Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
367 мин, 52 сек 17871
— О-ооо, ребятушки! — с воодушевлением начал Айваз Арменович, — этот мальчик — гордость нашего отделения! Чуть больше месяца назад нам доставили этого младенца прямиком из родильного отделения. Мальчик прибыл к нам с тяжелой, крайне редко встречающейся патологией: экстрастернальной частичной эктопией сердца… — Экстрастернальная эктопия сердца, — в очередной раз перебив зава, громко начала Октябрина Виленовна, — это… — Т-ссс! — приставив палец ко рту, Айваз Арменович умоляющим лицом попросил руководительницу быть потише.
— Экстрастернальная эктопия сердца, — снизив голос, но не изменив интонации, продолжила Октябрина Виленовна, — это врожденная патология нарушения взаимоположения грудины и сердца, в простонародье «сердце снаружи», — дала пояснение руководительница группы.
— Мальчик поступил к нам, — снова взял слово зав, — в стабильно тяжелом состоянии. Как правило, прогноз при такой патологии крайне неблагоприятный, младенцы с эктопией редко доживают до года. Но в нашем случае, слава Богу, — Айваз Арменович поежился под испепеляющим взглядом грозной руководительницы, — эктопия была больше условной. У младенца отсутствовала часть грудины, прикрывающей сердце. Без сомнений, патология тяжелая, сердце буквально просматривалось сквозь кожу, но вполне излечимая. Сердце младенца было здоровым, сосудистых патологий выявлено не было, поэтому шансы на выздоровления малыша были достаточно велики.
По всей видимости, причиной такой патологии стала травма, полученная роженицей во время беременности. И это немудрено, учитывая личность этой самой «матери», личность которой, к слову, до сих пор не удалось установить. По словам коллег из родильного отделения, женщину в состоянии алкогольного опьянения доставили во второй стадии родов. Ребята со скорой, — улыбнулся Айваз Арменович, — боялись, что она у них в машине родит. Но, слава Богу… — Айваз Арменович! — со всей деликатной жесткость, на которую только способно лицо руководящего состава, вмешалась Октябрина Виленовна, — я хочу напомнить Вам о недопустимости религиозных высказываний из уст советских медиков!
— Извините, Октябрина Виленовна! — стал тихонько извиняться зав, — заговариваюсь. Извините, ради Бо… Ой! — и зав, запнувшись на полуслове, хлопнул себя ладонью по рту под всеобщие смешки.
— Мы, врачи, специалисты высокого уровня, — продолжила «бомбить» зава руководительница, — не допускаем какого-либо рода высказываний, порочащих высокое звание советского врача!
— Да, да, извините! — еще раз извинился зав и продолжил рассказ о мальчике.
— Так вот, ребятушки, родила эта пьяная дама без имени и через час сбежала через окно, оставив новорожденного сына в родильном отделении. Это было в первой половине дня. А уже ближе к часу дня мальчик находился у нас.
Ну и как тут не сказать про золотые руки нашего замечательного хирурга Гольдмана Рудольфа Михайловича, который следующим утром провел блестящую, многочасовую операцию, увенчавшуюся… Вот! — немного задумавшись, Айваз Арменович просто указал на мальчика, как живой факт блестящей хирургической работы.
— Я должен вам сказать, ребятушки, что наш хирург, Рудольф Михайлович — совершенно уникальный специалист, на счету которого масса сложнейших, успешных операций! Некоторые операции, выполненные золотыми руками Рудольфа Михайловича, являются просто-таки уникальными! Больше в мире никто такого не делает!
Октябрина Виленовна! — Айваз Арменович обратился к руководительнице, которая грозным шепотом отчитывала кого-то из группы, — я прошу Вас! Да просто настаиваю на том, чтобы Вы устроили ребятам встречу с этим замечательным специалистом!
— Обязательно, Айваз Арменович! — ответила Октябрина Виленовна, — но только после уток! — добавила она под всеобщие вздохи.
— А, кстати, где он сам? — спросила у зава о хирурге руководительница.
— Там, где и положено быть хирургу, — не без должной гордости ответил Айваз Арменович, — в операционной!
— Блестяще, Айваз Арменович, блестяще! — на удивление щедро похвалила медперсонал суровая Октябрина Виленовна.
— И еще один интересный факт, ребятушки! — продолжил с увлечением рассказывать зав, — в день операции Рудольфу Михайловичу исполнилось сорок пять лет. Представляете?! У него день рождения, а он оперирует! Мы всем отделение шутили насчет того, что в качестве подарка… — видимо слово «Бог» должно было сорваться с уст Айваза Арменовича, но мудрый зав быстро перефразировал, как пластилиновую фигурку перелепив на ходу то, что просилось на язык, — его величество Случай преподнес этого чудного мальчика.
— Экстрастернальная эктопия сердца, — снизив голос, но не изменив интонации, продолжила Октябрина Виленовна, — это врожденная патология нарушения взаимоположения грудины и сердца, в простонародье «сердце снаружи», — дала пояснение руководительница группы.
— Мальчик поступил к нам, — снова взял слово зав, — в стабильно тяжелом состоянии. Как правило, прогноз при такой патологии крайне неблагоприятный, младенцы с эктопией редко доживают до года. Но в нашем случае, слава Богу, — Айваз Арменович поежился под испепеляющим взглядом грозной руководительницы, — эктопия была больше условной. У младенца отсутствовала часть грудины, прикрывающей сердце. Без сомнений, патология тяжелая, сердце буквально просматривалось сквозь кожу, но вполне излечимая. Сердце младенца было здоровым, сосудистых патологий выявлено не было, поэтому шансы на выздоровления малыша были достаточно велики.
По всей видимости, причиной такой патологии стала травма, полученная роженицей во время беременности. И это немудрено, учитывая личность этой самой «матери», личность которой, к слову, до сих пор не удалось установить. По словам коллег из родильного отделения, женщину в состоянии алкогольного опьянения доставили во второй стадии родов. Ребята со скорой, — улыбнулся Айваз Арменович, — боялись, что она у них в машине родит. Но, слава Богу… — Айваз Арменович! — со всей деликатной жесткость, на которую только способно лицо руководящего состава, вмешалась Октябрина Виленовна, — я хочу напомнить Вам о недопустимости религиозных высказываний из уст советских медиков!
— Извините, Октябрина Виленовна! — стал тихонько извиняться зав, — заговариваюсь. Извините, ради Бо… Ой! — и зав, запнувшись на полуслове, хлопнул себя ладонью по рту под всеобщие смешки.
— Мы, врачи, специалисты высокого уровня, — продолжила «бомбить» зава руководительница, — не допускаем какого-либо рода высказываний, порочащих высокое звание советского врача!
— Да, да, извините! — еще раз извинился зав и продолжил рассказ о мальчике.
— Так вот, ребятушки, родила эта пьяная дама без имени и через час сбежала через окно, оставив новорожденного сына в родильном отделении. Это было в первой половине дня. А уже ближе к часу дня мальчик находился у нас.
Ну и как тут не сказать про золотые руки нашего замечательного хирурга Гольдмана Рудольфа Михайловича, который следующим утром провел блестящую, многочасовую операцию, увенчавшуюся… Вот! — немного задумавшись, Айваз Арменович просто указал на мальчика, как живой факт блестящей хирургической работы.
— Я должен вам сказать, ребятушки, что наш хирург, Рудольф Михайлович — совершенно уникальный специалист, на счету которого масса сложнейших, успешных операций! Некоторые операции, выполненные золотыми руками Рудольфа Михайловича, являются просто-таки уникальными! Больше в мире никто такого не делает!
Октябрина Виленовна! — Айваз Арменович обратился к руководительнице, которая грозным шепотом отчитывала кого-то из группы, — я прошу Вас! Да просто настаиваю на том, чтобы Вы устроили ребятам встречу с этим замечательным специалистом!
— Обязательно, Айваз Арменович! — ответила Октябрина Виленовна, — но только после уток! — добавила она под всеобщие вздохи.
— А, кстати, где он сам? — спросила у зава о хирурге руководительница.
— Там, где и положено быть хирургу, — не без должной гордости ответил Айваз Арменович, — в операционной!
— Блестяще, Айваз Арменович, блестяще! — на удивление щедро похвалила медперсонал суровая Октябрина Виленовна.
— И еще один интересный факт, ребятушки! — продолжил с увлечением рассказывать зав, — в день операции Рудольфу Михайловичу исполнилось сорок пять лет. Представляете?! У него день рождения, а он оперирует! Мы всем отделение шутили насчет того, что в качестве подарка… — видимо слово «Бог» должно было сорваться с уст Айваза Арменовича, но мудрый зав быстро перефразировал, как пластилиновую фигурку перелепив на ходу то, что просилось на язык, — его величество Случай преподнес этого чудного мальчика.
Страница 104 из 105
