Фандом: Гарри Поттер. Если жизнь идёт слишком ровно, самое время проверить пульс.
18 мин, 11 сек 13343
И как насчёт женщин? Повинуясь внезапному порыву, Люциус аппарировал на крыльцо к Шерри, секретарю, личному помощнику и девушке с самой белой кожей, какой ему только доводилось касаться. Света в окнах не было. «Что если её нет дома? Или она уже спит?» Люциус переминался с ноги на ногу. Впрочем, если бы Шерри спала или — кто знает? — была сейчас с кем-то другим, это неплохо подточило бы версию Фенрира…
— Люциус?
Дверь отворилась, и на пороге возникло неземное видение в бирюзовых шелках.
— Что ты здесь делаешь?
— Да так, — он виновато улыбнулся. — Зашёл кое-что спросить. Ведь можно?
— Конечно, — в тёмных глазах отразилась тревога. Она зябко запахнула халат, спрятав руки в рукавах.
— Почему ты согласилась со мной… — он сделал паузу, не зная, как сказать, как обозначить. Люциус не любил грубых и однозначных слов, после которых нет пути назад. Но не в этом ли была его проблема? — … переспать? — закончил он, будто кидаясь в пропасть.
Она удивлённо моргнула. Слегка улыбнулась. «Сейчас она рассмеётся, а я развернусь и уйду, проклиная себя, что так опозорился из-за какого-то сумасшедшего оборотня». Но вместо того, чтобы расхохотаться, Шерри взяла его за отвороты мантии и втянула в тёмную глубь коридора.
Люциус почувствовал её язык в своём ухе, а мгновение спустя, сквозь шорох непрекращающейся борьбы с пуговицами и застёжками, шёпот:
— Потому что ты мой начальник. Потому что я люблю сильных и властных мужчин. Потому что ты смотрел на меня так, будто хочешь съесть. Потому что я знаю, что весь отдел сплетничает об этом, когда я прохожу мимо…
С каждым словом она увлекала его всё дальше в наполненные тьмой глубины дома. Через коридор, через гостиную, в неосвещённую бездну спальни. И только падающие предметы одежды, будто хлебные крошки, отмечали путь. Последним сдался её шёлковый пеньюар.
«Если это не настоящее, то я не знаю, что тогда».
С этой мыслью, ещё слыша в ушах отголоски собственного крика, Люциус заснул.
Утренний свет струился из окна мощным потоком. Птицы за окном надрывались, будто пытаясь перекричать друг друга. Потянувшись и вновь закутываясь в простыню, Люциус рассеяно пытался припомнить, какой сегодня день недели. По всему выходило, что будний. А это означало, что он должен был быть в Министерстве. Но летом светает рано…
Люциус, щурясь от яркого света, нашарил на тумбочке часы.
07:07
— горело на циферблате.
Из протокола осмотра места происшествия:
«Труп мага, возраст — около 45 лет.»
Предварительная причина смерти: выстрел в голову.
Смерть признана подозрительной, проводится расследование«.»
— И что вы думаете по этому поводу, доктор Смит?
Белокурая женщина, сидевшая рядом с изголовьем кровати, нервно сжала в руках сумочку.
— Есть надежда, что он поправится?
— Именно поэтому я и позвал вас, миссис Малфой. До сих пор мы не были уверены, но теперь можем с уверенностью сказать, что в состоянии вашего мужа наметились заметные улучшения. Активность магического поля повышается с каждым часом, и мы можем ожидать, что он придёт в себя… с минуты на минуту.
Нарцисса Малфой просветлела лицом. Она сжала лежавшую поверх одеяла руку Люциуса, бережно поглаживая его пальцы.
— У нас всё получится, — улыбнулась она. — Доктор, я вам верю.
Она снова перевела взгляд на Люциуса и едва ли не вскрикнула: он медленно приоткрыл сначала один глаз, а потом другой. Правда, сейчас же их закрыл, словно утомившись.
— Доктор! Вы это видели! Ох, Мерлин!
— Как я и говорил, пациент идёт на поправку, — ухмыльнулся врач.
«Проявил признаки выхода из комы. Зрачковый рефлекс полностью восстановился. Время: 10:10».
— Доктор, я знаю, так говорить — ужасно, но… Я уже не верю в то, что он когда-нибудь проснётся, а лечение так дорого, и оплата счетов…
Женщина, сидевшая в изголовье кровати, всё ещё была миловидна, но следы усталости и выпавших на её долю несчастий как будто стёрли с лица все краски, делая его бесцветной восковой маской. Белокурые волосы, стянутые в пучок, едва ли отличались цветом от желтовато-бледной кожи.
Доктор снял очки и принялся задумчиво крутить их в пальцах.
— Я не должен говорить такое, но вам я посоветовал бы отключить аппарат. Знаете, ещё вчера я принялся бы вас отговаривать, но… Всегда есть признаки. Когда человек борется — и когда он оставил борьбу.
— Мой Джон никогда не оставил бы борьбу, — срывающимся голосом прервала его она. — Он всего добился сам, своими руками. Он перебрал каждую вторую крышу в Лидсе и починил каждый третий забор! А какой он был фантазёр… — по её щекам заструились слёзы. — Всегда говорил, что когда мы купим большой дом, и он сам его отремонтирует, то там обязательно будет сад. И павлины. Как в «Тысяча и одной ночи». Такие люди не сдаются. Скажите же, доктор, ведь не сдаются, правда?
«Время смерти: 08:08»
— Доктор?
— Люциус?
Дверь отворилась, и на пороге возникло неземное видение в бирюзовых шелках.
— Что ты здесь делаешь?
— Да так, — он виновато улыбнулся. — Зашёл кое-что спросить. Ведь можно?
— Конечно, — в тёмных глазах отразилась тревога. Она зябко запахнула халат, спрятав руки в рукавах.
— Почему ты согласилась со мной… — он сделал паузу, не зная, как сказать, как обозначить. Люциус не любил грубых и однозначных слов, после которых нет пути назад. Но не в этом ли была его проблема? — … переспать? — закончил он, будто кидаясь в пропасть.
Она удивлённо моргнула. Слегка улыбнулась. «Сейчас она рассмеётся, а я развернусь и уйду, проклиная себя, что так опозорился из-за какого-то сумасшедшего оборотня». Но вместо того, чтобы расхохотаться, Шерри взяла его за отвороты мантии и втянула в тёмную глубь коридора.
Люциус почувствовал её язык в своём ухе, а мгновение спустя, сквозь шорох непрекращающейся борьбы с пуговицами и застёжками, шёпот:
— Потому что ты мой начальник. Потому что я люблю сильных и властных мужчин. Потому что ты смотрел на меня так, будто хочешь съесть. Потому что я знаю, что весь отдел сплетничает об этом, когда я прохожу мимо…
С каждым словом она увлекала его всё дальше в наполненные тьмой глубины дома. Через коридор, через гостиную, в неосвещённую бездну спальни. И только падающие предметы одежды, будто хлебные крошки, отмечали путь. Последним сдался её шёлковый пеньюар.
«Если это не настоящее, то я не знаю, что тогда».
С этой мыслью, ещё слыша в ушах отголоски собственного крика, Люциус заснул.
Утренний свет струился из окна мощным потоком. Птицы за окном надрывались, будто пытаясь перекричать друг друга. Потянувшись и вновь закутываясь в простыню, Люциус рассеяно пытался припомнить, какой сегодня день недели. По всему выходило, что будний. А это означало, что он должен был быть в Министерстве. Но летом светает рано…
Люциус, щурясь от яркого света, нашарил на тумбочке часы.
07:07
— горело на циферблате.
Из протокола осмотра места происшествия:
«Труп мага, возраст — около 45 лет.»
Предварительная причина смерти: выстрел в голову.
Смерть признана подозрительной, проводится расследование«.»
— И что вы думаете по этому поводу, доктор Смит?
Белокурая женщина, сидевшая рядом с изголовьем кровати, нервно сжала в руках сумочку.
— Есть надежда, что он поправится?
— Именно поэтому я и позвал вас, миссис Малфой. До сих пор мы не были уверены, но теперь можем с уверенностью сказать, что в состоянии вашего мужа наметились заметные улучшения. Активность магического поля повышается с каждым часом, и мы можем ожидать, что он придёт в себя… с минуты на минуту.
Нарцисса Малфой просветлела лицом. Она сжала лежавшую поверх одеяла руку Люциуса, бережно поглаживая его пальцы.
— У нас всё получится, — улыбнулась она. — Доктор, я вам верю.
Она снова перевела взгляд на Люциуса и едва ли не вскрикнула: он медленно приоткрыл сначала один глаз, а потом другой. Правда, сейчас же их закрыл, словно утомившись.
— Доктор! Вы это видели! Ох, Мерлин!
— Как я и говорил, пациент идёт на поправку, — ухмыльнулся врач.
«Проявил признаки выхода из комы. Зрачковый рефлекс полностью восстановился. Время: 10:10».
— Доктор, я знаю, так говорить — ужасно, но… Я уже не верю в то, что он когда-нибудь проснётся, а лечение так дорого, и оплата счетов…
Женщина, сидевшая в изголовье кровати, всё ещё была миловидна, но следы усталости и выпавших на её долю несчастий как будто стёрли с лица все краски, делая его бесцветной восковой маской. Белокурые волосы, стянутые в пучок, едва ли отличались цветом от желтовато-бледной кожи.
Доктор снял очки и принялся задумчиво крутить их в пальцах.
— Я не должен говорить такое, но вам я посоветовал бы отключить аппарат. Знаете, ещё вчера я принялся бы вас отговаривать, но… Всегда есть признаки. Когда человек борется — и когда он оставил борьбу.
— Мой Джон никогда не оставил бы борьбу, — срывающимся голосом прервала его она. — Он всего добился сам, своими руками. Он перебрал каждую вторую крышу в Лидсе и починил каждый третий забор! А какой он был фантазёр… — по её щекам заструились слёзы. — Всегда говорил, что когда мы купим большой дом, и он сам его отремонтирует, то там обязательно будет сад. И павлины. Как в «Тысяча и одной ночи». Такие люди не сдаются. Скажите же, доктор, ведь не сдаются, правда?
«Время смерти: 08:08»
— Доктор?
Страница 5 из 5
