Шорох

— Упаси господи, — практически прошептала я, и поспешила подняться по лестнице к свету. Хватит с меня на сегодня мертвых тел, а виде полуистлевшего тела младенца я бы точно не перенесла. Несмотря на то, что обитель мертвых мы покинули, настроение уже было безнадежно испорчено, и даже робко выглянувшее сквозь стальную занавесь облаков солнце, но могло вернуть настроя на прогулку. Еще минут десять мы молча прогуливались меж яблоневых зарослей, в тишине и отчуждении, но, в конце концов, я просто не выдержала, и, поблагодарив за прогулку, сбежала в дом, прикрывшись необходимостью сесть за написание новой книги. Не то чтобы это было ложью, книгу мне действительно давно стоило начать, но конкретно в этом случае это скорее было оправданием. Да и просто, история этого дома стала занимать слишком много моих мыслей. Стоило отвлечься на что-то более фундаментальное в моей жизни, на ту область, в которой я чувствовала твердую опору под ногами и была уверена, и писательство было тем самым, что могло спасти меня от навязчивых идей. Следующая пара часов прошла в кропотливом труде, разработке сюжета, персонажей, переборе старых наработок и идей. И я даже определилась в целом с концепцией сюжета и готова была вплотную сесть за написание, но мне на глаза попалось письмо, и дом со своими призраками вновь полностью захватил мое сознание. То самое злополучное письмо, обнаруженное мною в комнате горничной, которое я со своими скудными познаниями в испанском перевести не могла. Но теперь в доме появился еще один человек, и возможно ему с иностранными языками в жизни повезло больше, чем мне. Похоже, любопытство появилось раньше меня, поэтому вернуться к тщательно планируемому сюжету я уже не смогла, и, забрав письмо, направилась искать своего случайного сожителя. Искомый обнаружился в кабинете, за письменным столом с какой-то книгой и бокалом определенно чего-то алкогольного. Мне отсалютовали полным бокалом, после чего, видимо бля проформы, все же поинтересовались:— Не против? — кивнув на высокую бутыль виски, стоящую рядом. Я в целом к алкоголю была равнодушна, так что, даже если бы он все выпил, была бы не против. Но, все же отобрав у него бокал, сделала небольшой глоток, чуть поморщившись от непривычной горечи напитка, и почувствовав, что вместе с горечью по телу заструилась теплота, вернула бокал. — Ты испанский знаешь? — перешла сразу к сути вопроса, усаживаясь на стол рядом с ним.

— Claro,mi monada, — с неоднозначной улыбкой ответили мне. Еще бы я поняла, что ответили. Судя по всему нечто положительное. А возможно в чем-то даже оскорбительное, но не будем придираться.

— Хорошо знаешь? — решила все же уточнить.

— Милашка, говори сразу, в чем проблема-то? — поинтересовались у меня, впрочем, несмотря на развязный тон, смотрел Ник на меня довольно серьезно. — Сможешь перевести, — протянула я ему письмо. С подозрением взглянув на меня, листок из рук все же забрали и углубились в его чтение. — Где ты его взяла? — спросил спустя пару минут. — Нашла в спальне у горничной. Той самой, что обвинила своего хозяина в убийстве. Вот и понадеялась, может тут написано что-то более конкретное, — честно призналась я. На это письмо я возлагала очень большие надежды. — В целом, нет, ничего более конкретного она не пишет, — поделился мужчина, продолжая задумчиво просматривать письмо, — Письмо адресовано матери. В нем девушка просит ее поскорее приехать, чтобы, наконец, уйти из этого жуткого дома. Что доктор и врач, последние два года ведут себя очень подозрительно и нервно. Леди Кэтрин просто погрязла в депрессии, но тут все понятно, она же потеряла ребенка. Девушка подозревает, что эта смерть не была так уж случайна, как ей кажется, но вот доказательств у нее никаких. Пишет, что, наконец, смогла сделать фотографии хозяев и посылает их матери. И, мол, пусть не волнуется, все фотографии она прячет в тайнике под тумбочкой, так что хозяева их не найдут и ругаться не будут. Я так понимаю, Блэквуды не одобряли увлечение девушки, поэтому они их и прятала. А еще из текста понятно, что написано письмо было до обвинений, но вполне возможно, что после убийства, потому что девушка упоминает, что уже пару дней не видела хозяйку — ей слишком плохо и она не выходит из комнаты. Да и по дате примерно подходит, — все еще о чем-то размышлял он, и я, кажется, догадываюсь, о чем именно. — Ты думаешь о том, же о чем и я? — криво усмехнулась я, отвлекая его от размышлений.

— И о чем же? — отразили мою улыбку в ответ.