Слендер. История ребёнка

Хаскет очнулся на краю каменистого обрыва, где-то высоко в горах. Шумел ветер, толкал в грудь, лишал возможности что-либо слышать. Хаскет очнулся стоя, и едва не сорвался вниз, раскрыв глаза. Мужчина долго вспоминал, кто он, но вся память, будто застрявшая где-то в пробке, за мгновение к нему вернулась лишь спустя несколько минут. Тогда он стал смотреть вниз, на густой и страшный с виду лес, в поисках людей. Было чересчур высоко, чтобы что-либо рассмотреть, но детектив на то и детектив, что проблем со зрением не имел. Он увидел нечто, похожее на крыши хижин внизу и сразу принялся искать способ спуститься со скалы.

Каменистые выступы до мяса сдирали кожу, отламывали ногти с корнем. Мелкие кусочки хотели оставить свой след в жизни Хаскета, поэтому всячески пытались задержаться под его содранной кожей.

Жутко болел сломанный палец, заломленный под несвойственным здоровому углом. Растянутая левая лодыжка постоянно соскальзывала с узких выступов, заставляя каждый раз испытывать непередаваемый страх за свою жизнь. Легко представить, что чувствует человек, слезающий со скалы и вдруг срывающийся вниз. Холодный воздух, подчиняемый сильному ветру, толкает тебя в спину, пытаясь замедлить твоё падение, спасти, сохранить твою жизнь. Но, как бы он ни старался, сила притяжения сильнее. Ты летишь спиной вниз, твоё сердце медленно останавливается от страха, в голове пробегают все значимые события в твоей жизни, самые близкие и любимые люди. Ты вспоминаешь вдруг, что ты не успел в этой жизни, что забыл, сделал не так, ошибся, причинил кому-то боль. Ты испытываешь сильное желание вернуться, встать на твёрдую почву ногами и исправить всё, жить теперь по-новому, стать другим человеком. Но, увы — последнее, что ты увидишь в своей жизни, это сокола, летящего на фоне чистого голубого неба. Но и не факт, что небо будет таким красивым.

Внизу оказалось, что путь до тех «крыш» намного больше, ежели был виден сверху. Но Хаскет не собирался сдаваться, тем более учитывая то, через что он прошёл. И сдаться сейчас означало бы обратить в ноль те трудности, которые он преодолел, чтобы сохранить свою жизнь. И себя.

Детектив не дошёл половины пути до небольшого поселения, состоявшего всего из пары десятков человек и девяти домов. Но удача была на его стороне — пожилая женщина из посёлка собирала ягоды для своих односельчан и случайно наткнулась на изнемождённое тело незнакомого и неожиданного в этих местах человека.

Через два дня Хаскет встал с постели и всю следующую неделю помогал поселенцам с хозяйством. Но все прекрасно понимали, что дальше так продолжаться не может, поэтому ему помогли добраться до ближайшего города, где с ним навсегда распрощались. Но в этом же городе он смог связаться со своим начальством и его забрали.

На реабилитацию ушёл месяц. Хаскет каждый день по несколько раз вспоминал всё, что пережил и видел. И отчаянно надеялся, что это, если не страшный сон, то никогда больше в его жизни не повторится.

Но Слендер думал иначе. Точнее, он думал совсем иначе и никак не о Хаскете, но, если монстру подвернулся случай, почему бы ему им не воспользоваться?…

— Ужасно, — сказал Хаскет, даже не смотря на изорванное тело отца похищенного мальчика, — Где его комната?

В комнате Майкла царил полный порядок. Практически. Хаскет начал обследовать комнату, привлекая все свои детективные тайные методы.

— Здесь не все тетради, — заметил Хаскет, указывая на детскую книжную полку. Тонкий, едва заметный слой пыли на ней заканчивался намного выше, чем доставали несколько тетрадей, уложенных в одну стопку, — Обыщите комнату.

Два полицейских, отданных в распоряжение детектива, принялись «шуршать», а сам Хаскет продолжил поиски. Поиски таинственного, как всегда, «чего-то».

На компьютерном столе, разумеется, без компьютера, Хаскет увидел яркую фотографию в строгой стеклянной рамке. На фотографии был мальчик лет восьми. У него были тёмные волосы и, как заметил шериф, практически золотого цвета радужки глаз. Мальчик задорно улыбался, глядя прямо в объектив камеры. В руке он сжимал плюшевого крольчонка с оторванным, но заново пришитым ухом.

Хаскет перевёл взгляд на детское кресло, на котором, по детскому обыкновению, дети всегда складывают все свои мягкие игрушки. Здесь их было не так много, но крольчонка среди них явно не было.

— Когда мы прибыли на место, — сказал опоздавший шериф, внезапностью напугав детектива, — На кухонном столе лежал разорванный батон хлеба и пустой пакет от сушек с крошками. Батон разрывали неумело и с усилием, а насчёт сушек — похоже было, что пакет вытряхивали, чтобы выгрести остатки. Также в шкафу была обнаружена пустая упаковка минеральной воды в поллитровых бутылках. Пакет был прижат дверцей.

— Я тоже подумал об этом, — Хаскет выпрямился и забыл о комнате мальчика, — Ребёнка не похитили. Он ушёл сам.

— Ладно я, шериф-неудачник, — шериф удивился, — Но ты с чего делаешь такие выводы?

— Тетрадей нет, — заявил один из полицейских в подчинении Хаскета.