Сказка о любви

— Та мы, знашь, и сами точно пришиблены цельный день ходим! Это ж како горе-то матери, како горе! — Евдокия Гавриловна покачала головой.

— Даж, вон, Глеб Мироныч раньшее домой сбёг. Послал всех к чертовой матери да сбёг.

— Да он с «ночной», ему положено, — отозвался с дивана Сергей Сергеевич.

В кабинете воцарилось скорбное молчание.

— А ты печенюшки будешь? — прервав тишину, спросила у Ольги Евдокия Гавриловна, — сама пекла, по особому рецепту!

— Спасибо, я не голодна, — отказалась Ольга. Но от предложений бабушки Дуси не так просто отказаться.

— Да ты возьми одну-то, попробуй, — настаивала сказочница в белом халате, — денег я с тебя, чай, не возьму, за так предлагаю! — со смехом добавила она.

Оля взяла одну печенюшку с тарелки и немного надкусила.

— Класс, вкусно! — печенье действительно было очень вкусным и необычным, — а рецептик дадите?

— А вот енто — фигушки! — с хитрецой ответила Евдокия Гавриловна, — секретный ингредиент тама, ты такого не сыщешь! А, коли сыщешь, так все одно, как надобно, не сделашь, — продолжила хитрить бабушка Дуся.

— Ну-ууу, если секретный… — протянула Оля, доедая печенюшку.

— Самый, что ни на есть! Вон, Сережка, — кивнула в сторону лежавшего на диване врача Евдокия Гавриловна, — на мою стряпню завсегда зубы точит. Так ведь, учонай?

— Угу, — не отрываясь от чтива, ответил Сергей Сергеевич.

— Всё науки свои изучает, — кинула бабушка Дуся в стону врача и обратилась к Ольге:

— а ты, дочка, чайку-то отведай! А то ведь всухомять, она и в глотку не лезет.

— Такое и всухомятку полезет, только давай! — тут же прокомментировал Сергей Сергеевич.

Ольга хлебнула чаю.

— Ух ты! Травяной?

— Ага, — довольно ответила Евдокия Гавриловна, — тож мой рецепт. Токмо, как тот чай, все никак не выходит. Вот, сколько лет бьюся, а не выходит.

— Какой тот? — спросила Ольга.

— А который я невесть откель с собой прихватила, — Евдокия Гавриловна присела за стол, глотнула чаю и продолжила:

— Как-то поутру полезла я в свой плащ что б, того, карманы проверить. А то, знашь, всяко там заваляться может. То хлеб для голубей, то котам корм. Как иду с магазину, так и подкармливаю. То тех, то этих. Вот, полезла я, значит, а тама два пакетика бумажных. В однем, значит, печеньки были, а другой с чаем. Ух, кака вкуснотища-то! И откель оне у меня взялись — хоть убей, не знаю! Башка-то старая, уж не помнит, чего руки в карманы суют! Я опосля того, сколько не пыжилась что-то такое сделать, а все не выходило. Вроде и похоже, а все одно не то.

— Так тоже прикольно, — сказал Сергей Сергеевич, подходя к столу за своим пайком.

— А с мальчиком, с Димой, — издали начала Ольга, — у вас так… тоже бывает?

— Со всеми бывает, — философски ответил молодой врач, забирая в лежбище тарелку с печеньями и кружку с чаем.

— Да что ты, дочка! — тут же бросилась опровергать Евдокия Гавриловна, — не слушай ты ентого балбеса! Такого у нас давненько не было! От нас живыми-то все уходят. Таких случаев у меня на памяти-то не много, ныне даж и не припомню.

— Так бывает, — кряхтя, сказал молодой врач и увалился на диван.

— Да чего быват, чего быват?! — не унималась Евдокия Гавриловна, исподтишка грозя кулаком, — болташь ерунду! Когда было-то такое?! Ты, дочка, не слушай его! — обратилась она к Ольге, взяв ту за руку, — я-то поболе тут работаю, уж, как-никак, повидала. Глеб Мироныч, он у нас такой специалист! Всех излечит!

— Лишь бы времени хватило, — добавил Сергей Сергеевич, уткнувшись в чтение.

— Уж да, — с грустью подтвердила Евдокия Гавриловна, — а так он у нас врач — всем врачам врач! И, этот, ученый. Специалист мирового уровню! — подняв палец кверху для важности, оценила Глеба Мироновича пожилая медсестра.

— Даже так? — удивилась Ольга.

— А то! Скажи, Сережка!

Сергей Сергеевич, ничего не говоря, повернул планшет экраном к Ольге. Оля подошла и глянула на экран. С экрана, окруженный тестом на иностранном языке, на Ольгу с улыбкой смотрел большой, бородатый мужчина в белом халате, очень похожий на зава.

— Последний доклад читаю, — пояснил Сергей Сергеевич, — свежак, только опубликовали.

— С этой, как её, — уточнила у Сергея пожилая медсестра, — с Женевы?

— Ага, — ответил врач, — двухнедельной давности. Как раз, когда вы поступали, — пояснил он Ольге.

— А разве он не в отпуске был? — недоумевая, спросила Ольга, памятуя о том, что ей сказала Вера Ивановна.

— В отпуске, — не скрывая досады, отвечал Сергей Сергеевич, — за свой счет. Приглашение на конференцию получил, а согласие начальства нет. Пришлось за свой брать. В списках докладчиков *МАИР он есть, а в командировочных списках не значится! Такая вот избирательная у нас наука, Ольга Борисовна. Как спецом мирового уровня свою задницу прикрывать — так Глеб Миронович, а на конференцию отправить — нет средств. Не согласована кандидатура.

— Ой! — тревожно выдохнула Евдокия Гавриловна, — уйдёть он от нас, ох, уйдёть! Сколько раз уж грозился!

— Это как, уйдет?! — встревожилась Ольга.

— Это нельзя! Он же еще Дашку не вылечил!