Фандом: Чёрный Плащ. Вертолет ШУШУ, перевозящий арестанта, терпит крушение в отдаленном лесистом районе Каскадных гор. И надо же такому случиться, что арестант и его двойник-конвоир оказываются прикованы друг к другу наручниками…
118 мин, 34 сек 1142
— Если проходить по пятнадцать-двадцать миль в день, мы окажемся там через два… самое большее — через три дня. А может, нам удастся набрести на шоссе или хотя бы на какую-никакую грунтовку…
Дрейк пожал плечами. Пятнадцать-двадцать миль в день? Да легко, вот просто раз плюнуть, честное слово… только не на одной ноге.
— Видишь ли… дружище, — сказал он со вздохом. — Моя лодыжка…
И осекся. Антиплащ повернул к нему злое, раскрасневшееся, опухшее от комариных укусов лицо.
— Ну? Что — твоя лодыжка? Ну что? Что опять с твоей проклятой лодыжкой, а?!
Дрейк промолчал. Похоже, особенного выбора у него и не было.
Они пожевали оставшихся с вечера резиновых грибов и, обглоданные комарами, вновь пустились в путь: через бесконечный лес, по горам по долам, по борам и буреломам, делая, как и вчера, через каждые четверть часа вынужденные остановки. Местность была холмистой, сильно пересеченной; вниз по склону холма Дрейк добрался без особых проблем, но потом начался подъем, поначалу не особенно крутой, но с каждым шагом становящийся все более заметным. Утренний холодок рассеивался, от пропитанной росой земли поднималась душная волглая марь, солнце вновь злорадно выкатилось из-за холма и с упоением продолжило свое черное дело, не законченное накануне. Хотя на часах Черного Плаща было всего десять утра, воздух вскоре насквозь пропитался зноем и влагой, и возвышавшийся впереди каменистый склон горы стал казаться взмокшему от слабости Дрейку и вовсе неодолимым. Спасительный ручей, вверх по течению которого путники некоторое время продвигались, вскоре остался далеко позади, и от вновь неумолимо замаячивших на горизонте мук жажды их отделяли теперь лишь жалкие пол-литра мутноватой, отвратительно теплой, налитой в пластиковую бутылку воды.
— Надо одолеть этот чертов холм, и как можно скорее, — хрипло сказал Антиплащ, утирая пот со лба. — Там, в низине, вновь должен найтись родник или источник.
Легко сказать — одолеть, да еще «как можно скорее»! К счастью, подлесок вскоре почти исчез, остались позади, в долине, мрачные ели и лиственницы — вверх по склонам горы карабкались теперь только одинокие сосны, искривленные и изогнутые под самыми неожиданными углами, точно замершие в причудливых позах артисты кордебалета. Трава стала низкой и редкой и вскоре окончательно сошла на нет: под ногами остались голые скалы, посыпанные густой красноватой пылью, заставляющей Дрейка, неуклюже загребающего её костылем, время от времени чихать. Подъем казался бесконечным; только двойникам удавалось одолеть очередной откос, как перед ними тут же дыбился новый склон, еще выше и круче предыдущего, и Дрейк вскоре ужасно устал — покалеченная лодыжка казалась ему гирей, привязанной к его ноге и тянущей его назад, неумолимо тормозящей продвижение. Ему казалось, что, если бы ему каким-то образом удалось сбросить с себя этот проклятый опостылевший груз, то он мог бы скакать по камням с легкостью и грацией горной козы…
В конце концов они все же выбрались на относительно ровную площадку примерно на середине склона — здесь в беспорядке громоздились огромные валуны и плоские каменные плиты, точно небрежно сброшенные с облаков после какого-то непонятного небесного ремонта, — и отсюда открывался великолепный вид на окружающие горы… Простирались во все стороны, точно курчавый войлочный коврик, зеленые волны — высокие крутолобые холмы, покрытые лесом. Величественные скалы попирали небо — будто плотная шеренга суровых кряжистых стражей, закованных в серые непробиваемые латы. Над темными сырыми лощинами курился еще не выжженный солнцем утренний туман. Впереди, на фоне ясного голубого неба маячил потухший вулкан Рейнир — ничуть не изменившийся и не приблизившийся ни на йоту, и оттого казавшийся повешенной на стенку пейзажной картинкой.
Холм, на боку которого очутились двойники, венчали высокие гранитные скалы. Неторная тропа тянулась обочь них, и справа путников подстерегал глубокий каменистый обрыв; между ним и отвесной стеной оставался карниз в несколько метров шириной, под уклоном градусов в тридцать. В сущности, ничего особенно непреодолимого, но… Антиплащ, прищурившись и жуя травинку, задумчиво окидывал эту узкую полоску камней между пропастью и отвесной стеной пристальным оценивающим взглядом.
— Ладно. Придется рискнуть. Все равно другого пути нет…
Дрейк тоже внимательно посмотрел на узкий зловещий карниз между нависающими над тропой скалами слева и глубоким темным ущельем справа. Устало вздохнул.
— Я не пройду, — мрачно произнес он.
— Скажи это еще раз, — ровным голосом откликнулся Антиплащ, — и я тебе врежу!
— Ну, давай, врежь, — безучастно отозвался Дрейк. — Ты ведь об этом только и мечтаешь.
— А что еще мне остается делать? Достало твое нытьё… Или мы за четверть часа одолеваем этот карниз и спускаемся по противоположному склону, либо возвращаемся назад и обходим холм вдоль подножия, то есть теряем на это минимум день! Или ты предлагаешь штурмовать вершину?
Дрейк пожал плечами. Пятнадцать-двадцать миль в день? Да легко, вот просто раз плюнуть, честное слово… только не на одной ноге.
— Видишь ли… дружище, — сказал он со вздохом. — Моя лодыжка…
И осекся. Антиплащ повернул к нему злое, раскрасневшееся, опухшее от комариных укусов лицо.
— Ну? Что — твоя лодыжка? Ну что? Что опять с твоей проклятой лодыжкой, а?!
Дрейк промолчал. Похоже, особенного выбора у него и не было.
Они пожевали оставшихся с вечера резиновых грибов и, обглоданные комарами, вновь пустились в путь: через бесконечный лес, по горам по долам, по борам и буреломам, делая, как и вчера, через каждые четверть часа вынужденные остановки. Местность была холмистой, сильно пересеченной; вниз по склону холма Дрейк добрался без особых проблем, но потом начался подъем, поначалу не особенно крутой, но с каждым шагом становящийся все более заметным. Утренний холодок рассеивался, от пропитанной росой земли поднималась душная волглая марь, солнце вновь злорадно выкатилось из-за холма и с упоением продолжило свое черное дело, не законченное накануне. Хотя на часах Черного Плаща было всего десять утра, воздух вскоре насквозь пропитался зноем и влагой, и возвышавшийся впереди каменистый склон горы стал казаться взмокшему от слабости Дрейку и вовсе неодолимым. Спасительный ручей, вверх по течению которого путники некоторое время продвигались, вскоре остался далеко позади, и от вновь неумолимо замаячивших на горизонте мук жажды их отделяли теперь лишь жалкие пол-литра мутноватой, отвратительно теплой, налитой в пластиковую бутылку воды.
— Надо одолеть этот чертов холм, и как можно скорее, — хрипло сказал Антиплащ, утирая пот со лба. — Там, в низине, вновь должен найтись родник или источник.
Легко сказать — одолеть, да еще «как можно скорее»! К счастью, подлесок вскоре почти исчез, остались позади, в долине, мрачные ели и лиственницы — вверх по склонам горы карабкались теперь только одинокие сосны, искривленные и изогнутые под самыми неожиданными углами, точно замершие в причудливых позах артисты кордебалета. Трава стала низкой и редкой и вскоре окончательно сошла на нет: под ногами остались голые скалы, посыпанные густой красноватой пылью, заставляющей Дрейка, неуклюже загребающего её костылем, время от времени чихать. Подъем казался бесконечным; только двойникам удавалось одолеть очередной откос, как перед ними тут же дыбился новый склон, еще выше и круче предыдущего, и Дрейк вскоре ужасно устал — покалеченная лодыжка казалась ему гирей, привязанной к его ноге и тянущей его назад, неумолимо тормозящей продвижение. Ему казалось, что, если бы ему каким-то образом удалось сбросить с себя этот проклятый опостылевший груз, то он мог бы скакать по камням с легкостью и грацией горной козы…
В конце концов они все же выбрались на относительно ровную площадку примерно на середине склона — здесь в беспорядке громоздились огромные валуны и плоские каменные плиты, точно небрежно сброшенные с облаков после какого-то непонятного небесного ремонта, — и отсюда открывался великолепный вид на окружающие горы… Простирались во все стороны, точно курчавый войлочный коврик, зеленые волны — высокие крутолобые холмы, покрытые лесом. Величественные скалы попирали небо — будто плотная шеренга суровых кряжистых стражей, закованных в серые непробиваемые латы. Над темными сырыми лощинами курился еще не выжженный солнцем утренний туман. Впереди, на фоне ясного голубого неба маячил потухший вулкан Рейнир — ничуть не изменившийся и не приблизившийся ни на йоту, и оттого казавшийся повешенной на стенку пейзажной картинкой.
Холм, на боку которого очутились двойники, венчали высокие гранитные скалы. Неторная тропа тянулась обочь них, и справа путников подстерегал глубокий каменистый обрыв; между ним и отвесной стеной оставался карниз в несколько метров шириной, под уклоном градусов в тридцать. В сущности, ничего особенно непреодолимого, но… Антиплащ, прищурившись и жуя травинку, задумчиво окидывал эту узкую полоску камней между пропастью и отвесной стеной пристальным оценивающим взглядом.
— Ладно. Придется рискнуть. Все равно другого пути нет…
Дрейк тоже внимательно посмотрел на узкий зловещий карниз между нависающими над тропой скалами слева и глубоким темным ущельем справа. Устало вздохнул.
— Я не пройду, — мрачно произнес он.
— Скажи это еще раз, — ровным голосом откликнулся Антиплащ, — и я тебе врежу!
— Ну, давай, врежь, — безучастно отозвался Дрейк. — Ты ведь об этом только и мечтаешь.
— А что еще мне остается делать? Достало твое нытьё… Или мы за четверть часа одолеваем этот карниз и спускаемся по противоположному склону, либо возвращаемся назад и обходим холм вдоль подножия, то есть теряем на это минимум день! Или ты предлагаешь штурмовать вершину?
Страница 14 из 34
