Симби и Сатир Тёмных джунглей

Немного погодя Симби, их предводительница, живо встрепенулась и наклонилась к земле. Она подхватила пригоршню грязи и вернулась туда, где остался костер, а все остальные следили за ней, гадая, что она собирается сделать. А Симби высушила грязь на огне, и грязь немедленно превратилась в пыль — особенно когда Симби растерла ее, — и она (Симби) швырнула пыль вверх. Она швырнула ее (пыль) вверх изо всех своих сил, но, увы, вотще, потому что, когда она швырнула ее, не было сильного попутного ветра и пыль бессильно осела у ее ног.

Тогда, видя, что ничего у них не выходит, Кадара предложила еще один выход.

— Поскольку нам совершенно ясно, что сильного ветра сейчас нет, — раздумчиво сказала она, — нужно швырнуть к небу легкий листок, и куда он полетит, там запад, а значит, и наша деревня.

— Превосходно! Ты права и разумна, Кадара, — с увлечением воскликнули остальные беженки. А Бако, которая была среди них двойняшкой своей сестры на манер сиамской, подошла к дереву и сорвала с ветки лист. И она швырнула этот листок вверх. Она зашвырнула его высоко, но сильного ветра в то утро не было, а слабое дуновение рассветного воздуха понесло легкий лист вдоль Дороги Смерти, которую все они в мыслях отвергли как путь домой, или в их деревни, считая, что это гибельный путь. А потом вдруг подул настоящий ветер — туда же, куда уносило листок; и в то же мгновение показалось солнце — оттуда, куда уходила дорога, а ветер гнал по ней все, что можно.

Заметивши обстоятельства, противные их желаниям, они столпились невдалеке от костра. И они внимательно смотрели на небо, чтобы уточнить, с какой стороны восход. Но поняли, что солнце все-таки поднималось там, куда уходила Дорога Смерти.

— Мне кажется, ветер, который несет вдоль дороги все, что можно, дует вовсе не на запад. А раз так, то я отнюдь не уверена, что Дорога Смерти ведет в нашу деревню, — горестно поведала своим спутницам Симби.

— Ветер несет все, что можно, вдоль Дороги Смерти именно потому, что она приведет нас домой, — возразила Симби безымянная беженка.

— Солнце и ветер обманывают наши чувства, а значит, верить им (солнцу с ветром) нельзя, и дорога, по которой лежит, как они указывают, наш путь домой, ведет совсем в другую сторону, — вкрадчиво объявила Бако.

— Она ведет к смерти, — поддержала подругу Рэли.

— А это означает, что все мы через несколько дней умрем, — веско обронила Сэла.

— Да, но если мы не пойдем по Дороге Смерти, то где же нам тогда идти? Ведь в окрестных непролазно густых и колючих чащобах кишмя кишат лиходейские лешие существа и ядовитые змеи, которые выгнали нас на эту гиблую дорогу, — пояснила всем Кадара.

Ее пояснение заставило беженок в тяжком раздумье покачать головами. Минут через пять опечаленных размышлений Симби, их предводительница, мягко спросила:

— Так что же нам остается: помирать или пропадать прямо здесь; раз мы отвергаем и лесное путешествие, и путь по Дороге Смерти?

— Что-нибудь одно: погибель или могила — неминуемо нас тут ждет, — спокойно сказала Сэла.

— Мы дошли до предела, — горестно заключила Рэли.

— В том-то и дело, — подытожили беженки.

Но едва они заключили и подытожили разговор — к десяти часам по дневному времени, — Бако ввергла их в устрашенное изумление. Она схватила продолговатый булыжник и стала жестоко им всех избивать, а особенно жестоко и беспощадно — Симби, словно бы неожиданно потерявши рассудок. Она, Бако, была от рождения двойняшка своей сестры по-сиамски. Когда битье им стало невмоготу, а вырвать булыжник они не смогли, страх погнал их — всех до единой и против желания — по Дороге Смерти. Но Бако не отставала, потому что не уставала. Так продолжилось путешествие беженок по отвергнутой, или ужасной, дороге.

Бако гнала их весь день до вечера и только к ночи наконец приустала. Они-то устали раньше, чем Бако, — да разве под ударами булыжника отдохнешь?

Как только Бако приустала и села, беженки тоже устало присели. А заметивши, что к Бако вернулся разум, Рэли опасливо спросила ее:

— Может, ты все-таки скажешь нам, Бако, из-за чего тебе пришло в голову бить нас булыжником?

Бако, прежде чем ответить Рэли, обратилась к беженкам со словами раскаяния. А когда раскаялась, откровенно сказала:

— Кое-кто из вас прекрасно знает, что я двойняшка своей сестры, которая родилась одновременно со мной и тоже моя двойняшка — мы обе с ней двойняшки по рождению, или близнецы по-сиамски, — а била я вас потому, что наша общая матушка или кто-то другой у нас в деревне бил мою сестру. Когда она чувствует боль от побоев и проч, меня здесь тоже мучает боль и проч. Любые ее чувства мгновенно передаются мне — хоть на самый дальний край света, — и все, что случается с ней, случается и со мной. Если она, к примеру, что-нибудь украдет, придется украсть и мне. Поэтому я заранее прошу у вас прощения за неправедные поступки или грубые выходки — вам следует принимать их без гнева и жалоб.

Вот что поведала беженкам Бако — точная двойняшка своей сестры по рождению, или ее сестра-близнец по-сиамски.