История не страшная, скорее странная. Может, кто-нибудь слышал о подобных случаях?
Добавить в моё избранное
1 мин, 16 сек 7685
На протяжении полутора лет моя мама со страхом ожидала полуночи. С её наступлением в доме начиналось шоу со мной в главной роли.
С тех пор, как мне исполнилось полтора года, каждую ночь происходило одно и то же. В полночь, мирно спавший до этого ребёнок, открывал глаза и принимался истерически кричать и плакать. Все попытки успокоить или отвлечь заканчивались ничем. Ближе к трём часам утра истерика прекращалась, но на следующую ночь всё начиналось заново.
Куда только не обращалась мама. Меня водили к врачам и знахаркам, делали анализы и «снимали порчу». Больше всего пугало маму то, что от меня во время «приступов» невозможно было добиться ни слова, хотя говорить я уже умела очень внятно. И выражение лица. По её словам я широко открытыми глазами смотрела«в никуда» не фокусируя взгляд на окружающих.
История «имела место быть» в 1986-1988г. г.
Ночные истерики понемногу прекратились сами-собой, когда мне исполнилось три года. Самое интересное, что кое-что «из последнего» я помню. Сравнивая свои и мамины воспоминания, я убедилась, что память меня не подводит.
А помню я, что внезапно просыпаюсь от того, что мне страшно. Очень и очень страшно. Я начинаю кричать, прибегают родители, бабушка, зажигается яркий свет. Но всё это я будто наблюдаю со стороны. И понимаю, что бояться, вроде бы, нечего. Только прекратить истерику не могу, потому, что кромешный ужас, разбудивший меня, никуда не делся. И объяснить что со мной происходит тоже не могу. Просто в какой-то момент, ощущаю что страшно хочу спать, настолько, что мне уже всё-равно, страшно или нет, и отключаюсь.
Вот такая странность.
С тех пор, как мне исполнилось полтора года, каждую ночь происходило одно и то же. В полночь, мирно спавший до этого ребёнок, открывал глаза и принимался истерически кричать и плакать. Все попытки успокоить или отвлечь заканчивались ничем. Ближе к трём часам утра истерика прекращалась, но на следующую ночь всё начиналось заново.
Куда только не обращалась мама. Меня водили к врачам и знахаркам, делали анализы и «снимали порчу». Больше всего пугало маму то, что от меня во время «приступов» невозможно было добиться ни слова, хотя говорить я уже умела очень внятно. И выражение лица. По её словам я широко открытыми глазами смотрела«в никуда» не фокусируя взгляд на окружающих.
История «имела место быть» в 1986-1988г. г.
Ночные истерики понемногу прекратились сами-собой, когда мне исполнилось три года. Самое интересное, что кое-что «из последнего» я помню. Сравнивая свои и мамины воспоминания, я убедилась, что память меня не подводит.
А помню я, что внезапно просыпаюсь от того, что мне страшно. Очень и очень страшно. Я начинаю кричать, прибегают родители, бабушка, зажигается яркий свет. Но всё это я будто наблюдаю со стороны. И понимаю, что бояться, вроде бы, нечего. Только прекратить истерику не могу, потому, что кромешный ужас, разбудивший меня, никуда не делся. И объяснить что со мной происходит тоже не могу. Просто в какой-то момент, ощущаю что страшно хочу спать, настолько, что мне уже всё-равно, страшно или нет, и отключаюсь.
Вот такая странность.
