Слёзы Рубии

— Лишь потому, что ты вечно слонялся рядом! — смеюсь я, и, вздохнув, кладу на лоб девушке свою руку… Желудок сжало так, что захотелось выть. Колени подогнулись, лицо вмиг побелело, но я едва ли видела себя… Передо мной открылись мрачные картины. Сырые тропики. И в этих тёмных диких джунглях кто-то бежит, спасаясь от погони… Я вижу кровь на маленьких руках, подобно детским они вымазаны в грязи… И плачу. Я теперь — она. И чувствую босыми ступнями каждую травинку и тварь под ногами, ветки царапают лицо и руки, но боль быстро проходит, оставляя лишь неприятное воспоминание. Во мраке ночи позади меня огни, и крики — значит, это люди… бежать — вот всё что я могу, не прятаться — только спасаться бегством… И вдруг раздался шум, подобно грому. Я перестала чувствовать плечо. В глазах краснеет, а потом — темно… Но следующие картины быстро начали мелькать перед глазами, всё ускоряя временной ход: вот Граф с непониманием и ужасом взирает на меня. Вот он смеётся и танцует со мной, улыбается мне. А вот в моём бокале кровь — конечно же, его. Но фужер я, смахнув, разбиваю о стену… Затем сухой жар овладевает мною, и чувствую я каждый свой сосуд и вену… Они пусты. В них кровь замедлит бег совсем уж скоро… И оттого я плачу в первый раз. Я плачу, потому что не хочу с ним расставаться… Словно от огня отдёрнула я руку. В глазах темно, но вскоре появились опять камера и Граф. С надеждой он смотрел в мои глаза:

— Что ты увидела?

— Немного. Похоже, она сама мало что помнит о себе… — Узнала ты, что значат её слёзы? Ей больно?! Ты сможешь ей помочь? Любые деньги, я… — Слезам её я получила объясненье… Но медицина здесь бессильна, Граф.

— Что это значит?! Объясни!

— Не существует лекарства от любви… — я прикоснулась к её белоснежным волосам: они были нежны будто пух:

— Попробуй ей давать другую кровь, возможно, подойдут животные… Она не человек, и потому диагноз может быть неточным, но судя по всему, жизнь её медленно угасает.

— Нет… — Я сожалею, но помочь действительно не в силах… И если она тебе так дорога, вот мой единственный совет тебе — как другу: забери её отсюда. Позволь прожить ей, сколько осталось, возле себя, не заставляй чувствовать себя чудовищем, подобным тем, что здесь содержишь, — я оглядела подземелье, — Свет для неё вреден, но всё ж такая тьма кого угодно приведёт в унынье.

— Выходит, вот каков мой рок, за все эксперименты и мученья, что я принёс тем тварям… Но без неё уже не жить мне! — признался он себе, опускаясь возле плачущей девушки на колени.

— Что пожелать тебе? Пожалуй, лишь терпенья… Можешь не провожать.

Уехала я далеко за полночь из дома Графа, и больше не видела его ни разу.

Спустя лет десять всё так же за чашкой чая у камина я наткнулась на маленькую статейку в газете:

«В этот четверг известный коллекционер был найден мёртвым в подвалах своего дома возле статуи девушки, выполненной из цельного рубина. Врачи утверждают, что смерть наступила в результате истощения, однако полиция так же рассматривает и версию убийства, ведь все камеры-хранилища в подземелье были пусты. По найденному завещанию всё его имущество будет передано во владение национального музея» — прочитав это, мне впервые захотелось курить. И я вышла в ночной Лондон, и до утра бродила по знакомым улицам, где когда то любил бывать он… Пошло ещё лет двадцать или около того, а я всё та же, и пью всё тот же чай в своей квартирке. Даже в лице ничуть не изменилась. Хотя, признаться, повидала много.

Опять газета и опять статья:

«Сотрудники музея заявили о краже самого ценного экспоната. Статуя выполненная из цельного камня, прозванная в народе» Рубия«, была таинственным образом похищена этой ночью. Охрана уверяет, что никто не мог попасть внутрь без их ведома. Сейчас рассматривается версия вандализма как наиболее вероятная, ведь вокруг постамента статуи сотрудниками музея была обнаружена россыпь мелких рубинов».

Я улыбаюсь…