Шорох в кустах

Я сложил шторы в углу и приготовился бежать.

Не помню как я достиг стола, зато помню как жадно съедал все, что на нем лежало. На этот раз я съел столько, что стол едва ли не опустел наполовину. Я потерял над собой контроль, отстранился и посмотрел на свой костюм. Моя рубаха как и галстук, которым я в порыве обжорства вытирал рот, была испачкана в жирных пятнах.

Я ощутил на себе чей-то пронзительный холодный взгляд. Мое тело пробила дрожь. Я стал смотреть по сторонам и было заторопился к дому, когда вновь услышал предупреждающее грозное рычание.

Я сделал один шаг и рычание усилилось, тогда я остановился, поднял руки кверху, как будто запрашивал капитуляцию, и осторожно вернулся к столу. Рычание сразу стихло. Я съел еще несколько жаренных перепелиных крылышек и снова попытался пойти к дому, но рычание тут же возобновилось. Как будто хозяин поместья, требовал чтобы я ел. А тем временем мой живот продолжал расти. И тут меня осенило, что меня откармливают… откармливают на убой?

Мое лицо исказила гримаса ужаса.

Я попятился назад, пытаясь совладать с приступом удушья, который разыгрался на фоне переедания и наверное все-таки страха, мне стало плохо и дурно, я поспешил к пруду в котором плавали лебеди. Я затаился там в кустах и уже оттуда вслушивался в шорохи на аллее. Хозяин поместья подходил к столу, позвякивал серебряными тарелками. Он бродил в нескольких десятках метров от меня, но я так и не смог его разглядеть.

Дом! Дом! Мне нужно срочно попасть в дом. Ах! Как сильно сводит желудок от голода — этот громадный живот, который вырос у меня всего за один день.

Страх все нарастал, судя по солнцу время уже давно перешагнуло за черту обеда. Думаю было около трех или четырех часов по полудню.

Я устремился к дому изо всех сил и тут же почувствовал, насколько трудно мне стало бежать. От затраченных сил голод только нарастал.

Мгновенно пришли ассоциации с хозяином поместья.

А что если эта псина тоже испытывает дикие муки голода, но в отличие от меня, она не ест со стола? Тогда что же она ест? Мои глаза расширились.

Она ждет пока я стану толстым и не смогу убежать.

— Проклятье! Как я сюда попал? Что за неведомая сила определила меня к этому месту?

От мыслей о том, что меня будут есть заживо, подкосились ноги.

Я ворвался в дом схватил импровизированную веревку и побежал в сады, подальше от хозяина поместья. Когда я достиг забора, то едва мог дышать, глаза застилал пот, я посмотрел на руки и ужаснулся, ибо они стали жирными как свиные рульки, а разбухшие пальцы больше походили на сардельки.

— За какой грех я наказан? Святые угодники!

Я добежал до забора с веревкой, но никакого грузика или крюка у меня не нашлось, чтобы перекинуть ее на ту сторону.

Послышался уже знакомый шорох где-то в отдалении, в кустах. Я бросил веревку и стал уходить. Я так напуган. Он следит за мной! Следит! Мне нужно найти подобие крюка, пока еще не стало поздно, пока он еще не решается напасть, тогда бы я смог зацепиться с той стороны за стенку забора.

Но здесь же ничего нет. Ничегошеньки!

Я прислонился спиной к забору и стал думать. Я несколько раз пнул его ногой позади себя и взвыл… не прокатит… слишком толстая стена, мне ее не разрушить.

Я побежал обратно к столу, может быть я смогу раскурочить ручку графина и сделать из нее крюк? Я должен что-то придумать до наступления ночи.

Знаю что идея моя абсурдна, но на безрыбье и рак рыба.

Подбегая к столу я снова почувствовал приступ голода, но есть мне было больше нельзя. Иначе я попросту не смог бы подняться по веревке.

Я схватил графин и попытался оторвать ручку с одной стороны. Все напрасно — для этого нужен как минимум инструмент. Я бросил графин и побежал обратно в сад. Я постоянно оглядывался, мне приходилось все время перемещаться, как загнанному зверю, на этот раз мне повезло — хозяин поместья затаился и не выдавал своего присутствия.

Но я-то знал, что он наблюдает за мной.

Я вернулся к месту где бросил веревку из занавесок. Она лежала на месте, и я этому очень обрадовался. Хотя, что-то внутри меня говорило мне, что хозяин даже не попытался ее спрятать. Наверное он знал больше меня.

Он был уверен в том, что я не смогу сбежать. Однозначненько! Он знал здесь все.

Пускай думает! Пускай себе знает, а я все равно попробую! Я не стану сидеть сложа руки. Если б у него были добрые намеренья, он бы не стал меня пугать. Пускай думает! Мне это все только на руку.

Я осмотрелся в последний раз, прежде чем выломал толстую ветку с яблони. Я оторвал лишние ветки, листья, и вновь услышал рычание.

— Вот он! Объявился!

Хозяину поместья не нравилось то, что я делал. Не стоило злить его.

Не стоило ломать эту чертову ветку!

Но я видел его в окне и его вид повергал меня в ужас.

Я поспешил удалиться на безопасное расстояние. И тут же предпринял две неудачные попытки заброса ветки.

Занавески были слишком тяжелыми, а ветка я бы сказал недостаточно.

Я метал ее много раз, но она даже не долетала до верха. Взлетала она метра на четыре при нужных шести.