Сила воли

Неприступный, как форт, загадочный, как закрытый город, дом на Нежинской улице в Матвеевском теперь знал каждый. О его форме ходили легенды еще до войны, эстрадные артисты сочиняли памфлеты, а архитекторы мечтали построить нечто подобное. Но получилось далеко не у всех. С семьдесят третьего в Москве возвели еще только один круглый дом — в Раменках, так называемый проект «Колизей».

Одно время власти думали застроить круглыми домами всю Москву — настолько новой и живой казалась архитектура этих зданий. В преддверии Олимпиады-80 городские архитекторы подумывали построить олимпийскую деревню в форме пяти олимпийских колец. Однако интересная затея осталась на бумаге. Власти сочли проект чрезмерно громоздким, дорогим и не слишком интересным внешне. И в чем-то они были правы. Подобный комплекс хорошо смотрелся бы с высоты птичьего полета — тогда видны и кольца, и объем. Обычный же пешеход не мог понять даже задумки. Другое дело — одиноко стоящий круглый дом. Это красиво, а главное — необычно.

Все пространство вокруг форта занимали скучные однотипные коробки. Несмотря на необычную форму, это была такая же обыкновенная панельная девятиэтажка. Ни материалами, ни планировкой квартир она не отличается от тусклых «пеналов» семидесятых годов.

По завершению строительства укреплений форта, Анклав предпринял попытку перевода первых поселенцев, но кровопролития избежать не удалось. Узнав о своей участи, заключенные вырвались на свободу и даже захватили часть оружия, предназначенного для патрулей и дежурных. Разгорелся вооруженный конфликт, но достаточно большое количество профессиональных военных не оставило не малейшего шанса бунтовщикам и через два дня им пришлось сложить оружие под страхом смерти. Уж лучше жить среди мутантов, нежели быть убитым. Впрочем, Александр так не думал.

Строительство форта вовсе не означало, что за каждую провинность будут изгонять. Анклав по-прежнему давал шанс исправиться на работах в мастерских и цехах. Но тех, кто не мог перестать грабить, насиловать и убивать безжалостно изгоняли на поверхность. В первое время в форт отправляли с минимальным запасом еды и всего одним ножом. Но со временем власти смягчили наказание. Поговаривают, что в руки заключенных попало даже стрелковое оружие, и они выполняют какие-то поручения Анклава, что-то ищут на прилегающих территориях. Александра очень беспокоил этот факт, ведь выход из подземного города находился практически рядом с домом, и изгнанные запросто могли устроить засаду, с целью прорыва назад в метро.

— Товарищ полковник, а мы не попадем там в переделку? — поинтересовался Александр.

— Вы имеете ввиду засаду? Нет, вы пойдете другим маршрутом.

— Другим? — он был удивлен, никто не говорил, что есть другой путь.

— Двадцать лет назад, в результате одного из разведывательных выходов на поверхность, погибли все наши разведчики. А один уцелевший попал в карантин из-за поражения неизвестным нам, видимо экспериментальным, биологическим оружием. После его смерти мы были вынуждены законсервировать тот участок. Но проход существует.

От слов полковника Александру стало совсем не по себе. «Неизвестное биологическое оружие? Этого нам еще не хватало».

— Юрий Игоревич. Разрешите поинтересоваться?

— Разрешаю.

— Почему этим не занимается группа быстрого реагирования Сохатого? — он как мог, старался откреститься от этого дела. Ему не хотелось подниматься в район с биологической угрозой.

— Я понимаю ваши чувства. Кто захочет в здравом уме лезть в пекло, но и вы меня поймите, никому другому доверить это дело я не могу. Сохатый не совсем тот, кто нужен для этого задания. Нам не нужны трупы, нам нужен живой академик и его отряд. Если они там конечно.

— А другие? — раз уже Юрий Игоревич раскусил его, то он мог говорить прямо.

— А что другие. «Желтая» группа пропала вместе с академиком. Да и живы ли они?«Зеленая» и«синяя» заняты внутренним патрулированием и обучением пополнения. В последнее время у нас слишком много потерь Александр Андреевич. Твари будто с цепи сорвались, захватывают территории, проявляют активность новые создания. Настали тяжелые времена.

— Мы ведь не знаем местности, — это был его последний довод не идти.

— У вас будет проводник, он прекрасно знает округу и местных обитателей, — полковник нажал на кнопку коммуникатора, раздался женский голос:

— Да Юрий Игоревич?

— Оленька, будьте добры, пригласите Дмитрия.

— Хорошо, — бодрым голосом произнесла Оля и связь прервалась. Через две минуты в дверь постучались.

— Входите Дмитрий.

— Товарищ полковник, по вашему приказу… — начал рапортовать среднего роста, крепко сложенный брюнет. На его волосах виднелась ранняя седина, а ведь на лицо Дмитрию небыло и тридцати. «В наше нелегкое время многие носят эту отметину», — произнес про себя Александр. Это была самая малая плата, которую брал новый мир со смельчаков, решившихся подняться на поверхность. Кто-то платил здоровьем, кто-то внешним видом, самые невезучие отдавали свою жизнь.