Шип

— Не бойтесь, это ещё не самое страшное место на Земле. Бывают и похлеще, уж поверьте! — врач затянулся и выпустил кольцо дыма.

— Так что там насчёт вашей пациентки? — поспешил сменить тему Штефогло, — Почему вы решили, что она имеет какое-то отношение к расследуемым преступлениям?

Тимофей Гордеевич ответил не сразу. Он сделал пару затяжек, собираясь с мыслями.

Вчера, услышав сообщение о маньяке, он сначала решил, что ему показалось. Просто слишком много думал об этой больной в последнее время и вот… Но нет, сверившись с данными в истории болезни, вынужден был признать, что память его не подвела: даты и примерное время вызова скорой на приступ в библиотеке и второго припадка в палате полностью совпадали с прозвучавшими в сообщении данными по второму и третьему убийствам. Более того, когда сегодня утром он стал расспрашивать пациентку о предыстории, та была сильно удивлена, что он знает о первом видении. Ведь о том, что случилось прошлой осенью в автобусе, в истории болезни не было ни слова.

— Она знала о готовящихся убийствах, обо всех трёх — иного объяснения я не вижу, — Тимофей Гордеевич затушил сигарету, — но она, увы, не тот, кого вы ищете. У неё стопроцентное алиби. А вот в сообщницы записать — это да. И приступы ей вряд ли помогут откосить от наказания.

Зима выдалась ранняя. Если год назад в эти дни Лиза ещё не расставалась с метлой, то нынче ей уже вдоволь пришлось намахаться лопатой. Что не день, во дворе вырастали новые сугробы. Лиза с ожесточением и упорством снегоуборочного комбайна перекидывала тонны белой массы на газоны. Но каждое утро дорожки вновь и вновь оказывались покрыты пушистым снежным одеялом.

Лиза встала как всегда затемно и пошла воевать с природой. Со снегом сподручнее бороться сразу, не дожидаясь, когда люд повалит на работу и всё затопчет. Дома стояли ещё тёмные, аллеи пустые. И только Лизина лопата, чиркающая об асфальт, да луна, вмороженная в холодец облаков, нарушали ночное спокойствие.

Начинало светать. То там, то тут, в чёрных прямоугольниках домов появились светлячки окон. Замаячили первые прохожие, пошёл транспорт. Город просыпался, стряхивая с себя ночную дрёму.

Лиза потянулась. Дорожка, слава Богу, закончилась, можно возвращаться в тёплую койку и досыпать. На автомате Лиза отправилась к своему подъезду. Уже открывая дверь, заметила прикреплённый к ней клочок бумаги.

— Вот сволочи! — ругнулась вполголоса, — только выходила, и ничего не было. Ведь знают прекрасно, что запрещено объявления расклеивать, где попало.

Лиза сорвала листок и, не читая, сунула в карман ватника.

Снова она достала эту бумажку только на второй день, когда случайно залезла в карман, и хотела её выкинуть. Но урны рядом не оказалось, и Лиза машинально пробежала текст глазами.

Что-то снова больно стрельнуло в затылке. Уже подзабытая с лета злость разлилась жаром по всему телу. Давненько Лиза не испытывала этого чувства. После встречи с нерадивой женой моряка и запоздалого осознания содеянного, она силой заставила себя больше не ходить в тот сквер. Беременных вообще обходила десятой стороной. А тут такое…

Лиза комкала в руке обрывок и не знала, как поступить. Вот, дожились! Ну и времена! Текст не шёл из головы, стуча в виски: «Скоро рожать. Кормить нечем. Отдам новорождённого хорошим людям за небольшое вознаграждение». И телефон.

Рука сама потянулась к тумбочке и нащупала упаковку гвоздей. Они терпеливо лежали там, в глубине ящика, один к одному, ожидая своего часа и исполнения предначертания.

Старший лейтенант Штефогло был недоволен собой. Мало того — он испытывал недовольство ко всем, всему миру! Так хорошо начиналось, расследование шло медленно, но как по маслу. Во всяком случае — по годами обкатанной и апробированной колее. И — бац! — застопорилось на этой библиотекарше, сарынь её на кичку. Он спинным мозгом, всем телом от пальцев на ногах до кончика языка чувствовал, что она имеет к маньяку самое прямое отношение. Но доказать это так и не удалось. Перевернули её квартиру, рабочее место. Опросили всех знакомых и сотрудников — НИЧЕГО! Прочехвостили и перелопатили весь местный криминальный бомонд — полный голяк, если не считать несколько попутно раскрытых мелочёвок. Мистика какая-то! Откуда-то ведь эта психованная знала об убийствах? Не инопланетяне же ей об этом нашептали? А держать её вечно, увы, права не дано, пришлось смириться с презумпцией невиновности и отпустить…