Сказка о любви

— Я Глебу Мироновичу говорю: «Так чего ждать?! Может сразу прооперировать?». А он наотрез отказывается. «Пока кардиолог своё согласие не даст, оперировать не буду!». Вот мы в кардиологии и провалялись. Сколько же мы там были? — Ира немного задумалась.

— Знаешь, со всеми этими больницами и счет времени потеряла! Да недели три, пожалуй. Не меньше. А вчера вечером Любочка, лечащий врач Димочки, сказала, что можно. Нас с самого утра к вам и переселил. Ты уж извини, Ольчик, что мы с Димочкой вас потеснили!

— Не мели ерунду! — Оля махнула рукой, — такое тоже скажешь!

Разговор все продолжался и продолжался. А время шло. Повсюду. Даже в слабоосвещенной дворовой беседке, неумолимо продвигая стрелки часов к двадцати трём.

— Ого! Уже одиннадцать! — глянув на часы, заметила Ира, — надо бы и по домам. Завтра рано вставать.

— Надо бы… — устало ответила Ольга. Действительно, не мешает хоть немного поспать.

— О! Две алкашки! — усмехнулась Ира, — даже по полбутылки не вылакали! — заметила она, показав почти полную бутылку уже хорошо потеплевшего пива.

И две подруги по несчастью разошлись по домам, условившись завтра созвониться в половину восьмого, чтобы не позже восьми причапать в больницу.

Стоя с утра во дворе, Оля в очередной раз пыталась набрать Иру, но та не отвечала. Оля пошла на остановку, не прекращая попытки дозвониться. Но трубку никто не брал. «Ну, я пыталась, — садясь в маршрутку, оправдала конец попыткам Ольга, — не маленькая, сама доберется. Дорогу знает».

В больнице было все, как обычно. Как обычно бывает в больнице.

Оля осторожно открыла дверь в палату и увидела закутавшуюся в одеяло перепуганную Дашу, которая сидела на стульчике возле кровати и вся тряслась.

— Доченька, что случилось?! — Оля подскочила и обняла Дашу.

— Мама! Мама! — дрожащим, срывающимся голосом заговорила Даша, крепко обняв мать.

— Да что стряслось, Даша?!

— Мама! Дима!

— Что Дима?!

— Дима, Дима… — Даша никак не могла взять себя в руки и объяснить.

Оля налила стакан воды и чуть ли не силком напоила Дашку.

— Доченька, что Дима?! — вновь спросила она у Даши.

— Мама! Я ночью спала, а потом проснулась. Кто-то так хрипел и по кровати бил. Я проснулась. Смотрю, а Дима рукой по кровати бьет! И хрипит! И еще какая-то белая гадость у него изо рта, — Даша то и дело прерывалась, трясясь и судорожно глотая воздух.

— Мама! Он хрипит, задыхается! И эта белая гадость! Я побежала за взрослыми. Прибежала медсестра и этот большой врач. Медсестра сразу же куда-то убежала, а врач стащил Димку с кровати и стал… — Даша сделала пару глотков воды, — стал толкать Димку в живот.

— Господи! Какой ужас! — Оля вытерла со лба проступивший пот.

— А потом прибежала медсестра с такой кроватью на колесиках и Димку куда-то увезли! — Даша расплакалась.

— Мама! Он же не умрет?! Они же спасут Диму, правда?!

— Доченька! — Оля крепко обняла и поцеловала испуганную Дашу, — конечно, они его спасут! Они же — врачи! Это же — больница, тут всех спасают! Не переживай, милая моя, спасут они Димку, спасут! И вылечат. И его, и тебя вылечат.

Даша продолжала трястись в испуге, не успокаиваясь даже после Ольгиных слов. Оля хотела было тут же сходить и все разузнать, но Дашку в таком состоянии оставлять было нельзя. В конечном итоге, будет утренний обход, будет Сергей Сергеевич, который наверняка знает о случившемся. Побыть с перепуганной Дашкой сейчас было важнее. И Ольга осталась в палате, успокаивая дочку.

Ждать пришлось недолго.

Где-то к девяти дверь осторожно открылась и в палату вошла Ира. Вся осунувшаяся, сгорбленная. Еще вчера высокая женщина теперь выглядела на голову ниже. Ватными шагами Ира подошла к Диминой кровати и стала неспешно собирать вещи сына. Вчера, впопыхах Ира не успела разложиться, и собирать было почти нечего. Футболочка, шортики… Ира медленно и аккуратно, не произнося ни единого слова, складывала вещи. А потом медленно укладывала их в сумку. Футболочка, шортики… Неспешно раскрыв кулек, Ира положила туда Димины тапочки.

И этот взгляд! Совершенно пустой, без жизни и огня, без эмоций и страсти, что еще вчера бушевали, многословно выплескиваясь наружу. Молча, все молча. Ирины глаза были совершенно пусты. Сухи и пусты. Будто бы душа за ними оборвалась, оставив вместо себя зияющую пустоту.

Оля молча стояла у Дашиной кровати и, не шевелясь, издали наблюдала за своей соседкой. Лишь покрепче рот рукой прикрыла, чтобы внезапно не разрыдаться. И без слов всё было понятно.

Сгорбленная, скомканная, посеревшая Ира, без слез и слов, стала неспешно собирать постельное белье, аккуратно складывая его в стопочку. Простынь, пододеяльник, наволочка… А потом тихонько опустилась на самый краешек кровати и замерла. Без слов, без слез и движений, Ира сидела на краешке кровати и куда-то всматривалась, словно ища глазами кого-то. Она пронзала взглядом эту реальность, это «здесь и сейчас». Всматривалась, что увидеть, хоть на мгновение узреть кого-то, кого здесь и сейчас уже не было.

— Нет больше Димочки, — хриплым голосом тихо произнесла Ира.