Симби и Сатир Тёмных джунглей

Несколько рыбаков взвалили гроб на головы и пошли, в сопровождении остальных, к реке. Но когда они пробирались через центр города, их неожиданно окликнула стража. Вместо того чтоб спокойно остановиться и объяснить стражникам, как был найден гроб, они его бросили, а сами удрали — все до единого — от страха, или ареста.

И стражники доставили этот гроб королю. Король с вождями, увидевши Симби, страшно перепугались и ужасно заудивлялись, как это живая девушка (Симби) могла попасть в заколоченный гроб.

Они разрешили ей встать из гроба и спросили, кем она туда заколочена. Но ей, полумертвой, было не до ответов. Сначала она отдышалась и рассказала освободителям, как попала в гроб. После этого он (король) приказал, чтоб Симби дали еды и воды. Он решил про себя, что, когда она отдохнет, или возврачуется в здоровое состояние, ее присоединят к остальным рабам, которых жертвовали его голове, когда подступало подходящее время. Потому что он жертвовал своей голове — от жажды продления собственной жизни — более двух тысяч рабов ежегодно. Король приносил эту жертву рабами в особом святилище для своих богов, специально построенном по его приказу.

И Симби опять оказалась в рабстве, среди других королевских рабынь, которых король приобрел до нее. Они работали в ожидании срока, когда их пожертвуют голове короля перед богами приречного города.

Только грешники жили в этом городе. Они были язычники. Они поклонялись своим божествам не птицами и животными, а только рабами.

Но главное, Симби с изумлением обнаружила, что ее подруги жили среди рабынь. И Рэли, и Сэла, и Кадара, и Бако. Сэлу и Рэли украли в девичестве, совсем незадолго до похищения Симби, а Бако с Кадарой — в детские годы, то есть гораздо раньше, чем Симби.

Подруги радостно обняли друг друга, и после объятий Симби спросила:

— Как вы все ухитрились оказаться в одном городе?

— Нас всех похитил Дого и продал сюда, — печально ответили четыре подруги.

— Меня тоже похитил Дого, с перекрестка дорог у нашей деревни, — сказала им Симби, — а потом продал в город, где мне пришлось лечь за песню в гроб, который швырнули с берега в реку.

— Дого, похоже, продает сюда почти всех украденных детей, — зорко заметила Бако.

— А как поживала моя двойняшка-сестра, когда ты видела ее последний раз?

— О, твоя сестра и матушка жили весьма неплохо, когда я видела их последний раз. Хотя их все еще мучила горькая грусть по твоей утрате, — ответила Симби.

— Хотела бы я знать, как изловчился Дого похитить тебя у твоей столь состоятельной матушки, — поинтересовалась Рэли.

— Спасибо, Рэли, это и правда занимательный вопрос, — ответила Симби.

— Я, видишь ли, утомилась от богатств моей состоятельной матушки. Меня пресытила зажиточная свобода, или свободная жизнь, даруемая богатством. Мне захотелось познать бедность и бедствия, чтобы испытать лишения от них, и я поведала об этом своей матушке. А когда она отказалась открыть мне значение прельстивших меня слов, я приготовила жертву, которая помогла бы мне это узнать, и вынесла ее на перекресток трех дорог, откуда Дого, не теряя даром времени, похитил меня.

Рэли и три остальные подруги вскричали от изумления перед желаньями Симби. Они сурово укоряли ее. Но были счастливы от нечаянной встречи.

Рабы жестоко трудились на короля, а он не кормил их по многу дней, считая козлами и козами отпущений.

— О-хо-хо, оказывается, бедность и бедствия куда тяжелей того, что юной девушке вроде меня стоит стремиться познать. И ведь матушка предостерегала меня против таких устремлений, — замученно сказала однажды Симби, когда и она, и ее подруги заработались до полусмерти в рабстве у короля.

— Ах-ха! Так, значит, тебя уже предостерегали от познания бедности и бедствий? — ошарашенно спросила Бако.

— О да, — печально ответила Симби.

— Но ты пресытилась радостями и проч, которые получала от богатств твоей состоятельной матушки! — ошеломленно переспросила Кадара.

— В том-то и дело. Правда, я уже осознала свою глупую ошибку, — сказала Симби.

— Вот-вот, Симби, ты, безусловно, создала своими собственными руками все твои беспрестанные лишения от бедности и бедствий, — добавила Сэла, вспомнивши про себя множество богатств у матушки Симби.

— Увы! Приходится это признать, — серьезно отозвалась Симби.

— И заметь, что всех нас через несколько дней должны принести в жертву голове короля, — напомнила ей Рэли.

— Где же выход? Как мне, по-твоему, избавиться от всех моих бедствий? — смиренно спросила Симби у Рэли.

— Выход? — изумилась Рэли.

— Ну да, — пробормотала Симби.

— Поверь мне, Симби, у нас нет отсюда выхода. Ты уже ввергла себя в бедность, бедствия и проч. Я должна напомнить тебе, что «человеку, который сверзился в реку, поздно ерзать от страха замерзнуть», а у твоей матушки скоплены большие богатства, но они пресытили тебя, и ты предпочла получить вместо радостей зажиточной жизни всевозможные лишения от бедности и бедствий. Так что тебе теперь нечего бояться, — коротко разъяснила Симби Кадара.

Услышавши это, Симби вздохнула: