— Завтра, в Святой День, исчезнешь ты с лица земли, нечестивый. Зачем бродишь ты по миру, вводя людей во Грех?
14 мин, 14 сек 356
— Я не понимаю Вас! — она испуганно опустила глаза, но не захотела отступать от него даже на шаг.
Он грустно усмехнулся:
— Может быть когда-нибудь. Зачем ты скрываешь свою красоту?
Джеланна коснулась платка, скрывавшего её чудесные волосы.
— Потому что Грех показывать её. Это вызывает у мужчин грешные мысли, — она замешкалась. — Так, кажется, говорят святые отцы.
— Мужчины боятся Греха, и растят его в себе, как и вообще люди. Я уже говорил это Епископу, — задумчиво Демон сделал какой-то жест красивыми пальцами.
Платок упал к ногам Джеланны, и длинные волосы каскадом полились по её плечам.
Чёрный Жемчуг Ночи улыбнулся, глядя на смутившуюся девушку.
— Скажи, дитя, разве Грех обладать тем, чем одарил тебя Отец Всего Сущего. И если люди не имеют сил, наслаждаясь, не забывать о Высшем, называя потому Дары Злом, то это лишь из-за слабости, которую они получили, закрыв себя от самих себя.
Он протянул ей раскрытую ладонь, и она вложила в неё свою, ощутив в прохладных пальцах огонь, бьющийся в глубине его глаз.
А вкус его губ был вкусом Вина Причащения.
— Ты чего такой грустный, брат храмовник? — насмешливо поинтересовался толстый монах, отставляя в сторону огромную кружку пива.
— Неважно, — отмахнулся молодой рыцарь, мрачно уставившись в стакан с вином.
Какой-то ремесленник из-за соседнего стола обсуждал Чудо на площади, произошедшее довольно давно, и нёс какую-то чепуху о Блаженной Джеланне.
Монах подмигнул воину:
— А с девушкой-то действительно что-то не так. Ходит в струящихся одеждах, с распущенными волосами-ни дать, ни взять ведьма! — и болтает что-то о Господе. Если бы я не знал о Чуде, я б точно сказал, что в неё демон вселился!
— Молчи, несчастный! — простонал храмовник. — Я не знаю, что. Она всегда ждёт кого-то. А ведь я люблю её! — он провёл руками по лицу, да так и замер, не отнимая ладоней.
— А говорят, её видели на метле недавно. нагой! — заявил кто-то справа.
— Да, а вокруг резвились бесы! — недоверчиво засмеялся ремесленник.
— Но ведь ей Господь Чудо подарил! — возразил ещё какой-то монах.
— Хватит! — рыцарь резко поднялся.
Всё затихло, и лишь старый нищий в углу у горящего очага писклявым голоском напевал какую-то песенку, последние слова которой зазвенели в тишине:
«. Воин ждёт любимую, Любимая ждёт Демона.»
Храмовник схватил свой тяжёлый двуручник и рассёк им стол. Голос угас, но слова продолжали звенеть в его сердце.
Под удивлёнными и насмешливыми взглядами завсегдатаев несчастный рыцарь выбежал из трактира, оглашая улицы скорбными стонами:
«Джеланна, Джеланна!»
— Ты никогда не обещаешь вернуться.
— Я не могу обещать этого, ты знаешь, дитя.
— Но я всё равно жду тебя.
— Я знаю.
— Любишь ли меня?
— Нет у меня человеческой любви, ты знаешь, дитя.
«Блаженная Джеланна! Блаженная Джеланна!» — смеялись дети, прыгая вокруг неё.
Девушка улыбнулась и легко побежала к обрыву над озером.
Раскинув руки, она часами стояла здесь, изливая на Мир и его людей Любовь, и мечтала полететь. полететь, как летал он, на крыльях, усеянных звёздами, скользнуть вверх по лунному лучу.
— Джеланна, — дыхание ветра обернулось его голосом.
— Это ты! — радостно рассмеялась она и обернулась, утопая в золотой бездне.
Когда она отняла руки от его груди, то ощутила в кулачке.
Непонимающе она глядела на искрящуюся, на её ладони гривну и тускло мерцающую в самом центре чёрную жемчужину.
— Возьми, дитя, мне это ни к чему, — улыбнулся Демон, и золотая цепочка нежно охватила её шею.
Джеланна потёрлась о его ладонь, а потом вскинула голову, распахнув свои небесные глаза:
— Я хочу летать. Но я больше не могу свободно парить, ведь мои мысли летят вслед за тобой. Ты разбил мои крылья.
— Я разделю с тобой свои.
Чёрный крылья бури, усеянные звёздами, вздохнули, растворяясь в свободном золотом пламени, и буря понесла Джеланну в своих объятиях.
Они летели над миром, в слиянии ветра и света луны, и далёкие звёзды стелились бесконечной стезёй.
А внизу вспыхивали и догорали жизни в океанах безумия и бесстрастного унижения, и Джеланна, окроплявшая слезами людские дома, понимала, как долог ещё путь Демона среди детей Божьих, гордо зовущих себя рабами Его.
Они летели над шепчущими бесконечные свои сказки лесами и над звенящими водопадами реками, над степями, волнующимися пряными травами, и над тёмными скалами в серебряных коронах, над звенящими песнями морей и над бесконечными жемчужными нитями жизней, жизней, жизней, водящих хороводы вокруг живого Мира под неповторимую музыку Бытия.
И когда Джеланна и Чёрный Жемчуг Ночи снова стояли у обрыва над озером, девушка поняла, что сегодня Демон вёл её сквозь тайны Мира, и почти осознала смысл его слов. Наверное, именно сейчас время пришло.
— Раскрой мне, прошу тебя, — тихо проговорила она, заглядывая сквозь дымку льда в беснующийся огонь.
Демон тихо рассмеялся, и страшен был звук его красивого голоса:
Он грустно усмехнулся:
— Может быть когда-нибудь. Зачем ты скрываешь свою красоту?
Джеланна коснулась платка, скрывавшего её чудесные волосы.
— Потому что Грех показывать её. Это вызывает у мужчин грешные мысли, — она замешкалась. — Так, кажется, говорят святые отцы.
— Мужчины боятся Греха, и растят его в себе, как и вообще люди. Я уже говорил это Епископу, — задумчиво Демон сделал какой-то жест красивыми пальцами.
Платок упал к ногам Джеланны, и длинные волосы каскадом полились по её плечам.
Чёрный Жемчуг Ночи улыбнулся, глядя на смутившуюся девушку.
— Скажи, дитя, разве Грех обладать тем, чем одарил тебя Отец Всего Сущего. И если люди не имеют сил, наслаждаясь, не забывать о Высшем, называя потому Дары Злом, то это лишь из-за слабости, которую они получили, закрыв себя от самих себя.
Он протянул ей раскрытую ладонь, и она вложила в неё свою, ощутив в прохладных пальцах огонь, бьющийся в глубине его глаз.
А вкус его губ был вкусом Вина Причащения.
— Ты чего такой грустный, брат храмовник? — насмешливо поинтересовался толстый монах, отставляя в сторону огромную кружку пива.
— Неважно, — отмахнулся молодой рыцарь, мрачно уставившись в стакан с вином.
Какой-то ремесленник из-за соседнего стола обсуждал Чудо на площади, произошедшее довольно давно, и нёс какую-то чепуху о Блаженной Джеланне.
Монах подмигнул воину:
— А с девушкой-то действительно что-то не так. Ходит в струящихся одеждах, с распущенными волосами-ни дать, ни взять ведьма! — и болтает что-то о Господе. Если бы я не знал о Чуде, я б точно сказал, что в неё демон вселился!
— Молчи, несчастный! — простонал храмовник. — Я не знаю, что. Она всегда ждёт кого-то. А ведь я люблю её! — он провёл руками по лицу, да так и замер, не отнимая ладоней.
— А говорят, её видели на метле недавно. нагой! — заявил кто-то справа.
— Да, а вокруг резвились бесы! — недоверчиво засмеялся ремесленник.
— Но ведь ей Господь Чудо подарил! — возразил ещё какой-то монах.
— Хватит! — рыцарь резко поднялся.
Всё затихло, и лишь старый нищий в углу у горящего очага писклявым голоском напевал какую-то песенку, последние слова которой зазвенели в тишине:
«. Воин ждёт любимую, Любимая ждёт Демона.»
Храмовник схватил свой тяжёлый двуручник и рассёк им стол. Голос угас, но слова продолжали звенеть в его сердце.
Под удивлёнными и насмешливыми взглядами завсегдатаев несчастный рыцарь выбежал из трактира, оглашая улицы скорбными стонами:
«Джеланна, Джеланна!»
— Ты никогда не обещаешь вернуться.
— Я не могу обещать этого, ты знаешь, дитя.
— Но я всё равно жду тебя.
— Я знаю.
— Любишь ли меня?
— Нет у меня человеческой любви, ты знаешь, дитя.
«Блаженная Джеланна! Блаженная Джеланна!» — смеялись дети, прыгая вокруг неё.
Девушка улыбнулась и легко побежала к обрыву над озером.
Раскинув руки, она часами стояла здесь, изливая на Мир и его людей Любовь, и мечтала полететь. полететь, как летал он, на крыльях, усеянных звёздами, скользнуть вверх по лунному лучу.
— Джеланна, — дыхание ветра обернулось его голосом.
— Это ты! — радостно рассмеялась она и обернулась, утопая в золотой бездне.
Когда она отняла руки от его груди, то ощутила в кулачке.
Непонимающе она глядела на искрящуюся, на её ладони гривну и тускло мерцающую в самом центре чёрную жемчужину.
— Возьми, дитя, мне это ни к чему, — улыбнулся Демон, и золотая цепочка нежно охватила её шею.
Джеланна потёрлась о его ладонь, а потом вскинула голову, распахнув свои небесные глаза:
— Я хочу летать. Но я больше не могу свободно парить, ведь мои мысли летят вслед за тобой. Ты разбил мои крылья.
— Я разделю с тобой свои.
Чёрный крылья бури, усеянные звёздами, вздохнули, растворяясь в свободном золотом пламени, и буря понесла Джеланну в своих объятиях.
Они летели над миром, в слиянии ветра и света луны, и далёкие звёзды стелились бесконечной стезёй.
А внизу вспыхивали и догорали жизни в океанах безумия и бесстрастного унижения, и Джеланна, окроплявшая слезами людские дома, понимала, как долог ещё путь Демона среди детей Божьих, гордо зовущих себя рабами Его.
Они летели над шепчущими бесконечные свои сказки лесами и над звенящими водопадами реками, над степями, волнующимися пряными травами, и над тёмными скалами в серебряных коронах, над звенящими песнями морей и над бесконечными жемчужными нитями жизней, жизней, жизней, водящих хороводы вокруг живого Мира под неповторимую музыку Бытия.
И когда Джеланна и Чёрный Жемчуг Ночи снова стояли у обрыва над озером, девушка поняла, что сегодня Демон вёл её сквозь тайны Мира, и почти осознала смысл его слов. Наверное, именно сейчас время пришло.
— Раскрой мне, прошу тебя, — тихо проговорила она, заглядывая сквозь дымку льда в беснующийся огонь.
Демон тихо рассмеялся, и страшен был звук его красивого голоса:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 4
