Как черная чародейка мертвого леса, бежала вперед, легкой тенью мелькая между стволами. Убегала словно бы от себя самой, или же просто подчинялась радостному ликованию молчаливой ночи. Тьма — мой дом, это огненными буквами выжжено в моей темной душе…
7 мин, 37 сек 19640
Прикосновения к нему сказали о скорой разлуке, но я привыкла жить настоящим моментом, не думая ни о прошлом, ни о будущем. Когда он откинул капюшон плаща и посмотрел на меня, тысячи ярких картин из прошлых воплощений вдруг пронеслись перед мысленным взором. И я вспомнила его, я поняла, кто он. И справедлива была та радость, то ликование, словно после долгой-долгой разлуки, что испытала я, встретив его. Не в силах оторваться, мы смотрели в глаза друг другу, понимая, что нет ничего случайного, и все взаимосвязано, и любая самая несбыточная мечта имеет право на воплощение. Узнать его сквозь время, сквозь границы миров, сквозь скорлупу прошлых воплощений. И только сейчас понятно мне, что это все же возможно. Я ничего больше не видела кроме его глаз. Хоровод странных видений, полузабытых снов, смутных воспоминаний закружил меня, унося за собой. И взгляд заволокло волшебной пеленою, на мгновение сама суть жизни открылась мне. Не помню, как мы дошли до места. Он зажег свечи и я играла с пламенем, растворяясь в нем. Казалось, ничего нет прекраснее этого желтоватого света свечей в черной, непроглядной тьме леса. Это свечение придавало бледному лицу колдуна особой зловещей мрачности. Медленно чертил он палкой на земле магические знаки планет и имена Великих Древних. Голос его, произносящий сильнейшие заклятья, был тихим и приятным, звучал мелодично, как лесной ручей, как шелест деревьев в ветреный день. Я была тенью, я кружилась над ним и вокруг него, касаясь темного развевающегося плаща и длинных мягких волос. Он был прекрасен в своей стихии, глаза поблескивали неземным огнем.
Осторожно, словно боясь поранить, поднял он мое мертвое тело с кучи опавшей листвы. Отряхнув мою одежду и волосы от грязи, аккуратно положил в круг свечей и магических символов. Мертвые черты моего бледного сероватого лица были спокойны. Глаза закрыты, волосы растрепались, черный балахон покрылся пятнами грязи, незаметными издалека. Колдун поднял к небу свои бледные руки в широких рукавах, вознося молитвы темным божествам. Я видела его развевающиеся одежды, и дрожащее пламя ритуальных свечей танцевало свой дикий танец, когда раскололось грохотом небо. И в черной его пустоте сверкнули глаза Дьявола, острым серпом пронзая сознание. Пламя свечей закружилось и слилось в один ровный круг, зашумели деревья, заплясали огни, тьма и ветер стали водоворотом. И эта воронка затягивала меня все дальше под грохот и завывания взбесившегося леса… Крупные холодные капли дождя закапали мне на лицо. Забытое и приятное ощущение. Как давно я не знала живого, настоящего дождя! Капли падали на свечи и те с шипением гасли. Я приподнялась и открыла глаза, было немного непривычно: тело было холодным, как лед, и суставы одеревенели. Но не было предела моей радости вновь оказаться живой. Пускай тело уже успело тронуть разложение, пускай одежда покрылась пятнами грязи и давно засохшей крови, пусть не вернуть уже былой красоты — зато теперь я больше не тень, я снова в мире живых. Я ликовала под холодными струями дождя, будто заново родилась. И мать моя — Тьма.
Колдун шел, не взирая на дождь. Его волосы и одежда промокли так же, как и мои. Я положила руку на его плечо и он обернулся. Темные провалы глаз на бледном лице, мокрые черные волосы, длинные пальцы его напоминали о чем-то давно забытом. Я хотела благодарить, но нам не нужны были слова, я хотела уйти с ним.
Дождь кончился и солнце взошло высоко, когда наконец мы миновали край леса, выйдя на огромное поле. Дневной свет теперь не делал больно и не убивал. Колдун говорил со мной, в его словах крылось много мудрости и тайного смысла. Он научил меня видеть гармонию мира, слышать музыку леса, пенье ручья, симфонию птичьих голосов, одинокую ночную песнь волка. Он говорил, что нельзя забывать важного и что надо чувствовать вечность. Эти истины будто сами оживали в моем сознании. Он сказал, что должен идти, а я должна остаться и сама выбрать себе дорогу. И ушел. Внезапно и странно, исчез, не предупреждая. Надолго останется в памяти его последний взгляд. Я осталась одна. С радостью обретенной свободы и горечью внезапной потери. И что-то показывало мне, что я встречу его еще, но только очень нескоро. Сначала было горько и больно: я получила свою свободу — какой ценой?! Зачем мне эта вечность, полная боли? Я жила и постепенно привыкала к вновь обретенному миру. Я была свободна от своего проклятия, но печаль не оставляла меня. Что это — любовь? Нет, скорее нечто большее… Его странный взгляд навсегда останется в памяти. Даже время не залечит эту рану, я словно потеряла часть себя.
Осторожно, словно боясь поранить, поднял он мое мертвое тело с кучи опавшей листвы. Отряхнув мою одежду и волосы от грязи, аккуратно положил в круг свечей и магических символов. Мертвые черты моего бледного сероватого лица были спокойны. Глаза закрыты, волосы растрепались, черный балахон покрылся пятнами грязи, незаметными издалека. Колдун поднял к небу свои бледные руки в широких рукавах, вознося молитвы темным божествам. Я видела его развевающиеся одежды, и дрожащее пламя ритуальных свечей танцевало свой дикий танец, когда раскололось грохотом небо. И в черной его пустоте сверкнули глаза Дьявола, острым серпом пронзая сознание. Пламя свечей закружилось и слилось в один ровный круг, зашумели деревья, заплясали огни, тьма и ветер стали водоворотом. И эта воронка затягивала меня все дальше под грохот и завывания взбесившегося леса… Крупные холодные капли дождя закапали мне на лицо. Забытое и приятное ощущение. Как давно я не знала живого, настоящего дождя! Капли падали на свечи и те с шипением гасли. Я приподнялась и открыла глаза, было немного непривычно: тело было холодным, как лед, и суставы одеревенели. Но не было предела моей радости вновь оказаться живой. Пускай тело уже успело тронуть разложение, пускай одежда покрылась пятнами грязи и давно засохшей крови, пусть не вернуть уже былой красоты — зато теперь я больше не тень, я снова в мире живых. Я ликовала под холодными струями дождя, будто заново родилась. И мать моя — Тьма.
Колдун шел, не взирая на дождь. Его волосы и одежда промокли так же, как и мои. Я положила руку на его плечо и он обернулся. Темные провалы глаз на бледном лице, мокрые черные волосы, длинные пальцы его напоминали о чем-то давно забытом. Я хотела благодарить, но нам не нужны были слова, я хотела уйти с ним.
Дождь кончился и солнце взошло высоко, когда наконец мы миновали край леса, выйдя на огромное поле. Дневной свет теперь не делал больно и не убивал. Колдун говорил со мной, в его словах крылось много мудрости и тайного смысла. Он научил меня видеть гармонию мира, слышать музыку леса, пенье ручья, симфонию птичьих голосов, одинокую ночную песнь волка. Он говорил, что нельзя забывать важного и что надо чувствовать вечность. Эти истины будто сами оживали в моем сознании. Он сказал, что должен идти, а я должна остаться и сама выбрать себе дорогу. И ушел. Внезапно и странно, исчез, не предупреждая. Надолго останется в памяти его последний взгляд. Я осталась одна. С радостью обретенной свободы и горечью внезапной потери. И что-то показывало мне, что я встречу его еще, но только очень нескоро. Сначала было горько и больно: я получила свою свободу — какой ценой?! Зачем мне эта вечность, полная боли? Я жила и постепенно привыкала к вновь обретенному миру. Я была свободна от своего проклятия, но печаль не оставляла меня. Что это — любовь? Нет, скорее нечто большее… Его странный взгляд навсегда останется в памяти. Даже время не залечит эту рану, я словно потеряла часть себя.
Страница 2 из 3
