Найт-Вейл оказался самым заурядным, скучным городишкой, скучнее не придумаешь. Карлос ехал сюда, нагруженный дорогим оборудованием, на которое дохнуть боялся. Обе его ассистентки приобрели оружие и сделали все прививки, которые Карлос только смог найти, включая прививку от бубонной чумы. В институте почти никто не знал, куда это их понесло, а за пределами института знали только его заказчики.
92 мин, 4 сек 18931
В совершенном оцепенении Карлос достал фонарик, зажег его и взял в зубы. Поворошил ткань на земле стволом ружья. Белое пятно света металось по земле, но можно было рассмотреть: коричневая юбка, ярко-голубая блузка с каким-то этническим узором, внутри… ну, бюстгальтера нет, но он знал, что его не будет, зато трусы и носки, и то и другое полосатое, пестрое, и под ними еще прочные кожаные ботинки… Если бы рот не был занят фонариком, Карлос бы начал ругаться, долго и изобретательно. Или молиться — несмотря на свой атеизм. А так он просто сразу стал пятиться к машине.
Потом развернулся и побежал.
Она проводит рукой по стене. Стена глинистая, влажная и чуть теплая на ощупь. Ей кажется, что стена становится теплее, но, возможно, это только ее воображение.
Она уже знает: в какую сторону ни иди, коридор не кончается.
Сначала она упрямо считала шаги. Тысяча шагов в одну сторону. Потом две тысячи шагов в другую. Она начинает гадать, не стали ли ее шаги короче. Она знает, что в темноте люди часто топчутся на месте.
Наконец она перестает понимать, в какую сторону идет. Она все еще переставляет ноги, но ей кажется, будто на ее спине вес всей толщи камня над головой. Она медленно сползает на землю. В коридоре - или пещере — тихо. Очень тихо. Она слышит легкое поскребывание на самой грани восприятия; может быть, где-то с потолка осыпается песок.
Очень хочется пить.
Она знает, что умрет от обезвоживания через сорок-пятьдесят часов.
Это будут очень долгие сорок-пятьдесят часов.
Но девушка очень упряма. Она встает и решает идти дальше - туда, где коридор как будто чуть-чуть повышается. Под землей всегда лучше подниматься, чем спускаться.
Шагов через сто (она по-прежнему считает шаги, хотя с каждой секундой это становится все труднее) ей начинает казаться, что коридор теперь словно бы понижается; она решает повернуть назад, и тут понимает, что тихий шелест за спиной, похожий на шум осыпающегося песка, сделался громче. И как будто… зарождается странный гул:
если с силой прижать ладонь к стене пещеры, чувствуешь.
Может быть, это только ей кажется. Она знает, что в темноте возможны сенсорные галлюцинации.
А потом прямо по прижатой ладони пробегает что-то. Что-то с тысячью маленьких лапок, очень быстрое, слегка влажное и… чуточку пахнущее искусственным ароматизатором.
Карлос стиснул зубы и нажал на педаль. Шоссе, абсолютно пустое, без единой машины, убегало из круга фар назад; желтая разделительная полоса иногда опасно заползала на центр лобового стекла. Скорее, скорее!
Радио вновь начало говорить, стоило ему тронуться; за спиною не было видно ничего, кроме последней полосы заката; никто его не преследовал.
У Карлоса мелькнула шальная мысль, что нужно выключить радио, и что тогда, может быть, все те ужасные вещи, которые происходят сейчас с Джесси, перестанут происходить — но тут голос диктора жизнерадостно произнес: «А сейчас — прогноз погоды!».
Началась музыка — абсолютно Карлосу незнакомая, но от нее смутно, угрожающе, заныли зубы. Кто так пилит по струнам, господи!
Тут в свет фар невесть откуда впрыгнула шерифская машина - внедорожник, со звездой на боку — и сам шериф, размахивающий руками. Как только Карлос его пропустил?
Он еле успел неаккуратно затормозить. Оставил дверь нараспашку, выскочив, и чуть было не схватил шерифа за плечи — схватил бы, только тот направил на него револьвер.
— Что за шутки? — неуверенно произнес Карлос.
— Вы что?
— А вы что, профессор? — резко спросил шериф. Карлос чуть было не поправил его, что «профессор» — это все-таки должность, а не звание, и он, строго говоря, не совсем профессор, потому что читает всего несколько лекций в год, и уж если тот хочет его как-то звать, то пускай зовет«доктор». - Куда гоните? Где ваша подружка?
— Мой ассистент, — произнес Карлос, подавляя дрожь в горле, — пропала. Ее одежда лежит в пустыне. Там. Я могу показать. Я «гнал» в участок, чтобы рассказать… — Что значит«лежит одежда»? — шериф нахмурился, сразу став еще моложе на вид.
— То и значит! — огрызнулся Карлос.
— Она там… ходила. Я следил за ней. Отвлекся на секунду, ее нет. Пошел, а там ее одежда лежит на земле. Вся. Белье, обувь… все, в общем.
— Порвана? — быстро спросил шериф.
— Следы крови?
— Нет! — почти выкрикнул Карлос.
— Ничего там нет!
И уберите от меня этот пистолет, самое худшее, что вы можете сделать — это меня застрелить. Этого я не боюсь. А раните, это вас только задержит.
Он хотел еще добавить, что вряд ли шериф такой опытный стрелок, что сможет прицельно подбить ему ногу, но сдержался.
— Знаете что, — сказал шериф, и в самом деле опуская пушку, — садитесь ко мне в машину, покажете дорогу. Посмотрим, что там с одеждой вашей помощницы.
— Так-то лучше, — буркнул Карлос.
Обошел шерифа, дернул боковую дверь его машины — шериф держался позади.
А потом пребольно ударил его по затылку, так, что Карлос задохнулся и сполз по крылу внедорожника.
— Вот что, приятель, — резко произнес шериф, - отдохни-ка ты пока.
Потом развернулся и побежал.
Она проводит рукой по стене. Стена глинистая, влажная и чуть теплая на ощупь. Ей кажется, что стена становится теплее, но, возможно, это только ее воображение.
Она уже знает: в какую сторону ни иди, коридор не кончается.
Сначала она упрямо считала шаги. Тысяча шагов в одну сторону. Потом две тысячи шагов в другую. Она начинает гадать, не стали ли ее шаги короче. Она знает, что в темноте люди часто топчутся на месте.
Наконец она перестает понимать, в какую сторону идет. Она все еще переставляет ноги, но ей кажется, будто на ее спине вес всей толщи камня над головой. Она медленно сползает на землю. В коридоре - или пещере — тихо. Очень тихо. Она слышит легкое поскребывание на самой грани восприятия; может быть, где-то с потолка осыпается песок.
Очень хочется пить.
Она знает, что умрет от обезвоживания через сорок-пятьдесят часов.
Это будут очень долгие сорок-пятьдесят часов.
Но девушка очень упряма. Она встает и решает идти дальше - туда, где коридор как будто чуть-чуть повышается. Под землей всегда лучше подниматься, чем спускаться.
Шагов через сто (она по-прежнему считает шаги, хотя с каждой секундой это становится все труднее) ей начинает казаться, что коридор теперь словно бы понижается; она решает повернуть назад, и тут понимает, что тихий шелест за спиной, похожий на шум осыпающегося песка, сделался громче. И как будто… зарождается странный гул:
если с силой прижать ладонь к стене пещеры, чувствуешь.
Может быть, это только ей кажется. Она знает, что в темноте возможны сенсорные галлюцинации.
А потом прямо по прижатой ладони пробегает что-то. Что-то с тысячью маленьких лапок, очень быстрое, слегка влажное и… чуточку пахнущее искусственным ароматизатором.
Карлос стиснул зубы и нажал на педаль. Шоссе, абсолютно пустое, без единой машины, убегало из круга фар назад; желтая разделительная полоса иногда опасно заползала на центр лобового стекла. Скорее, скорее!
Радио вновь начало говорить, стоило ему тронуться; за спиною не было видно ничего, кроме последней полосы заката; никто его не преследовал.
У Карлоса мелькнула шальная мысль, что нужно выключить радио, и что тогда, может быть, все те ужасные вещи, которые происходят сейчас с Джесси, перестанут происходить — но тут голос диктора жизнерадостно произнес: «А сейчас — прогноз погоды!».
Началась музыка — абсолютно Карлосу незнакомая, но от нее смутно, угрожающе, заныли зубы. Кто так пилит по струнам, господи!
Тут в свет фар невесть откуда впрыгнула шерифская машина - внедорожник, со звездой на боку — и сам шериф, размахивающий руками. Как только Карлос его пропустил?
Он еле успел неаккуратно затормозить. Оставил дверь нараспашку, выскочив, и чуть было не схватил шерифа за плечи — схватил бы, только тот направил на него револьвер.
— Что за шутки? — неуверенно произнес Карлос.
— Вы что?
— А вы что, профессор? — резко спросил шериф. Карлос чуть было не поправил его, что «профессор» — это все-таки должность, а не звание, и он, строго говоря, не совсем профессор, потому что читает всего несколько лекций в год, и уж если тот хочет его как-то звать, то пускай зовет«доктор». - Куда гоните? Где ваша подружка?
— Мой ассистент, — произнес Карлос, подавляя дрожь в горле, — пропала. Ее одежда лежит в пустыне. Там. Я могу показать. Я «гнал» в участок, чтобы рассказать… — Что значит«лежит одежда»? — шериф нахмурился, сразу став еще моложе на вид.
— То и значит! — огрызнулся Карлос.
— Она там… ходила. Я следил за ней. Отвлекся на секунду, ее нет. Пошел, а там ее одежда лежит на земле. Вся. Белье, обувь… все, в общем.
— Порвана? — быстро спросил шериф.
— Следы крови?
— Нет! — почти выкрикнул Карлос.
— Ничего там нет!
И уберите от меня этот пистолет, самое худшее, что вы можете сделать — это меня застрелить. Этого я не боюсь. А раните, это вас только задержит.
Он хотел еще добавить, что вряд ли шериф такой опытный стрелок, что сможет прицельно подбить ему ногу, но сдержался.
— Знаете что, — сказал шериф, и в самом деле опуская пушку, — садитесь ко мне в машину, покажете дорогу. Посмотрим, что там с одеждой вашей помощницы.
— Так-то лучше, — буркнул Карлос.
Обошел шерифа, дернул боковую дверь его машины — шериф держался позади.
А потом пребольно ударил его по затылку, так, что Карлос задохнулся и сполз по крылу внедорожника.
— Вот что, приятель, — резко произнес шериф, - отдохни-ка ты пока.
Страница 16 из 25
