Симби была дочка зажиточной женщины, и она была единственный ребенок у матери. Ей совершенно не приходилось работать, она только ела, после еды купалась и носила самые дорогие одежды. К тому же она была такой замечательной певицей, что могла своим пением оживить мертвеца, и красивейшей девушкой у себя в деревне.
135 мин, 57 сек 18196
И вот король повелел рабыням, каждой отдельно и справа налево, петь свою песню до предсмертной ноты, чтобы обезглавливать их всех с песнопеньями. Потому что он должен был обезглавить их сам, когда у каждой кончится песня.
Ну, и рабыни поневоле запели — первая та, что стояла справа. Как только песня приблизилась к завершению, король своеручно обезглавил рабыню, а его приближенные, приподнявши тело, полили кровью из перерубленной шеи головы богов и голову короля. Король обезглавливал всех рабынь подряд, пока не настала очередь Симби, стоявшей правее своих подруг — Рэли, Сэлы, Кадары и Бако, — которые в свою очередь стояли правее, чем все остальные жертвенные рабыни родом из разных чужедальних земель.
И Симби, по умению замечательно петь — еще до кражи от состоятельной матушки, — запела длинную печальную песню. А в ней (песне) повторялись слова, которые Симби не уставала петь: «Сжалься, король, и даруй нам жизнь!»
— Ха! А-хха-а! Разве тебе не ведомо, что сегодня в полночь ты стала рабыней этих богов? — вскричали король и его вожди.
— О, избавьте, вожди, нас от этих богов!
— Ха! Ахха-а! Послушайте-ка, вожди, о чем она просит! — воскликнул король, обратившись к вождям.
А потом и король, и его приближенные, и простые подданные — из-за двери святилища, потому что им вход в святилище запрещен, — песенно отозвались на просьбу Симби:
— Слушайте! Слушайте! Она просит вождей, чтоб ее отпустили живую и с головой. Но ей неведомо, что нынешней полуночью она превратилась в рабыню богов, которые отведают — через несколько минут — крови от ее обезглавленного тела: для этого-то его (ее тело) и обезглавят.
Услышавши их ответ, Симби не растерялась. Она, наоборот, собрала все силы и мигом запела танцевальную песню.
Но едва она запела танцевальную песню, король, вожди, именитые горожане и простые подданные за дверью святилища, сразу же растеряв свои здравые чувства, пустились плясать — кто здесь, кто там — с громкими кликами и счастливыми воплями.
Они танцевали, все разом и вместе, а Симби спрашивала себя в уме, как бы ей понадежней спастись от смерти.
«Если б я послушалась предостережения матушки, ничего подобного со мной не случилось бы, — мысленно говорила она себе.»
— Увы и ах! Сегодня среди полуночи мне предстоит умереть. А потом мой дух отправится к матушке и сообщит ей, что меня принесли в жертву богам Города Грешников«, — с глубокой болью печаловалась она.»
Тут-то вот ей пришло вдруг на ум выхватить меч из рук короля, которым он (король) отрубал — пока не настала очередь Симби, — головы обреченным на смерть рабыням.
— Ура! Ура! Ура! — радостно восклицал, танцуя, король.
— Я счастлив, потому что мои боги и голова приняли приготовленное для них жертвоприношение, а значит, исполнят все мои молитвы. Ведь иначе эта рабыня (Симби) не запела бы такую празднично-танцевальную песню, — с радостью объяснял король приближенным.
Но едва король с вождями и проч. в ликующем танце приблизился к Симби, она, лежавшая перед ними (богами), пока король с приближенными танцевали, вскочила и вырвала королевский меч, так что король не успел ее обезглавить. А она решительно обезглавила короля, некоторых вождей и проч. из тех, кто пытался поймать ее, чтобы убить. Увидевши это, остальные вожди, именитые горожане и простые люди, которые танцевали за дверями святилища — кто там, кто сям, — пришли в замешательство.
Пока они мешали друг другу и недругу, а недруг другому недругу или другу, Симби с оставшимися в живых рабынями выбралась из святилища, чтоб найти убежище. Заметивши, что убежища поблизости нет, они побежали по первой же тропке с надеждой найти убежище в отдаленье — на случай, если бы за ними погнались вышедшие из танцевального замешательства горожане. Симби по-прежнему держала меч, которым убила короля и проч. Так она избавила от жертвенной смерти себя и около девяти рабынь, среди которых были ее подруги — Кадара, Бако, Рэли и Сэла.
Они бежали во всю свою прыть примерно с час, а когда утомились, то отправились дальше медленным шагом. Они шагали до скончания дня, но им не встретились ни путница или путник, ни селение или город, и тогда они сели и, конечно же, сгрудились в тесный кружок, потому что были, как и прежде, настороже, ожидая возможной погони — для их убийства — от мстительных жителей Города Грешников.
Но вспомнили горожан из Города Грешников, которые обязательно постараются их прикончить — в отмщение за содеянное в грешном святилище, — и решили не возвращаться, а вперед идти не решались и вот горевали на Дороге Смерти.
Погоревав минут пять, Симби заговорила — потерянно задала свой первый вопрос:
— Так я уже дух, Бако? Ведь мне вроде помнится, что в прошлую ночь меня обезглавил король Города Грешников.
Ну, и рабыни поневоле запели — первая та, что стояла справа. Как только песня приблизилась к завершению, король своеручно обезглавил рабыню, а его приближенные, приподнявши тело, полили кровью из перерубленной шеи головы богов и голову короля. Король обезглавливал всех рабынь подряд, пока не настала очередь Симби, стоявшей правее своих подруг — Рэли, Сэлы, Кадары и Бако, — которые в свою очередь стояли правее, чем все остальные жертвенные рабыни родом из разных чужедальних земель.
И Симби, по умению замечательно петь — еще до кражи от состоятельной матушки, — запела длинную печальную песню. А в ней (песне) повторялись слова, которые Симби не уставала петь: «Сжалься, король, и даруй нам жизнь!»
— Ха! А-хха-а! Разве тебе не ведомо, что сегодня в полночь ты стала рабыней этих богов? — вскричали король и его вожди.
— О, избавьте, вожди, нас от этих богов!
— Ха! Ахха-а! Послушайте-ка, вожди, о чем она просит! — воскликнул король, обратившись к вождям.
А потом и король, и его приближенные, и простые подданные — из-за двери святилища, потому что им вход в святилище запрещен, — песенно отозвались на просьбу Симби:
— Слушайте! Слушайте! Она просит вождей, чтоб ее отпустили живую и с головой. Но ей неведомо, что нынешней полуночью она превратилась в рабыню богов, которые отведают — через несколько минут — крови от ее обезглавленного тела: для этого-то его (ее тело) и обезглавят.
Услышавши их ответ, Симби не растерялась. Она, наоборот, собрала все силы и мигом запела танцевальную песню.
Но едва она запела танцевальную песню, король, вожди, именитые горожане и простые подданные за дверью святилища, сразу же растеряв свои здравые чувства, пустились плясать — кто здесь, кто там — с громкими кликами и счастливыми воплями.
Они танцевали, все разом и вместе, а Симби спрашивала себя в уме, как бы ей понадежней спастись от смерти.
«Если б я послушалась предостережения матушки, ничего подобного со мной не случилось бы, — мысленно говорила она себе.»
— Увы и ах! Сегодня среди полуночи мне предстоит умереть. А потом мой дух отправится к матушке и сообщит ей, что меня принесли в жертву богам Города Грешников«, — с глубокой болью печаловалась она.»
Тут-то вот ей пришло вдруг на ум выхватить меч из рук короля, которым он (король) отрубал — пока не настала очередь Симби, — головы обреченным на смерть рабыням.
— Ура! Ура! Ура! — радостно восклицал, танцуя, король.
— Я счастлив, потому что мои боги и голова приняли приготовленное для них жертвоприношение, а значит, исполнят все мои молитвы. Ведь иначе эта рабыня (Симби) не запела бы такую празднично-танцевальную песню, — с радостью объяснял король приближенным.
Но едва король с вождями и проч. в ликующем танце приблизился к Симби, она, лежавшая перед ними (богами), пока король с приближенными танцевали, вскочила и вырвала королевский меч, так что король не успел ее обезглавить. А она решительно обезглавила короля, некоторых вождей и проч. из тех, кто пытался поймать ее, чтобы убить. Увидевши это, остальные вожди, именитые горожане и простые люди, которые танцевали за дверями святилища — кто там, кто сям, — пришли в замешательство.
Пока они мешали друг другу и недругу, а недруг другому недругу или другу, Симби с оставшимися в живых рабынями выбралась из святилища, чтоб найти убежище. Заметивши, что убежища поблизости нет, они побежали по первой же тропке с надеждой найти убежище в отдаленье — на случай, если бы за ними погнались вышедшие из танцевального замешательства горожане. Симби по-прежнему держала меч, которым убила короля и проч. Так она избавила от жертвенной смерти себя и около девяти рабынь, среди которых были ее подруги — Кадара, Бако, Рэли и Сэла.
Они бежали во всю свою прыть примерно с час, а когда утомились, то отправились дальше медленным шагом. Они шагали до скончания дня, но им не встретились ни путница или путник, ни селение или город, и тогда они сели и, конечно же, сгрудились в тесный кружок, потому что были, как и прежде, настороже, ожидая возможной погони — для их убийства — от мстительных жителей Города Грешников.
Глава пятая. На дороге смерти
А потом они поняли, что стоят не на тропке, а на Дороге Смерти, и в страхе осели, думая, не возвратиться ли им назад, чтобы отыскать безопасную тропку, или надежную дорогу домой.Но вспомнили горожан из Города Грешников, которые обязательно постараются их прикончить — в отмщение за содеянное в грешном святилище, — и решили не возвращаться, а вперед идти не решались и вот горевали на Дороге Смерти.
Погоревав минут пять, Симби заговорила — потерянно задала свой первый вопрос:
— Так я уже дух, Бако? Ведь мне вроде помнится, что в прошлую ночь меня обезглавил король Города Грешников.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 9 из 37
