Ненависть умирающего человека навсегда остается в мире живых. А иногда она становится чудовищным проклятием, от которого нет спасения. Проклятие страшнее самой смерти…
10 мин, 28 сек 863
Каждый день мы совершаем какие-либо поступки, как хорошие, так и плохие. Но задумываемся ли мы, что каждое наше действие бумерангом вернется к нам? За добро мы получаем счастье, здоровье, любовь, а за зло на нас обрушиваются беды и страдания. Расплата может наступить как в день совершения проступка, так и через много лет.
А иногда на совершившего тяжкий грех человека обрушивается страшное проклятие, которое превращает жизнь этого человека в черный, как безлунная ночь, ужас. Когда возмездие во много раз страшнее злодеяния, и когда смерть становится милостью. Герои этой истории считали себя богами в жизни и никогда не задумывались о последствиях своих действий. Читайте, что из этого вышло.
1996 год. Где-то в Центрально-Черноземном регионе России. Мрачное, серое небо низко нависало над землей, и казалось, вот-вот придавит посадки и размажет проезжающие машины по асфальту. Накрапывал мелкий, противный дождик и, несмотря на то, что был разгар лета, дул северо-западный ветер, всегда приносящий непогоду и сырость. Погода в тот день была прохладной и промозглой, как поздней осенью.
На федеральной трассе показалась Жигули «Шестерка», ехавшая на довольно большой скорости, машина свернула за посадки и далее поехала по грунтовой дороге, грозясь в любую секунду забуксовать в грязище. Отъехав подальше от оживленной трассы, автомобиль остановился, и из него вылезли три бритоголовых, здоровенных хлопца. Поеживаясь от прохлады и кутаясь в свои кожаные куртки, парни обошли машину, и подошли к багажнику.
— Ну, давай, Скелет, отмыкай, — сказал один из парней.
Тот, кого назвали Скелетом, открыл багажник. Взорам парней предстал избитый и окровавленный бомж, лежащий в недрах багажника. Один из бандюков с явным отвращением на лице вытащил на свет божий этого мужчину неопределенного возраста и резким толчком отправил в ближайшую лужу поплавать.
— За что? Что я вам сделал? Что? — Бродяга затравленно смотрел на своих мучителей.
— Заткнись, погань! — Ответил бандит. — Только за то, что ты гнилая, вонючая, вечно пьяная скотина, только за это тебя надо отправить на вечный покой.
Парни считали себя крутыми, богами и думали, что вправе решать судьбы людей. Убивать бездомных было их любимым развлечением: никто их не будет искать, никто их не хватится. Был человек и нет человека. Все трое кинулись избивать несчастного бомжа ногами, втаптывая его в грязь.
— Ну, все, хорош, — сказал один из этих придурков. — Пора его кончать.
В руке преступника блеснул нож-автомат.
— Что скажешь напоследок, а, погань?
Бродяга с огромным трудом поднялся с земли и встал на колени, из разбитого рта вытекала кровь, нос был сломан. Из разломанной грудной клетки доносилось клокотание и булькающие звуки. Мужчина простер руки к небу:
— Будьте же вы прокляты, прокляты на веки, на веки вечные. Гореть вам в геенне огненной. А тебя, сучий ты потрох, — бомж указал пальцем на гопника, стоящего перед ним с ножом. — Да постигнет тебя кара: все твои родные, все, кто тебя породил и кого ты породишь, пусть все умрут в страданиях, как я страдал, так и они будут за твои грехи страдать, похоронишь всех!
Бандитов словно ледяной водой окатило от таких слов, и их всех стала сотрясать мелкая дрожь. Каким-то звериным, шестым чувством они чувствовали, что это не просто слова, сказанные в порыве бессильного гнева, это нечто большее. Николай, стоящий с ножом напротив искалеченного человека, придя в себя, сделал шаг вперед и вонзил нож в горло несчастного, а затем еще раз и еще.
Все было кончено. Бандиты оттащили тело в лесополосу и забросали листьями в надежде, что никто никогда не найдет его. После этого парни решили бросить свои темные делишки, слова умершего не шли у них из головы, и все трое находились под сильным впечатлением. Возвращались гопники домой молча, в полной тишине. Николай думал о матери, он еще не знал, что никогда больше не увидит ее. Вечером возвращающуюся из магазина женщину прямо у подъезда разорвала стая бродячих собак.
15 лет спустяНиколай спешно одевался в прихожей, ему нужно было отвезти старшую дочь, одиннадцатилетнюю Алину, в школу, а младшую, пятилетнюю Таню, в детский сад, а затем и самому мчаться на работу. Резво вскочив в свои ботинки и поцеловав перед уходом жену в сопровождении дочерей, вышел из квартиры. Спустившись на лифте, отец с детьми вышел из подъезда и направился к припаркованной на обочине дороги Ауди. Мотор завелся с полоборота, и машина тихо заскользила между домами, направляясь на главную дорогу.
А иногда на совершившего тяжкий грех человека обрушивается страшное проклятие, которое превращает жизнь этого человека в черный, как безлунная ночь, ужас. Когда возмездие во много раз страшнее злодеяния, и когда смерть становится милостью. Герои этой истории считали себя богами в жизни и никогда не задумывались о последствиях своих действий. Читайте, что из этого вышло.
1996 год. Где-то в Центрально-Черноземном регионе России. Мрачное, серое небо низко нависало над землей, и казалось, вот-вот придавит посадки и размажет проезжающие машины по асфальту. Накрапывал мелкий, противный дождик и, несмотря на то, что был разгар лета, дул северо-западный ветер, всегда приносящий непогоду и сырость. Погода в тот день была прохладной и промозглой, как поздней осенью.
На федеральной трассе показалась Жигули «Шестерка», ехавшая на довольно большой скорости, машина свернула за посадки и далее поехала по грунтовой дороге, грозясь в любую секунду забуксовать в грязище. Отъехав подальше от оживленной трассы, автомобиль остановился, и из него вылезли три бритоголовых, здоровенных хлопца. Поеживаясь от прохлады и кутаясь в свои кожаные куртки, парни обошли машину, и подошли к багажнику.
— Ну, давай, Скелет, отмыкай, — сказал один из парней.
Тот, кого назвали Скелетом, открыл багажник. Взорам парней предстал избитый и окровавленный бомж, лежащий в недрах багажника. Один из бандюков с явным отвращением на лице вытащил на свет божий этого мужчину неопределенного возраста и резким толчком отправил в ближайшую лужу поплавать.
— За что? Что я вам сделал? Что? — Бродяга затравленно смотрел на своих мучителей.
— Заткнись, погань! — Ответил бандит. — Только за то, что ты гнилая, вонючая, вечно пьяная скотина, только за это тебя надо отправить на вечный покой.
Парни считали себя крутыми, богами и думали, что вправе решать судьбы людей. Убивать бездомных было их любимым развлечением: никто их не будет искать, никто их не хватится. Был человек и нет человека. Все трое кинулись избивать несчастного бомжа ногами, втаптывая его в грязь.
— Ну, все, хорош, — сказал один из этих придурков. — Пора его кончать.
В руке преступника блеснул нож-автомат.
— Что скажешь напоследок, а, погань?
Бродяга с огромным трудом поднялся с земли и встал на колени, из разбитого рта вытекала кровь, нос был сломан. Из разломанной грудной клетки доносилось клокотание и булькающие звуки. Мужчина простер руки к небу:
— Будьте же вы прокляты, прокляты на веки, на веки вечные. Гореть вам в геенне огненной. А тебя, сучий ты потрох, — бомж указал пальцем на гопника, стоящего перед ним с ножом. — Да постигнет тебя кара: все твои родные, все, кто тебя породил и кого ты породишь, пусть все умрут в страданиях, как я страдал, так и они будут за твои грехи страдать, похоронишь всех!
Бандитов словно ледяной водой окатило от таких слов, и их всех стала сотрясать мелкая дрожь. Каким-то звериным, шестым чувством они чувствовали, что это не просто слова, сказанные в порыве бессильного гнева, это нечто большее. Николай, стоящий с ножом напротив искалеченного человека, придя в себя, сделал шаг вперед и вонзил нож в горло несчастного, а затем еще раз и еще.
Все было кончено. Бандиты оттащили тело в лесополосу и забросали листьями в надежде, что никто никогда не найдет его. После этого парни решили бросить свои темные делишки, слова умершего не шли у них из головы, и все трое находились под сильным впечатлением. Возвращались гопники домой молча, в полной тишине. Николай думал о матери, он еще не знал, что никогда больше не увидит ее. Вечером возвращающуюся из магазина женщину прямо у подъезда разорвала стая бродячих собак.
15 лет спустяНиколай спешно одевался в прихожей, ему нужно было отвезти старшую дочь, одиннадцатилетнюю Алину, в школу, а младшую, пятилетнюю Таню, в детский сад, а затем и самому мчаться на работу. Резво вскочив в свои ботинки и поцеловав перед уходом жену в сопровождении дочерей, вышел из квартиры. Спустившись на лифте, отец с детьми вышел из подъезда и направился к припаркованной на обочине дороги Ауди. Мотор завелся с полоборота, и машина тихо заскользила между домами, направляясь на главную дорогу.
Страница 1 из 3
