Лью остался жив, но признан убитым и сгоревшим в своем доме вместе с родителями. У него нет документов, поэтому единственная возможность выжить — крутиться на подработках и снимать комнату у старушки, которая по доброте душевной приняла его к себе. Захочет ли Лью снова встретить своего брата и попытаться помочь ему или же встанет на сторону Джейн и попытается отомстить?
63 мин, 52 сек 13884
Странно, я и не заметил, когда успело стихнуть это дурацкое хихиканье. Но факт есть факт: человек лежал абсолютно неподвижно, не издавая никаких звуков, кроме едва различимого сопения, а под ним, точнее, под его ногами, была лужица крови, по размером намного меньшая, чем у Джейн. Должно быть, отключился от потери крови или перевозбуждения. Такое часто бывает.
Обхожу лежащую на полу девушку и делаю пару шагов к неподвижному телу парня. Неужели это правда он? Неужели Джейн не блефовала? Лью погиб. Погиб даже более страшной смертью, чем наши родители. Потому что их я убил сразу, а его искалечил и оглушил, из-за своей слабости и трусости. Он был без сознания, поэтому должен был сгореть практически заживо в моём импровизированном пожаре, и если он очнулся за пару мгновений до смерти, то наверняка очень страдал. Потому что я струсил.
Но если это действительно он?
Медленно, неуверенно подхожу и опускаюсь перед парнем на корточки, для страховки сжимая в правой руке нож. Первый раз в жизни это идиотское чувство, когда даже колени начинают дрожать от волнения и… страха разочарования? Неужели я правда боюсь, что это не мой брат, а кто-то другой? Идиот. Идиот. Приду-у-урок, Джефф, приду-у-урок. Не он — убьёшь и порадуешься, смывшись на следующий день из этого города к чертям собачьим.
Наверно, с возрастом я стал немного разумнее, хотя по-прежнему убиваю и не вижу в этом ничего зазорного. Ничего не изменилось, просто теперь я… осознаю себя, наверно. Осознаю своё существование. Становлюсь всё депрессивнее и депрессивнее. Думаю, я бы уже умер из-за этого, если бы убийства и тёплая кровь, капающая с моих локтей, вдруг резко перестали приносить мне наслаждение. Как наркоман. Без дозы плохо, а с ней чувствую себя на пушистых облачках, счастливым и беззаботным. Хахах, как это по-идиотски звучит, боже.
Стираю навязчивую улыбку с лица и медленно на корточках подползаю ближе к лицу неподвижного парня. Шрамы… Такие ровные, такие прекрасные, такие… мои.
— А точно ли их оставил я? — произношу шепотом, неуверенно поднимая ладонь и невесомо проводя пальцами по ним. — Лью… Мой Лью…
Никаких сомнений. Как я мог сомневаться? Эти длинные ресницы, эти каштановые волосы, эти шрамы, которые я собственноручно вырезал. И шарф, тот самый полосатый шарф, который мать подарила Лью на рождество.
— Это действительно ты, — чувствую, как тело начинает колотить, будто в припадке, и через пару секунд уже падаю на пол, отчаянно стуча по нему кулаками и в то же время истерично смеясь, не в силах остановиться. — Это ты-ы-ы, Лью, это ты-ы-ы!…
Руки попадают в кровь, удары кулаками по лужице разбрызгивают её, и несколько капель попадает прямо мне в глаза, но я не останавливаюсь, лишь смеясь ещё громче и истеричнее. Воздуха не хватает, мои лёгкие не успевают сделать полноценный вдох, и голова постепенно начинает слегка кружиться, всё вокруг плывёт, и вдруг я останавливаюсь, замирая, вновь восстанавливая пристреленную смехом тишину.
— Лью… — внезапно, будто очнувшись, кидаюсь и беру его за руку обеими своими окровавленными руками, а нож куда-то выпадает из расслабленной дрожащей ладони, но меня это совершенно не заботит. — Лью, почему я убил тебя? Я ведь не хотел, нет, совсем не хотел…
Раскрываю его ладонь и подношу к своему лицу, прижимаясь к ней щекой.
— За что? Почему я убил тебя? Почему? Ты не помнишь? — задумчиво смотрю на его неподвижное тело, и через несколько секунд молчания подпрыгиваю и усаживаюсь ему на рёбра, кладя испачканные в крови руки на его бледное лицо и начиная ласково гладить шрамы, — Я убил тебя потому, что стру-у-усил, — хихикаю, тряся брата за плечи. — Просыпа-а-айся, Лунатик Лью, встава-а-ай!
То, что оказалось под бинтами на голове Джеффа, было просто ужасно, но Лью старался не выдавать брату своих чувств и вести себя так, будто ничего не произошло. Ничего страшного, это ведь всего лишь лицо. Главное, что с ним всё хорошо, его выписали и теперь они снова смогут жить, как раньше. Только, наверно, теперь им придётся переехать, потому что вся школа (да что там, весь район!) в курсе о событиях, произошедших с его братом и теми тремя мальчишками, похороны которых должны состояться через пару дней.
Сейчас Лью сидел в своей комнате, от нечего делать перебирая свои тетрадки и складывая их по ящикам, и периодически залипал в одну точку, вновь задумавшись о сложившейся ситуации. Он понимал, что после всего, что произошло с Джеффри, ему нужно внимание и забота, чтобы придти в норму, но он просто не представлял, как теперь снова сможет подойти к брату, обнять его, поцеловать… И в тоже время парню становилось противно от мысли о том, что мальчик будет чувствовать себя одиноко из-за него. Наверно, Лью просто ещё не привык, но потом всё точно наладится.
Обхожу лежащую на полу девушку и делаю пару шагов к неподвижному телу парня. Неужели это правда он? Неужели Джейн не блефовала? Лью погиб. Погиб даже более страшной смертью, чем наши родители. Потому что их я убил сразу, а его искалечил и оглушил, из-за своей слабости и трусости. Он был без сознания, поэтому должен был сгореть практически заживо в моём импровизированном пожаре, и если он очнулся за пару мгновений до смерти, то наверняка очень страдал. Потому что я струсил.
Но если это действительно он?
Медленно, неуверенно подхожу и опускаюсь перед парнем на корточки, для страховки сжимая в правой руке нож. Первый раз в жизни это идиотское чувство, когда даже колени начинают дрожать от волнения и… страха разочарования? Неужели я правда боюсь, что это не мой брат, а кто-то другой? Идиот. Идиот. Приду-у-урок, Джефф, приду-у-урок. Не он — убьёшь и порадуешься, смывшись на следующий день из этого города к чертям собачьим.
Наверно, с возрастом я стал немного разумнее, хотя по-прежнему убиваю и не вижу в этом ничего зазорного. Ничего не изменилось, просто теперь я… осознаю себя, наверно. Осознаю своё существование. Становлюсь всё депрессивнее и депрессивнее. Думаю, я бы уже умер из-за этого, если бы убийства и тёплая кровь, капающая с моих локтей, вдруг резко перестали приносить мне наслаждение. Как наркоман. Без дозы плохо, а с ней чувствую себя на пушистых облачках, счастливым и беззаботным. Хахах, как это по-идиотски звучит, боже.
Стираю навязчивую улыбку с лица и медленно на корточках подползаю ближе к лицу неподвижного парня. Шрамы… Такие ровные, такие прекрасные, такие… мои.
— А точно ли их оставил я? — произношу шепотом, неуверенно поднимая ладонь и невесомо проводя пальцами по ним. — Лью… Мой Лью…
Никаких сомнений. Как я мог сомневаться? Эти длинные ресницы, эти каштановые волосы, эти шрамы, которые я собственноручно вырезал. И шарф, тот самый полосатый шарф, который мать подарила Лью на рождество.
— Это действительно ты, — чувствую, как тело начинает колотить, будто в припадке, и через пару секунд уже падаю на пол, отчаянно стуча по нему кулаками и в то же время истерично смеясь, не в силах остановиться. — Это ты-ы-ы, Лью, это ты-ы-ы!…
Руки попадают в кровь, удары кулаками по лужице разбрызгивают её, и несколько капель попадает прямо мне в глаза, но я не останавливаюсь, лишь смеясь ещё громче и истеричнее. Воздуха не хватает, мои лёгкие не успевают сделать полноценный вдох, и голова постепенно начинает слегка кружиться, всё вокруг плывёт, и вдруг я останавливаюсь, замирая, вновь восстанавливая пристреленную смехом тишину.
— Лью… — внезапно, будто очнувшись, кидаюсь и беру его за руку обеими своими окровавленными руками, а нож куда-то выпадает из расслабленной дрожащей ладони, но меня это совершенно не заботит. — Лью, почему я убил тебя? Я ведь не хотел, нет, совсем не хотел…
Раскрываю его ладонь и подношу к своему лицу, прижимаясь к ней щекой.
— За что? Почему я убил тебя? Почему? Ты не помнишь? — задумчиво смотрю на его неподвижное тело, и через несколько секунд молчания подпрыгиваю и усаживаюсь ему на рёбра, кладя испачканные в крови руки на его бледное лицо и начиная ласково гладить шрамы, — Я убил тебя потому, что стру-у-усил, — хихикаю, тряся брата за плечи. — Просыпа-а-айся, Лунатик Лью, встава-а-ай!
То, что оказалось под бинтами на голове Джеффа, было просто ужасно, но Лью старался не выдавать брату своих чувств и вести себя так, будто ничего не произошло. Ничего страшного, это ведь всего лишь лицо. Главное, что с ним всё хорошо, его выписали и теперь они снова смогут жить, как раньше. Только, наверно, теперь им придётся переехать, потому что вся школа (да что там, весь район!) в курсе о событиях, произошедших с его братом и теми тремя мальчишками, похороны которых должны состояться через пару дней.
Сейчас Лью сидел в своей комнате, от нечего делать перебирая свои тетрадки и складывая их по ящикам, и периодически залипал в одну точку, вновь задумавшись о сложившейся ситуации. Он понимал, что после всего, что произошло с Джеффри, ему нужно внимание и забота, чтобы придти в норму, но он просто не представлял, как теперь снова сможет подойти к брату, обнять его, поцеловать… И в тоже время парню становилось противно от мысли о том, что мальчик будет чувствовать себя одиноко из-за него. Наверно, Лью просто ещё не привык, но потом всё точно наладится.
Страница 15 из 17
