— Страшная, — сказала Аркадия. — Вовсе нет, — возразила Бетти. — Страшная, страшная, страшная! — Аркадия вцепилась пальцами в свои щеки. — Не ври мне, Бетти. Ты отлично знаешь, что я страшная. Уродливая, вот что. Ты никогда мне этого не говоришь — и никто не говорит, но я не слепая, не глухая, не дура и отлично всё понимаю.
30 мин, 30 сек 6908
И тут все начали неистово аплодировать — так не приветствовали ни одну из предыдущих конкурсанток, которые в эту минуту стали словно бледными тенями на заднем плане. Девушка в голубом платье победно улыбалась, и её щёки горели розовым румянцем. Бетти непроизвольно сделала шаг назад, потом прижала к лицу горячие ладони и заплакала.
— Что я тебе говорила! — самодовольно заявила Аркадия.
Бетти молчала. Она всё ещё была потрясена. Корона лежала у правой руки её сестры, которая прихорашивалась, сидя перед зеркалом.
Они находились в комнате за сценой, где скрывались участницы до начала конкурса. Сейчас здесь никого не было — после коронации начались медленные танцы, и всех конкурсанток по традиции пригласили на вальс. Аркадия тоже успела покружиться с ведущим, но Бетти, которая не могла более ждать ни минуты, пробилась к сестре и затащила её за сцену.
Аркадия подняла корону и задумчиво покрутила её на пальцах.
— Красивая штука, — сказала она.
— Жаль, что она не из настоящего золота. Впрочем, это только начало. Теперь-то всё пойдёт совсем иначе…
Не оборачиваясь, она через зеркало одарила сестру лучезарной улыбкой. Куда делась её прежняя неприятная бескровная усмешка? Губы у Аркадии нынче стали пухлыми, симметричными и чувственными, и от её улыбки веяло загадкой. Вместо прежнего острого несуразного носа у неё появился капризный, чуть сморщенный носик, придававший лицу неуловимое очарование. Глаза тоже претерпели таинственную трансформацию, обретая глубину и томное сияние, уши стали меньше в размерах и выправились. Даже груди, как заметила Бетти, увеличились в размерах. А волосы, напоминавшие проволоку, теперь струились длинными шелковистыми локонами.
— Объясни мне, — сказала Бетти охрипшим голосом.
— Как ты это сделала?
— Это так важно? Главное — результат. А ты не верила!
— До сих пор не верю. Аркадия, что же это такое? Какой-то фокус? Иллюзия? Ты затуманила нам всем разум?
— Вот, значит, как, сестрёнка, — обиженно протянула она.
— Ты не хочешь признать, что я стала красавицей, и предпочитаешь, чтобы это оказалось обманом? Ну, спасибо тебе.
— Но это невозможно! Никакая косметика, никакие средства не способны на подобные изменения. Это… это волшебство, чудо!
— Ты не веришь в чудеса, Бет? — в глубине новых красивых глаз Аркадии заплясали знакомые до боли огоньки.
— Чудес не бывает, — сказала Бетти.
— Это что-то… другое.
— Брось, сестра, — она встала и вальяжно повернулась к ней.
— Зачем ты всё усложняешь? Просто порадуйся за меня, за этот великолепный вечер, за мою золотую корону. Неужели я многого прошу? Или ты не хочешь принять мою победу, не хочешь, чтобы мне было хорошо?
— Нет, я, конечно, безумно рада за тебя, но…
— Что-то не видно, Бет, — Аркадия небрежно поправила волнистые волосы с золотистыми прожилками.
— Я пойду, потанцую. Уверена, от желающих не будет отбоя. Ах, если бы тот недотёпа Саймон мог сейчас меня видеть…
Она вышла из комнатки, и Бетти осталась одна смотреть на своё отражение в зеркале.
На неё вдруг навалилась безмерная усталость.
«Может, Аркадия и права, — отстранёно подумала она.»
— Какая разница, каким способом она добилась красоты? Возможно, я и правда не могу просто порадоваться за неё, потому что привыкла считать себя выше её — ведь она, хоть и всегда была маленькой умницей, зато я была красивее, и это грело мне душу…«.»
Она вздохнула и повернулась, чтобы последовать за сестрой.
«Безумный вечер. Пойду домой, засну, как убитая. Может, утром это окажется лишь сном…».
Что-то зашевелилось в уголке разума, и Бетти замерла на пороге комнаты.
«Как убитая…».
Что там сказала Аркадия перед тем, как уйти танцевать?
«Ах, если бы тот недотёпа Саймон мог сейчас меня видеть…».
Но ведь он её одноклассник — значит, должен присутствовать на этом рождественском вечере. Откуда Аркадия так уверена, что его не было среди зрителей?
У Бетти вдруг застучали зубы. Она быстрыми шагами вышла из комнаты, обошла сцену и вышла в холл. Здесь царил приятный полумрак, разбавляемый разноцветными огнями с потолка. Лилась спокойная музыка, пары вращались в танце — и в центре внимания, разумеется, была её сестра, вальсирующая с каким-то красавчиком из старших классов. Аркадия смеялась, но из-за мелькания огней смех выглядел гримасой.
«Ни Саймона. Ни Мэри Кросс. Ни Кимберли Уилсон. За этот долгий вечер я не видела их хотя бы краем глаза».
Ну и что, попыталась она успокоить себя. Учащихся много, она могла просто упустить их из поля зрения. Но дрожь, охватывающая всё тело, не прекращалась. Бетти почти бегом покинула холл. Она взбежала вверх по лестнице и направилась в раздевалку для девушек. Здесь никого не было, и она шла вдоль длинных рядов шкафчиков, пока не нашла нужный.
«Аркадия Чемберс».
Шкафчик был закрыт, но Бетти помнила, как ненадежны замки на дверцах. Помнится, парни из её класса без особых усилий могли взломать их силой. Позже (если выясняли, кто это сделал) виновников заставляли оплачивать ремонт в пятикратном размере…
— Что я тебе говорила! — самодовольно заявила Аркадия.
Бетти молчала. Она всё ещё была потрясена. Корона лежала у правой руки её сестры, которая прихорашивалась, сидя перед зеркалом.
Они находились в комнате за сценой, где скрывались участницы до начала конкурса. Сейчас здесь никого не было — после коронации начались медленные танцы, и всех конкурсанток по традиции пригласили на вальс. Аркадия тоже успела покружиться с ведущим, но Бетти, которая не могла более ждать ни минуты, пробилась к сестре и затащила её за сцену.
Аркадия подняла корону и задумчиво покрутила её на пальцах.
— Красивая штука, — сказала она.
— Жаль, что она не из настоящего золота. Впрочем, это только начало. Теперь-то всё пойдёт совсем иначе…
Не оборачиваясь, она через зеркало одарила сестру лучезарной улыбкой. Куда делась её прежняя неприятная бескровная усмешка? Губы у Аркадии нынче стали пухлыми, симметричными и чувственными, и от её улыбки веяло загадкой. Вместо прежнего острого несуразного носа у неё появился капризный, чуть сморщенный носик, придававший лицу неуловимое очарование. Глаза тоже претерпели таинственную трансформацию, обретая глубину и томное сияние, уши стали меньше в размерах и выправились. Даже груди, как заметила Бетти, увеличились в размерах. А волосы, напоминавшие проволоку, теперь струились длинными шелковистыми локонами.
— Объясни мне, — сказала Бетти охрипшим голосом.
— Как ты это сделала?
— Это так важно? Главное — результат. А ты не верила!
— До сих пор не верю. Аркадия, что же это такое? Какой-то фокус? Иллюзия? Ты затуманила нам всем разум?
— Вот, значит, как, сестрёнка, — обиженно протянула она.
— Ты не хочешь признать, что я стала красавицей, и предпочитаешь, чтобы это оказалось обманом? Ну, спасибо тебе.
— Но это невозможно! Никакая косметика, никакие средства не способны на подобные изменения. Это… это волшебство, чудо!
— Ты не веришь в чудеса, Бет? — в глубине новых красивых глаз Аркадии заплясали знакомые до боли огоньки.
— Чудес не бывает, — сказала Бетти.
— Это что-то… другое.
— Брось, сестра, — она встала и вальяжно повернулась к ней.
— Зачем ты всё усложняешь? Просто порадуйся за меня, за этот великолепный вечер, за мою золотую корону. Неужели я многого прошу? Или ты не хочешь принять мою победу, не хочешь, чтобы мне было хорошо?
— Нет, я, конечно, безумно рада за тебя, но…
— Что-то не видно, Бет, — Аркадия небрежно поправила волнистые волосы с золотистыми прожилками.
— Я пойду, потанцую. Уверена, от желающих не будет отбоя. Ах, если бы тот недотёпа Саймон мог сейчас меня видеть…
Она вышла из комнатки, и Бетти осталась одна смотреть на своё отражение в зеркале.
На неё вдруг навалилась безмерная усталость.
«Может, Аркадия и права, — отстранёно подумала она.»
— Какая разница, каким способом она добилась красоты? Возможно, я и правда не могу просто порадоваться за неё, потому что привыкла считать себя выше её — ведь она, хоть и всегда была маленькой умницей, зато я была красивее, и это грело мне душу…«.»
Она вздохнула и повернулась, чтобы последовать за сестрой.
«Безумный вечер. Пойду домой, засну, как убитая. Может, утром это окажется лишь сном…».
Что-то зашевелилось в уголке разума, и Бетти замерла на пороге комнаты.
«Как убитая…».
Что там сказала Аркадия перед тем, как уйти танцевать?
«Ах, если бы тот недотёпа Саймон мог сейчас меня видеть…».
Но ведь он её одноклассник — значит, должен присутствовать на этом рождественском вечере. Откуда Аркадия так уверена, что его не было среди зрителей?
У Бетти вдруг застучали зубы. Она быстрыми шагами вышла из комнаты, обошла сцену и вышла в холл. Здесь царил приятный полумрак, разбавляемый разноцветными огнями с потолка. Лилась спокойная музыка, пары вращались в танце — и в центре внимания, разумеется, была её сестра, вальсирующая с каким-то красавчиком из старших классов. Аркадия смеялась, но из-за мелькания огней смех выглядел гримасой.
«Ни Саймона. Ни Мэри Кросс. Ни Кимберли Уилсон. За этот долгий вечер я не видела их хотя бы краем глаза».
Ну и что, попыталась она успокоить себя. Учащихся много, она могла просто упустить их из поля зрения. Но дрожь, охватывающая всё тело, не прекращалась. Бетти почти бегом покинула холл. Она взбежала вверх по лестнице и направилась в раздевалку для девушек. Здесь никого не было, и она шла вдоль длинных рядов шкафчиков, пока не нашла нужный.
«Аркадия Чемберс».
Шкафчик был закрыт, но Бетти помнила, как ненадежны замки на дверцах. Помнится, парни из её класса без особых усилий могли взломать их силой. Позже (если выясняли, кто это сделал) виновников заставляли оплачивать ремонт в пятикратном размере…
Страница 7 из 9
