Фандом: Гарри Поттер. Однажды в детстве Рон встретил странную девочку, живущую по-соседству. Эта встреча изменила кое-что в его жизни, а главное, немного в нём самом.
20 мин, 39 сек 8659
Близнецы шутят, что Рону несказанно повезло: он донашивает одежду сразу за двумя братьями, в то время как им приходится довольствоваться одним Перси. Только вот от одного Перси остаётся больше, чем от Фреда и Джорджа, вместе взятых! Такая особая арифметика…
— Знаешь, на что лучше всего клюют заглоты? — спросила вдруг Луна.
— Только не говори, что на выпечку, — хмуро буркнул Рон.
— Почему?
— Потому что пирожки я сам съем!
Внезапно расхотелось всё: и умника из себя корчить, и скромника, и джентльмена. Парень из нашей деревни — вот кто он! Раз коленки в заплатах, надо соответствовать.
Луна улыбнулась, и тут же склонилась над своим ведерком. Через минуту белый сверток был извлечён наружу, и вскоре, расположившись на тёплых камнях, дети стали уплетать пирожки.
— Нравится? — поинтересовалась Луна, когда Рон отправил в рот третий.
— Не то слово! — ответил Рон, протягивая руку за очередной порцией.
Но рука замерла в воздухе. Луна, отломив кусочек теста, насаживала его на крючок своей удочки. Быть не может: девчонка и вправду собирается переводить добро на карасей!
— Давай свою! — попросила Луна, но Рон не двинулся с места. Тогда она сама взяла его удочку и, освободив крючок от червя, прикрепила к нему катышек из теста.
— Жашем? — выдавил Рон невнятно, насколько позволял набитый рот.
— Это наш с мамой секрет, — улыбнувшись, сказала Луна. — Когда я была маленькой, ей стоило больших трудов заставить меня что-нибудь съесть. Поэтому мы частенько приходили на берег ручья и дразнили заглотов завтраками. Ну и ужинами тоже. Было так вкусно, что рыбы начинали испытывать жуткую зависть.
— Брось! — возразил Рон, с недоверием наблюдая за действиями девчонки. — Рыбы не могут завидовать.
— Откуда ты знаешь? Ты же не рыба!
Пока Рон соображал, что ответить, оба крючка оказались в воде, а два ярких поплавка на её поверхности.
— Твоя мама всё придумала, — сказал Рон, принимая удочку в свои руки. — Просто хотела, чтобы у ребенка появился аппетит!
— Мама говорит, что не важно, кто и что первый придумал, — ответила Луна, снизив голос до полушёпота и опасливо прижав к губам указательный палец. — Важно, как это действует. Сейчас заглоты поверят нам и приплывут полакомиться.
— Если они любят пирожки, то и так, и этак приплывут, — усмехнулся Рон.
Луна повернула голову в сторону Рона. Её лицо выглядело серьёзным.
— Нееет, — протянула она тихо, но убеждённо. — Без дразнилок мы пробовали. Совсем не то! И раззадоривать заглотов должны маленькие дети. Взрослые не счёт: они же запросто могут съесть какую-нибудь горчицу с перцем! Взрослым заглоты не завидуют, потому что не верят.
— А верят здоровому детскому аппетиту, — саркастически подхватил Рон.
— Да, — спокойно отозвалась Луна. — Когда я ничего в рот не брала, клёва не было. Приходилось стараться.
Рон, покачав головой, усмехнулся: ловко придумано, ничего не скажешь. Ну да старшие всегда так дурачат малышей, а они, несмышленые, верят. Да чего далеко ходить: сам такой! Но раз девчонка хочет…
— Тогда я, пожалуй, буду чавкать и погромче. Чтоб рыба слюной изошла!
Под одобрительный кивок Луны Рон потянулся за очередным пирожком. Чего стесняться, раз одобряют? Какая, в конце концов, разница, чему верят заглоты, если человеку при этом живётся вкусно? В кои-то веки от его отменного аппетита кому-то польза!
На удочки Рон поглядывал разве что по привычке. В удачу не верилось, но, раз уж записался в рыбаки, надо следить. Когда ближайший поплавок, дернувшись пару раз, погрузился в воду, а леска туго натянулась, его натруженные челюсти замерли от неожиданности.
— Тяни, — шепнула Луна, и Рон, вмиг забыв обо всём на свете, стыл вытягивать свою первую рыбку.
Через час он готов был признать невероятное: заглоты шли на запах выпечки косяком. В ведре раздували жабры десятка полтора (может, и больше, — было у него время считать))) краснопёрых рыбин, и не какой-нибудь мелочи, кошке на зубок, а увесистых, величиной в две его ладони. А мелкоту Рон великодушно отпускал назад в ручей. Луне повезло не меньше. Всякий раз, снимая с крючка добычу, она прыгала от радости и смотрела на Рона с таким восторгом, что он чувствовал себя героем дня.
— Здорово ты их сегодня впечатлил! — воскликнула Луна, сминая опустевший пакет.
Рон с радостью кивнул. Никакой особой заслуги он за собой не видел, но ему давно не было так весело, как в обществе этой необычной девчонки. Иногда, правда, ловил себя на том, что, как ненормальный, глазеет на её встрёпанные волосы, босые пяточки, мелькающие среди камней, пляшущего на сарафане зайца и с удовольствием слушает всякую ерунду про нравы глупых карасей. Ну да Мерлин с ними — заглотов!
Темнота застала врасплох обоих. Увлёкшись рыбалкой, они не заметили, как близко к горизонту скатилось солнце. Но дело было не только в вечернем часе: с запада, проглотив по пути и солнечный диск, и редкие облака, наползала огромная лиловая туча. Воздух сгустился и замер в неподвижности. Тишина, окутавшая мир, казалось зловещей.
— Знаешь, на что лучше всего клюют заглоты? — спросила вдруг Луна.
— Только не говори, что на выпечку, — хмуро буркнул Рон.
— Почему?
— Потому что пирожки я сам съем!
Внезапно расхотелось всё: и умника из себя корчить, и скромника, и джентльмена. Парень из нашей деревни — вот кто он! Раз коленки в заплатах, надо соответствовать.
Луна улыбнулась, и тут же склонилась над своим ведерком. Через минуту белый сверток был извлечён наружу, и вскоре, расположившись на тёплых камнях, дети стали уплетать пирожки.
— Нравится? — поинтересовалась Луна, когда Рон отправил в рот третий.
— Не то слово! — ответил Рон, протягивая руку за очередной порцией.
Но рука замерла в воздухе. Луна, отломив кусочек теста, насаживала его на крючок своей удочки. Быть не может: девчонка и вправду собирается переводить добро на карасей!
— Давай свою! — попросила Луна, но Рон не двинулся с места. Тогда она сама взяла его удочку и, освободив крючок от червя, прикрепила к нему катышек из теста.
— Жашем? — выдавил Рон невнятно, насколько позволял набитый рот.
— Это наш с мамой секрет, — улыбнувшись, сказала Луна. — Когда я была маленькой, ей стоило больших трудов заставить меня что-нибудь съесть. Поэтому мы частенько приходили на берег ручья и дразнили заглотов завтраками. Ну и ужинами тоже. Было так вкусно, что рыбы начинали испытывать жуткую зависть.
— Брось! — возразил Рон, с недоверием наблюдая за действиями девчонки. — Рыбы не могут завидовать.
— Откуда ты знаешь? Ты же не рыба!
Пока Рон соображал, что ответить, оба крючка оказались в воде, а два ярких поплавка на её поверхности.
— Твоя мама всё придумала, — сказал Рон, принимая удочку в свои руки. — Просто хотела, чтобы у ребенка появился аппетит!
— Мама говорит, что не важно, кто и что первый придумал, — ответила Луна, снизив голос до полушёпота и опасливо прижав к губам указательный палец. — Важно, как это действует. Сейчас заглоты поверят нам и приплывут полакомиться.
— Если они любят пирожки, то и так, и этак приплывут, — усмехнулся Рон.
Луна повернула голову в сторону Рона. Её лицо выглядело серьёзным.
— Нееет, — протянула она тихо, но убеждённо. — Без дразнилок мы пробовали. Совсем не то! И раззадоривать заглотов должны маленькие дети. Взрослые не счёт: они же запросто могут съесть какую-нибудь горчицу с перцем! Взрослым заглоты не завидуют, потому что не верят.
— А верят здоровому детскому аппетиту, — саркастически подхватил Рон.
— Да, — спокойно отозвалась Луна. — Когда я ничего в рот не брала, клёва не было. Приходилось стараться.
Рон, покачав головой, усмехнулся: ловко придумано, ничего не скажешь. Ну да старшие всегда так дурачат малышей, а они, несмышленые, верят. Да чего далеко ходить: сам такой! Но раз девчонка хочет…
— Тогда я, пожалуй, буду чавкать и погромче. Чтоб рыба слюной изошла!
Под одобрительный кивок Луны Рон потянулся за очередным пирожком. Чего стесняться, раз одобряют? Какая, в конце концов, разница, чему верят заглоты, если человеку при этом живётся вкусно? В кои-то веки от его отменного аппетита кому-то польза!
На удочки Рон поглядывал разве что по привычке. В удачу не верилось, но, раз уж записался в рыбаки, надо следить. Когда ближайший поплавок, дернувшись пару раз, погрузился в воду, а леска туго натянулась, его натруженные челюсти замерли от неожиданности.
— Тяни, — шепнула Луна, и Рон, вмиг забыв обо всём на свете, стыл вытягивать свою первую рыбку.
Через час он готов был признать невероятное: заглоты шли на запах выпечки косяком. В ведре раздували жабры десятка полтора (может, и больше, — было у него время считать))) краснопёрых рыбин, и не какой-нибудь мелочи, кошке на зубок, а увесистых, величиной в две его ладони. А мелкоту Рон великодушно отпускал назад в ручей. Луне повезло не меньше. Всякий раз, снимая с крючка добычу, она прыгала от радости и смотрела на Рона с таким восторгом, что он чувствовал себя героем дня.
— Здорово ты их сегодня впечатлил! — воскликнула Луна, сминая опустевший пакет.
Рон с радостью кивнул. Никакой особой заслуги он за собой не видел, но ему давно не было так весело, как в обществе этой необычной девчонки. Иногда, правда, ловил себя на том, что, как ненормальный, глазеет на её встрёпанные волосы, босые пяточки, мелькающие среди камней, пляшущего на сарафане зайца и с удовольствием слушает всякую ерунду про нравы глупых карасей. Ну да Мерлин с ними — заглотов!
Темнота застала врасплох обоих. Увлёкшись рыбалкой, они не заметили, как близко к горизонту скатилось солнце. Но дело было не только в вечернем часе: с запада, проглотив по пути и солнечный диск, и редкие облака, наползала огромная лиловая туча. Воздух сгустился и замер в неподвижности. Тишина, окутавшая мир, казалось зловещей.
Страница 5 из 6
