Слёзы Ярости

Да.

Хорошо. Пойми, другого пути у нас нет.

Что ты хочешь сказать?

Ты действительно не понимаешь или притворяешься?

Я понимал, понимал слишком хорошо, чтобы говорить это вслух. Поэтому промолчал.

Мы должны умереть. Вместе. Как в сказках. Как Ромео и Джульетта. В один день. Если ты меня любишь также как я тебя, то ты мне поможешь…

Помогу в чём?

Поможешь… Поможешь уйти. Потом уйдёшь сам. Я слабее тебя. Я девушка. Ты должен мне помочь!

Она упала на колени, и сквозь слёзы прокричала: «Помоги!». Что мне было делать? Я любил её. Я сходил с ума от страсти, её взгляд навсегда пронзил моё сердце… Противоречивые чувства раздирали мою душу: с одной стороны я понимал, что убивать человека нельзя, но с другой стороны я слишком слился с Катей, слишком погрузился в её безумие… Я не мог отказать ей. Ни в чём.

Конечно. Я помогу тебе.

Правда?

Правда.

Мы будем вместе? Всегда?

Да. Дай мне руку и успокойся.

С детской наивной радостью она взглянула в мои неожиданно жёсткие глаза; улыбка белоснежной птицей застыла на её губах и она протянула мне свою хрупкую фарфоровую ручку.

Тогда идём за мной. Я верила, я всегда верила, что ты согласишься. Помнишь камень? Камень, который стал последним приютом для несчастной девушки из лагерных легенд?

Естественно я помнил этот камень, поскольку каждую ночь соседи по палате и вожатые на огоньках рассказывали эту печальную историю, однако в тот момент я слишком был погружён в себя, в свои размышления, поэтому лишь слегка кивнул головой.

Она влекла меня за собой, влекла по тропе известной только ей. Через несколько минут мы вышли к раскидистому гиганту — дубу. У его корней лежал валун, а на ветке раскачивалась от ветра петля… Не было сомнений в том, что именно это и было целью нашей последней прогулки…

Ты ведь сможешь мне помочь? Ты не предашь меня?

Нет.

Поцелуй меня.

Я забыл о том, что пятачок, на котором она стояла очень узок и двух не вместит никак…

Когда наши губы соприкоснулись, она сделала шаг назад…

Катя оттолкнула меня и забилась в агонии. Я не мог это выносить. Собрав все силы в кулак, я подошёл к ней и с силой потянул за совершающие безумный танец ноги… Тело перестало биться, смерть своим величием наполнила любимое лицо.

Сначала была тишина… Абсолютная. Замолчал даже ветер. И тишину прорезал шёпот: «Навеки вместе»…, я успел заметить только её секундный взгляд полный благодарности, вселенской любви и… страха. Страха, что я не сдержу обещание. Затем смерть вновь накрыла её своим звёздным покрывалом вечного покоя. Жизнь навсегда ушла из фарфорового тела…

Впервые в жизни я дал волю слезам, впервые в жизни я пошёл против правил, впервые в жизни я выпустил боль на волю… Этого делать было нельзя, поскольку, выпуская её, ты становишься её жертвой…

_______

Я не знаю, кто меня тогда спас, помню только, как чьи-то руки пытались оттащить меня от края крыши пятиэтажного корпуса. Я лягался, царапался, бил локтями в живот, но эти сильные руки не отпускали меня, продолжая оттаскивать меня к пожарной лестнице…

На земле я потерял сознание и провалялся в коме несколько дней, потом мне рассказывали, что, не приходя в себя, я шептал одно и то же: «Прости. Они оказались сильнее… Они сильнее меня. Они хотят, чтобы я остался здесь, но знай, что наша любовь не умрёт никогда. Прости».

г. N. 22.00

Почему ты меня предал?

Что?! Я только что тебя убил. Как ты можешь говорить?

Брось. Не увиливай от ответа. Почему ты тогда не умер? Почему, чёрт тебя дери?! Почему?!

Девушка уже перешла из лежачего положения в сидячее, лицо, как будто под действием кислоты, начало растворяться, и через несколько минут передо мной предстала Катя.

Я ведь ждала тебя. И до сих пор жду. Моей душе нет покоя без тебя, ведь мы одно целое. Ты должен был тогда умереть. Должен был. Мы были бы всегда вместе… Ты просил меня, тебя простить? Но за что?

За то, что не смог последовать за тобой. Слишком много людей нуждалось во мне. Моя мать, моя сестра… Они не понимали меня, и я прошу у тебя прощения ещё и за их непонимание. Прости меня и дай, наконец, покой…

Я давно простила тебя, но покой тебе даровать не могу. Я — часть тебя, неотъемлемая и неотделимая. Я — это ты… Я буду ждать, я буду с тобой. Во снах, отражениях в зеркале, в воспоминаниях, в ненаписанных ещё письмах, в невыплаканных слезах… Я всегда буду с тобой. Впереди вечность… Когда-нибудь мы разделим её с тобой. Когда-нибудь…

Почему не сейчас? Почему? Я готов.

Твой срок ещё не пришёл. Ты ещё встретишь любовь, у тебя будут дети; у тебя впереди жизнь, у меня — вечность. Пока. Целую и жду.

Она исчезла, а я ещё долго сидел на холодном асфальте, вдыхал свежий ночной воздух, пока не почувствовал в себе силы встать и сделать первый шаг…

Я шёл домой.

Дома я не был уже несколько дней. Маме соврал, что уезжаю на рок-фестиваль и она, поверив (а может и нет), дала деньги на еду-дорогу, с облегчением закрыв за мной дверь.

Пошарив по карманам, я нашёл только «финку». Ключей не было. Пришлось позвонить.