В соседней комнате было тихо. Оттуда доносилось только слабое сопение и изредка — скрип кровати, на которой пыталось устроиться поудобнее тяжелое неповоротливое тело. Леночка сидела за монитором, на котором весь вечер сменяли друг друга бесконечные бухгалтерские таблицы, и вздрагивала от каждого раздававшегося с той стороны шороха…
16 мин, 8 сек 6522
Лена засыпала на работе и получала от начальницы один выговор за другим, а после работы ей надо было идти в магазин и тащить домой тяжеленные пакеты с продуктами, а потом готовить ужин и опять выслушивать мамины капризы о том, что ей слишком горячо и невкусно, и жалобы на то, что она так и не научила дочь готовить, а теперь уже не успеет наверстать упущенное. И стоило Леночке прилечь на диван, чтобы хоть немного отдохнуть, матери обязательно именно в тот момент требовалось извиниться за свои упреки и сказать, что дочка не должна все время заниматься ею и что ей обязательно нужно сходить куда-нибудь развеяться и повеселиться. А когда Леночка объясняла, что теперь у нее просто нет ни сил на походы в гости или на дискотеки, ни времени на то, чтобы посмотреть телевизор или послушать свою любимую музыку, мать снова начинала плакать и винить себя в том, что ее болезнь лишает дочь юности и возможности устроить свою личную жизнь. И Лене приходилось, собрав всю свою волю в кулак и едва сдерживаясь, чтобы не сорваться и не закричать, доказывать матери, что ей совсем не хочется никуда ехать и что она вовсе не в обиде на нее за то, что теперь ее жизнь ограничивается работой, домашним хозяйством и беготней по врачам и аптекам.
А теперь все кончилось. На смену ночным истерикам и стоянию в аптечных очередях пришли хлопоты с организацией похорони и поминок, но они дались Леночке легче — ведь она знала, что после них сможет, наконец, отдохнуть. Отдохнуть, успокоиться и начать новую жизнь. В которой обязательно выполнит мамину последнюю просьбу и не будет лишать себя юности.
Она с трудом дождалась, когда машина доедет до кладбища и когда гроб опустят в могилу и закопают, как на иголках высидела затянувшиеся далеко за полночь поминки и едва поверила своему счастью, когда родственники, подруги и коллеги матери, в конце концов, начали расходиться. Каждая из них перед уходом старалась сказать девушке еще что-нибудь утешающее и ободряющее, и Леночке приходилось снова и снова благодарить своих гостей, пряча от них свое сильнейшее желание остаться, наконец, одной.
— Елена, я знаю, что тебе сейчас плохо, — сказала ей прощание самая близкая из подруг матери.
— Но ты не должна зацикливаться на своем горе. Человек создан для счастья, смысл нашей жизни в том, чтобы прожить ее счастливыми, понимаешь? Твоей маме ни за что бы не хотелось, чтобы ты по ней тосковала. Забудь обо всем плохом, поскорее забудь!
— Я знаю, тетя Галя, — тихо ответила Леночка, радуясь, что хоть кто-то из знакомых разделяет ее мысли.
— Мама сама мне об этом говорила. И я не хочу ни на чем зацикливаться… — Вот и правильно, — обняла ее гостья.
— Я понимаю, что тебе это трудно, но, не сомневаюсь — ты справишься.
— Я постараюсь, — еле слышно пообещала Леночка.
От нее не укрылось, что другая ее гостья, старшая сестра Гали Екатерина, бросила на них обеих неодобрительный взгляд и болезненно поморщилась. И когда обе женщины, попрощавшись с Леночкой, вышли на лестницу, девушка не сразу закрыла за ними дверь, а некоторое время стояла возле нее, прислушиваясь к их разговору.
— Галка, ты чему ее учишь? — сердито рявкнула старшая из сестер.
— Что значит «поскорее забудь»?! Ты что, всерьез хочешь, чтобы она забыла Ольгу?!
— Катя, да она и так сама не своя, пусть расслабится! — огрызнулась Галя.
— Ольге уже все равно, а девочке нельзя так сильно переживать!
— Она не из-за Оли переживает, а из-за себя, любимой!
— А ты что, хотела бы, чтобы твой сын после твоей смерти плакал и мучился?!
— Нет, я только не хотела бы, чтобы мой сын вырос черствым и бездушным, как Ленка! И чтобы я ему была настолько безразлична, что он сразу же после похорон обо мне забыл!
Их голоса звонко разносились по лестничной клетке, но они спускались все ниже, и, в конце концов, слова сестер слились в сплошной неразборчивый гул. Леночка захлопнула дверь и вернулась к последним оставшимся гостям — своей собственной подруге Лизе и ее брату Леониду.
— Лена, если что-нибудь понадобится — позвони, мы приедем, — в очередной раз повторила Лиза, застегивая куртку и на секунду приподнимая висящий на зеркале черный платок.
— А хочешь, поехали к нам, у нас переночуешь! Не стесняйся!
— Да не надо ничего, Лизон, я сама справлюсь, — помотала головой Лена.
— Ну смотри, я просто предлагаю! Я думала, вдруг тебе одиноко будет?
— Мне не одиноко. Ты меня за это осуждаешь? — с вызовом спросила Леночка.
— Ой, ну что ты, конечно, нет! — тут же принялась заверять ее приятельница.
— У меня и в мыслях не было! Ты все правильно делаешь, нельзя все время плакать, надо жить дальше. Вон раньше разные дикие племена на похоронах вообще веселились… Ой, ты только не обижайся, пожалуйста, я глупости говорю!
— Да не обижаюсь я, — грустно усмехнулась Леночка, с неудовольствием замечая, что Леонид, слушая болтовню сестры, как-то странно скривился.
А теперь все кончилось. На смену ночным истерикам и стоянию в аптечных очередях пришли хлопоты с организацией похорони и поминок, но они дались Леночке легче — ведь она знала, что после них сможет, наконец, отдохнуть. Отдохнуть, успокоиться и начать новую жизнь. В которой обязательно выполнит мамину последнюю просьбу и не будет лишать себя юности.
Она с трудом дождалась, когда машина доедет до кладбища и когда гроб опустят в могилу и закопают, как на иголках высидела затянувшиеся далеко за полночь поминки и едва поверила своему счастью, когда родственники, подруги и коллеги матери, в конце концов, начали расходиться. Каждая из них перед уходом старалась сказать девушке еще что-нибудь утешающее и ободряющее, и Леночке приходилось снова и снова благодарить своих гостей, пряча от них свое сильнейшее желание остаться, наконец, одной.
— Елена, я знаю, что тебе сейчас плохо, — сказала ей прощание самая близкая из подруг матери.
— Но ты не должна зацикливаться на своем горе. Человек создан для счастья, смысл нашей жизни в том, чтобы прожить ее счастливыми, понимаешь? Твоей маме ни за что бы не хотелось, чтобы ты по ней тосковала. Забудь обо всем плохом, поскорее забудь!
— Я знаю, тетя Галя, — тихо ответила Леночка, радуясь, что хоть кто-то из знакомых разделяет ее мысли.
— Мама сама мне об этом говорила. И я не хочу ни на чем зацикливаться… — Вот и правильно, — обняла ее гостья.
— Я понимаю, что тебе это трудно, но, не сомневаюсь — ты справишься.
— Я постараюсь, — еле слышно пообещала Леночка.
От нее не укрылось, что другая ее гостья, старшая сестра Гали Екатерина, бросила на них обеих неодобрительный взгляд и болезненно поморщилась. И когда обе женщины, попрощавшись с Леночкой, вышли на лестницу, девушка не сразу закрыла за ними дверь, а некоторое время стояла возле нее, прислушиваясь к их разговору.
— Галка, ты чему ее учишь? — сердито рявкнула старшая из сестер.
— Что значит «поскорее забудь»?! Ты что, всерьез хочешь, чтобы она забыла Ольгу?!
— Катя, да она и так сама не своя, пусть расслабится! — огрызнулась Галя.
— Ольге уже все равно, а девочке нельзя так сильно переживать!
— Она не из-за Оли переживает, а из-за себя, любимой!
— А ты что, хотела бы, чтобы твой сын после твоей смерти плакал и мучился?!
— Нет, я только не хотела бы, чтобы мой сын вырос черствым и бездушным, как Ленка! И чтобы я ему была настолько безразлична, что он сразу же после похорон обо мне забыл!
Их голоса звонко разносились по лестничной клетке, но они спускались все ниже, и, в конце концов, слова сестер слились в сплошной неразборчивый гул. Леночка захлопнула дверь и вернулась к последним оставшимся гостям — своей собственной подруге Лизе и ее брату Леониду.
— Лена, если что-нибудь понадобится — позвони, мы приедем, — в очередной раз повторила Лиза, застегивая куртку и на секунду приподнимая висящий на зеркале черный платок.
— А хочешь, поехали к нам, у нас переночуешь! Не стесняйся!
— Да не надо ничего, Лизон, я сама справлюсь, — помотала головой Лена.
— Ну смотри, я просто предлагаю! Я думала, вдруг тебе одиноко будет?
— Мне не одиноко. Ты меня за это осуждаешь? — с вызовом спросила Леночка.
— Ой, ну что ты, конечно, нет! — тут же принялась заверять ее приятельница.
— У меня и в мыслях не было! Ты все правильно делаешь, нельзя все время плакать, надо жить дальше. Вон раньше разные дикие племена на похоронах вообще веселились… Ой, ты только не обижайся, пожалуйста, я глупости говорю!
— Да не обижаюсь я, — грустно усмехнулась Леночка, с неудовольствием замечая, что Леонид, слушая болтовню сестры, как-то странно скривился.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 5
