Следы добродетели

— Я догадывался, что ты рано или поздно найдешь меня, Марис. Я подкидывал тебе намек за намеком, готовился заманить тебя сюда, но ты пришел сам. Это, честно говоря, намного лучше. Рад, что не пришлось использовать тот план, который предложила Кассандра.

Тяжелая ярость помутила мой рассудок при виде орла Карамовых — проклятого предательского рода, из-за которого погибли мои отец и мать, из-за которых я продал свою волю старому и ныне мертвому мастеру. Воспоминания далекой ночи резни, устроенной Карамовыми, прокатились по всему телу, вызывая дрожь и жар. Воспоминания, которые давно должны были кануть в небытие, но удержанные на краю, как я был удержан на краю между жизнью и смертью. Безумный круговорот злобы был уже так близко, так упоительно близко, что я изо всех сил балансировал на краю, стараясь сохранить хотя бы каплю здравого смысла, чтобы не броситься на Вальдена прямо сквозь солнечный свет.

На мой руке вдруг сомкнулись теплые тонкие пальцы — я едва почувствовал их.

— Меч, Марис! — произнесла Илана.

— Берегись его меча, он сделан специально, чтобы наносить очень глубокие раны. Вальден смазывает его чем-то, чтобы боль была сильнее.

— Илана! Довольно с меня твоего предательства! Сегодня я разом избавлю мир от двоих лжецов и осквернителей.

— Он плавно вынул из перевернутых заспинных ножен полуторный меч с гардой в форме орлиных крыльев. Вальден издевательски развел руки в стороны, глаза его блестели из-под ненавистной маски.

— Что же ты, барон? Нападай, я жду.

И я не выдержал. Как помешанный, я швырнул свое тело прямо в лучи света, что падали сквозь дыры в потолке пещеры. За миг преодолев три обжигающих потока, я встал в блаженную тень возле своего врага, и обрушился на него. Хоть разумом владела безумная ярость, мои руки не забыли ни навыков, ни умений, и двуручный клинок запел свою мрачную песню.

Два косых сверху, слева и справа, колющий, режущий после разворота, вольт, светлый меч Вальдена встает на пути всякий раз, и когда я сдвигаюсь, чтобы за доли секунды преодолеть солнечный поток, лезвие проходит рядом, разбрасывая слепящие солнечные блики.

Наши мечи встретились, и тут же разошлись — Вальден проворно отпрыгнул назад, избегая бороться со мной и одновременно уходя от режущего движения длинного лезвия. Я взбешенно попытался достать его широким веером, но тщетно. Он погрузился в ослепительный столб света, словно черпал из него выносливость для боя, а затем вновь шагнул навстречу своему убийце.

Полуторный меч встречался с двуручным на быстрых режущих движениях. Он встречал и отводил его плашмя в ответ на колющие, и со смертельной грацией реагировал на коварные боковые выпады. Вальден был хорош.

Я отступаю в прохладную тень, едва избежав огненного потока с дневного неба. Верный меч трижды описал стремительную горизонтальную восьмерку передо мной, заставляя врага отойти назад, держа клинок в низкой стойке. Он ждет атаки, и он не обманывается. Но удар приходит совсем не оттуда, откуда он ждет.

Я пользуюсь инерцией тяжелого меча, завожу его себе за спину, перехватываю левой рукой, и темное лезвие падает на Вальдена. Ему ничего не остается, кроме как грубо подставить свое оружие под удар, но моя нечеловеческая сила и вес двуручника, помноженные на скорость, сделали эту защиту почти бесполезной. Полуторник чуть не вырывается из рук хозяина, мой клинок оставляет глубокий порез на предплечье, я слышу отчетливый хруст костей. Дразнящий аромат свежепролитой крови еще больше разъяряет меня, и больше не остается места для уловок и хитростей.

Он защищается, выписывая защитные восьмерки сверкающим клинком. Я обрушиваю каскад коротких рубящих и колющих ударов. Он отступает, я продавливаю. Он выставляет мощную защиту, я перехватываю меч крестовиной вверх, и, словно посохом, наношу удары сразу с двух сторон. Но упоительное, хмельное безумие, застлавшее мир багрянцем, мгновенно превратилось в пылающий кошмар, когда Вальден вдруг усмехнулся и отпрыгнул далеко назад, оставляя кровавые брызги.

А я попал в широкий поток света с потолка. Пещера содрогнулась от дикого воя, мир потонул в подлинном безумии боли. Кожа и мясо, кости — все текло и пылало в адском жаре. Пальцы, казалось, вплавились в рукоять меча. Совсем немного отделяло меня от того, чтобы никогда не увидеть ничего, кроме смерти, но тут что-то — или кто-то — толкнуло меня прочь.

— Илана! — рявкнул Вальден.

— Убей ее, Кассандра, убей!

Я слышал испуганный, захлебывающийся крик сквозь лихорадочный жар. Нельзя было измениться, чтобы вернуть себе целое тело — только раз в целые сутки вампир может сделать это. Нельзя было ждать, чтобы восстановиться — я уже был на краю гибели. Нельзя было отступать, слишком долго пришлось бы снова гоняться за врагом. И, как ни забавно, боль и ужас близкой смерти отрезвили меня. Слепая ярость ушла.