Макс Шмидт — 17‑летний курьер с «эхом» сущности. После встречи с Феки стал охотником: чувствует чужую боль, сливается с тенями. Ищет её, чтобы остановить или разделить её судьбу. В шраме — её имя, в сердце — память о сломленной девочке.
5 мин, 7 сек 13
Имя: Макс Шмидт.
Возраст: 17 лет.
Прозвище: «Тень без голоса».
Раса: человек с остаточным «эхом» сущности (в детстве его тоже изучал доктор Стьюстон, но эксперименты не прижились).
Нация: японец.
Внешность:
Высокий, худощавый, двигается почти бесшумно. Носит тёмно-серую парку с капюшоном, скрывающим лицо, и перчатки без пальцев. На шее — тонкая цепочка с осколком стекла (он верит, что это «осколок её мира»). Глаза светло-карие, но из-за постоянного напряжения кажутся почти чёрными. На левом запястье — шрам в виде буквы «Ф», которую он сам себе вырезал, чтобы не забыть её имя.
Характер:
Тихий, наблюдательный, склонен к самообвинениям. Умеет читать язык тела и замечать малейшие изменения в поведении людей. Не мстит, но ищет Феки, чтобы либо остановить, либо умереть рядом с ней — он чувствует, что она «забрала» его человечность. В отличие от Феки, у него гипертрофированная эмпатия, которая его же и ранит.
Способности:
Может на короткое время «подмешивать» своё присутствие к теням других людей — его замечают позже, чем должны.
Чувствует всплески чужой боли и агрессии в радиусе 50 метров (это его и ведёт по следу Феки).
Оружие: складной нож с гравировкой «Не ради крови — ради защиты».
История:
Кайто был в той же лаборатории, но в другой секции. Он видел, как Феки сбежала, и даже помог ей открыть одну из дверей, отвлекая охранника. После этого его наказали, но он не жалеет. Теперь он идёт по её следам, потому что считает: если он найдёт её и скажет «я здесь», она сможет остановиться.
Связь с Феки: он помнит её улыбку до того, как она стала шрамом. Для него Феки — не монстр, а девочка, которую сломали.
История:
Макс Шмидт никогда не любил, когда его звали по фамилии. В портовом районе «Шмидт» звучало слишком официально, слишком по-военному, будто за этим именем прячется кто-то другой — строгий, собранный, знающий, куда бить. А Макс был просто курьером: быстрым, незаметным, тем, кто знает, где срезать путь и когда лучше вообще не смотреть людям в глаза.
Он держался за ритм: пока ты в движении — ты жив. Пока слышишь, как меняется тишина между домами, пока чувствуешь, как воздух тяжелеет перед ливнем — ты ещё не проиграл. Макс знал город по звукам: скрип старой лестницы, гул вентиляционной шахты, тот момент, когда дождь начинает бить по крышам чуть сильнее — значит, скоро будет буря.
В ту ночь город будто затаил дыхание. Не было ни криков, ни сирен — только эта странная, липкая тишина, которая ложится на плечи, как мокрая ткань. Макс свернул в переулок, которого уже не было ни на одной карте, и увидел её.
Она шла так, будто этот переулок был её личным коридором, а весь остальной город — просто декорацией. Белая худи казалась пятном света в кромешной тьме, а венок из роз — неестественно живым, будто эти цветы росли прямо из самой темноты. Маска скрывала нижнюю часть лица, но Максу хватило одного взгляда на её походку, чтобы понять: перед ним не испуганная девчонка. Перед ним — сила, которая не спрашивает разрешения.
Он окликнул её не из храбрости, а по привычке. В его мире было простое правило: если видишь кого-то одного в таком месте — скажи хоть слово.
— Эй, тут лучше не стоять! — его голос прозвучал в переулке как что‑то лишнее, чужеродное, будто звук, которому здесь не место.
Ответ пришёл быстрее, чем он успел пожалеть о своих словах. Удар был точным, почти механическим. Никакого гнева, никакой ярости — просто устранение помехи. Макс почувствовал, как реальность на секунду рассыпается на вспышки боли, а потом всё утонуло в темноте.
Когда он очнулся, первым, что он почувствовал, была не боль — была пустота. Мысль, которая въелась под кожу и больше не отпускала: для неё он не был человеком. Он был препятствием. Как сломанная дверь посреди коридора — её просто пнули в сторону, чтобы пройти дальше.
Пока кости срастались, Макс учился ненавидеть не её — он учился не быть жертвой. Он изучал маршруты, читал отчёты, разбирал психологию хищников. Он не хотел мести. Месть — это роскошь для тех, у кого есть силы тратить их впустую. Макс хотел быть стеной.
Теперь он снова ходит по тем же улицам, но уже не как курьер. Его куртка с металлическими вставками, кастеты на пальцах и дубинка с выдвижным шипом — не попытка стать страшнее мира, а напоминание о слабости. Власти знают о нём, но не командуют — они просто кивают, когда Макс приносит им отчёты. Потому что они знают: официальные методы против неё не работают.
Иногда он возвращается в тот переулок. Не чтобы бояться. А чтобы постоять там, где всё сломалось, и напомнить себе: он выжил. И теперь он сделает так, чтобы выжили другие. Когда день настанет, он будет готов. Не потому, что он сильнее. А потому, что цена ошибки ему уже известна.
Фобии:
1. Боязнь ослепительного света — после экспериментов доктора Стьюстона у Макса осталась гиперчувствительность к резким вспышкам: они вызывают дезориентацию и возвращают обрывки воспоминаний о лаборатории. Для него яркий свет — это не просто дискомфорт, а паника, будто стены снова смыкаются.
Возраст: 17 лет.
Прозвище: «Тень без голоса».
Раса: человек с остаточным «эхом» сущности (в детстве его тоже изучал доктор Стьюстон, но эксперименты не прижились).
Нация: японец.
Внешность:
Высокий, худощавый, двигается почти бесшумно. Носит тёмно-серую парку с капюшоном, скрывающим лицо, и перчатки без пальцев. На шее — тонкая цепочка с осколком стекла (он верит, что это «осколок её мира»). Глаза светло-карие, но из-за постоянного напряжения кажутся почти чёрными. На левом запястье — шрам в виде буквы «Ф», которую он сам себе вырезал, чтобы не забыть её имя.
Характер:
Тихий, наблюдательный, склонен к самообвинениям. Умеет читать язык тела и замечать малейшие изменения в поведении людей. Не мстит, но ищет Феки, чтобы либо остановить, либо умереть рядом с ней — он чувствует, что она «забрала» его человечность. В отличие от Феки, у него гипертрофированная эмпатия, которая его же и ранит.
Способности:
Может на короткое время «подмешивать» своё присутствие к теням других людей — его замечают позже, чем должны.
Чувствует всплески чужой боли и агрессии в радиусе 50 метров (это его и ведёт по следу Феки).
Оружие: складной нож с гравировкой «Не ради крови — ради защиты».
История:
Кайто был в той же лаборатории, но в другой секции. Он видел, как Феки сбежала, и даже помог ей открыть одну из дверей, отвлекая охранника. После этого его наказали, но он не жалеет. Теперь он идёт по её следам, потому что считает: если он найдёт её и скажет «я здесь», она сможет остановиться.
Связь с Феки: он помнит её улыбку до того, как она стала шрамом. Для него Феки — не монстр, а девочка, которую сломали.
История:
Макс Шмидт никогда не любил, когда его звали по фамилии. В портовом районе «Шмидт» звучало слишком официально, слишком по-военному, будто за этим именем прячется кто-то другой — строгий, собранный, знающий, куда бить. А Макс был просто курьером: быстрым, незаметным, тем, кто знает, где срезать путь и когда лучше вообще не смотреть людям в глаза.
Он держался за ритм: пока ты в движении — ты жив. Пока слышишь, как меняется тишина между домами, пока чувствуешь, как воздух тяжелеет перед ливнем — ты ещё не проиграл. Макс знал город по звукам: скрип старой лестницы, гул вентиляционной шахты, тот момент, когда дождь начинает бить по крышам чуть сильнее — значит, скоро будет буря.
В ту ночь город будто затаил дыхание. Не было ни криков, ни сирен — только эта странная, липкая тишина, которая ложится на плечи, как мокрая ткань. Макс свернул в переулок, которого уже не было ни на одной карте, и увидел её.
Она шла так, будто этот переулок был её личным коридором, а весь остальной город — просто декорацией. Белая худи казалась пятном света в кромешной тьме, а венок из роз — неестественно живым, будто эти цветы росли прямо из самой темноты. Маска скрывала нижнюю часть лица, но Максу хватило одного взгляда на её походку, чтобы понять: перед ним не испуганная девчонка. Перед ним — сила, которая не спрашивает разрешения.
Он окликнул её не из храбрости, а по привычке. В его мире было простое правило: если видишь кого-то одного в таком месте — скажи хоть слово.
— Эй, тут лучше не стоять! — его голос прозвучал в переулке как что‑то лишнее, чужеродное, будто звук, которому здесь не место.
Ответ пришёл быстрее, чем он успел пожалеть о своих словах. Удар был точным, почти механическим. Никакого гнева, никакой ярости — просто устранение помехи. Макс почувствовал, как реальность на секунду рассыпается на вспышки боли, а потом всё утонуло в темноте.
Когда он очнулся, первым, что он почувствовал, была не боль — была пустота. Мысль, которая въелась под кожу и больше не отпускала: для неё он не был человеком. Он был препятствием. Как сломанная дверь посреди коридора — её просто пнули в сторону, чтобы пройти дальше.
Пока кости срастались, Макс учился ненавидеть не её — он учился не быть жертвой. Он изучал маршруты, читал отчёты, разбирал психологию хищников. Он не хотел мести. Месть — это роскошь для тех, у кого есть силы тратить их впустую. Макс хотел быть стеной.
Теперь он снова ходит по тем же улицам, но уже не как курьер. Его куртка с металлическими вставками, кастеты на пальцах и дубинка с выдвижным шипом — не попытка стать страшнее мира, а напоминание о слабости. Власти знают о нём, но не командуют — они просто кивают, когда Макс приносит им отчёты. Потому что они знают: официальные методы против неё не работают.
Иногда он возвращается в тот переулок. Не чтобы бояться. А чтобы постоять там, где всё сломалось, и напомнить себе: он выжил. И теперь он сделает так, чтобы выжили другие. Когда день настанет, он будет готов. Не потому, что он сильнее. А потому, что цена ошибки ему уже известна.
Фобии:
1. Боязнь ослепительного света — после экспериментов доктора Стьюстона у Макса осталась гиперчувствительность к резким вспышкам: они вызывают дезориентацию и возвращают обрывки воспоминаний о лаборатории. Для него яркий свет — это не просто дискомфорт, а паника, будто стены снова смыкаются.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
