

— Потому что… нельзя так. Они тебя видят! — Джек, не находя нужных слов, в поисках поддержки посмотрел на Кромешника. — Ну что ты молчишь?

— Жду, пока будет возможность говорить, никого не перебивая. Пока вы и без меня отлично общаетесь.

Джек сердито фыркнул и, кажется, хотел сказать что-нибудь вроде «то, что ты устал, не повод вредничать», но вместо этого коротко кивнул:

— Ладно, молчу. Объясняй.

— Мисс Бэннетт, обратите внимание: ваши дети не понимают, что вы мертвы, — после коротких размышлений сказал Кромешник. — И не поймут. Не поверят.

— Что в этом плохого? — она нахмурилась, рефлекторно перебирая пальцами бусины браслета на запястье — как чётки. Привыкла говорить и с начальством, и со всякими комиссиями, и с родителями пациентов… но тяжёлый взгляд Повелителя Кошмаров всё-таки немного нервировал.

— То, что для людей вы мертвы, — Джек, может, и считал неловким про это говорить, но он — наоборот. Напомнит столько раз, сколько понадобится. — Представьте, что дети будут настаивать на обратном: что видят вас, говорят с вами. Их посчитают сумасшедшими.

— Но они так же видят Джека, Пасхального Кролика!

— Джек и Кролик — сказочные персонажи, — жёстко оборвал её Кромешник. — А вы мёртвая женщина. Поймите это, наконец. Как человек вы, Констанция Бэннетт, умерли. Вам не стоит показываться тем, кто вас знал. В лучшем случае у этой больницы будет слава «дома с привидениями».

Джек добавил:

— Луноликий, конечно, гад, что оставил меня на три сотни лет без памяти о моём человеческом прошлом. Но один плюс в этом всё же был: не было соблазна разыскивать друзей и родственников. Не знаю, увидели бы они меня или нет… Но хорошо, что я не пытался проверить.

Констанция долго молчала, то ли обдумывая услышанное, то ли не зная, что сказать. Джек её не торопил, а Кромешнику было мало дела до её размышлений. Он отошёл к стойке и, облокотившись на неё, заглянул в газету, которую изучала дежурная; то, что текст оказался вниз головой, ничуть ему не мешало.

Наконец Констанция неуверенно спросила:

— Джек, ты действительно считаешь, что будет лучше, если я уйду?

Мнение и советы Повелителя Кошмаров, надо понимать, её не интересовали.

— Считаю, — юный Хранитель вздохнул. — Так будет лучше, поверь.

— Но куда мне идти? Где я смогу быть хоть как-то полезна, кроме как здесь?

Этот простой вопрос поверг Джека в ступор. В поисках подсказки он посмотрел сперва на Дездемону, гоняющую по полу комок пыли (а люди говорят, мол, сквозняки… ), потом на Кромешника; тот, заинтересовавшись какой-то статьёй, просто не заметил его растерянный взгляд.