«Главные Соки и Соли (сиречь Зола) животных таким Способом приготовляемы и сохраняемы быть могут, что Муж Знающий в силах будет собрать в доме своем весь Ноев Ковчег, вызвав к жизни из праха форму любого Животного по Желанию своему, подобным же методом из основных Солей, содержащихся в человеческом прахе, Философ сможет, не прибегая к запретной Некромантии, воссоздать тело любого Усопшего из Предков наших где бы сие тело погребено ни было». Бореллий.
219 мин, 23 сек 9074
Заклинание звучало два часа без изменения или перерыва, и все это время в округе не умолкал ужасающий вой собак. Об адском шуме, поднятом собаками, можно судить по сообщениям газет, вышедших на следующий день, но в доме Вардов почти не слышали его, задыхаясь от ужасной, ни на что не похожей вони. И в этой пропитанной странным зловонием, атмосфере вдруг что-то блеснуло, подобно молнии, ослепительной даже при ярком дневном свете, а затем послышался голос, который не суждено забыть тем, чьих ушей он коснулся, ибо звук его прокатился, как дальний раскат грома, неимоверно низкий и жуткий, ничем не напоминая речь Чарльза. Весь дом содрогнулся, и голос этот, заглушивший громкий вой собак, слышали все соседи Вардов. Миссис Вард, стоявшая за дверью лаборатории, задрожала, припомнив, что говорил ей сын в прежние дни о голосе, словно исходящем из самой Преисподней, о котором со страхом повествуют древние мистические книги. Она вспомнила также рассказ Феннера о том, как прогремел этот голос над обреченной на гибель фермой в Потуксете в ту ночь, когда был убит Джозеф Карвен. Чарльз даже назвал ей слова, которые произнес голос. Он нашел. то заклинание в одной из бумаг Карвена: «ДИЕС МИЕС ДЖЕШЕТ БЕНЕ ДОСЕФ ДУВЕМА ЭНИТЕМАУС».
Сразу после того, как прозвучал громовой голос, дневной свет на минуту затмился, хотя солнце должно было зайти только через час, потом вокруг распространился новый запах, отличный от первого, но такой же странный и нестерпимо зловонный. Чарльз снова запел заклинания, и миссис Вард сумела расслышать некоторые слоги, которые звучали как «Йи-наш-йог-сотот-хе-лгб-фи-тродагэ», а в конце раздалось оглушительно «Йа!», завершившееся воющим воплем, который постепенно перешел в истерический сатанинский смех. Миссис Вард, в душе которой страх боролся с беззаветной отвагой матери, защищающей свое дитя, подошла к двери и постучала, но не получила никакого ответа. Она постучала еще раз, но в ужасе замерла, когда раздался новый вопль; на этот раз она узнала голос сына, который звучал словно в унисон со взрывами дьявольского смеха. Женщина лишилась сознания, хотя до сих пор не может объяснить причин своего обморока. К счастью, человеку дарован дар забвения.
Мистер Вард вернулся домой в четверть седьмого и, не найдя жену в столовой, стал расспрашивать испуганных слуг, которые сказали ему, что она, вероятно, находится-у дверей чердака, откуда исходили звуки еще более странные, чем всегда. Мистер Вард немедленно поднялся наверх, где и нашел жену, лежавшую на полу в коридоре перед дверью лаборатории. Поняв, что она лишилась чувств, он схватил стакан с водой, стоявший рядом в нише. Брызнув холодной водой ей в лицо, Вард убедился, что она приходит в сознание, и немного успокоился. Но, в то время, как миссис Вард открыла глаза, с ужасом вспоминая, что произошло, он сам почувствовал странный озноб и едва не упал в обморок, от которого только что очнулась его супруга. Ибо в лаборатории, где, казалось, царило молчание, теперь слышался негромкий разговор, словно два человека вели тихую беседу, так что трудно было разобрать слова. Однако тон этой беседы внушал глубокое беспокойство.
Чарльз и раньше подолгу произносил вполголоса различные формулы, но теперь все было иначе. Это был явный диалог или имитация диалога, в котором перемежались вопросы и ответы, произносимые разными голосами. Один из них бесспорно принадлежал Чарльзу, второй же, необычайно глубокий бас, напоминавший эхо, отдающееся в огромном пространстве, звучал с такой страстностью, какой никогда не достигал Чарльз в своих заклинаниях и песнопениях. В этом голосе было что-то ужасное, отвратительное и естественное; еще немного — и Теодор Хоушенд Вард больше не смог бы с гордостью утверждать, что ни разу в жизни не падал в обморок. Но тут миссис Вард приоткрыла глаза и громко вскрикнула. Мистер Вард, вспомнив, что он прежде всего должен позаботиться о ней, быстро взял жену на руки и отнес вниз прежде, — чем она смогла услышать напугавшие его голоса. Но все же он успел услышать слова, от которых покачнулся и едва не потерял равновесие.
Ибо крик миссис Вард, по всей вероятности, был услышан не только им, и из-за закрытой двери донеслись слова: «Шшшш! Записывайте!» В этом приглушенном шепоте ясно чувствовалось опасение, что кто-то мог услышать разговор.
После обеда супруги долго совещались, и мистер Вард решил той же ночью серьезно поговорить с сыном. Как бы ни были важны занятия Чарльза, такое поведение дольше нельзя терпеть; последние события представляют угрозу всему дому, создавая постоянное нервное напряжение. Юноша, очевидно, совсем потерял рассудок: только безумие могло послужить причиной диких криков и разговоров с самим собой разными голосами. Все это должно прекратиться, в противном случае миссис Вард серьезно заболеет и невозможно будет удерживать прислугу.
Сразу после того, как прозвучал громовой голос, дневной свет на минуту затмился, хотя солнце должно было зайти только через час, потом вокруг распространился новый запах, отличный от первого, но такой же странный и нестерпимо зловонный. Чарльз снова запел заклинания, и миссис Вард сумела расслышать некоторые слоги, которые звучали как «Йи-наш-йог-сотот-хе-лгб-фи-тродагэ», а в конце раздалось оглушительно «Йа!», завершившееся воющим воплем, который постепенно перешел в истерический сатанинский смех. Миссис Вард, в душе которой страх боролся с беззаветной отвагой матери, защищающей свое дитя, подошла к двери и постучала, но не получила никакого ответа. Она постучала еще раз, но в ужасе замерла, когда раздался новый вопль; на этот раз она узнала голос сына, который звучал словно в унисон со взрывами дьявольского смеха. Женщина лишилась сознания, хотя до сих пор не может объяснить причин своего обморока. К счастью, человеку дарован дар забвения.
Мистер Вард вернулся домой в четверть седьмого и, не найдя жену в столовой, стал расспрашивать испуганных слуг, которые сказали ему, что она, вероятно, находится-у дверей чердака, откуда исходили звуки еще более странные, чем всегда. Мистер Вард немедленно поднялся наверх, где и нашел жену, лежавшую на полу в коридоре перед дверью лаборатории. Поняв, что она лишилась чувств, он схватил стакан с водой, стоявший рядом в нише. Брызнув холодной водой ей в лицо, Вард убедился, что она приходит в сознание, и немного успокоился. Но, в то время, как миссис Вард открыла глаза, с ужасом вспоминая, что произошло, он сам почувствовал странный озноб и едва не упал в обморок, от которого только что очнулась его супруга. Ибо в лаборатории, где, казалось, царило молчание, теперь слышался негромкий разговор, словно два человека вели тихую беседу, так что трудно было разобрать слова. Однако тон этой беседы внушал глубокое беспокойство.
Чарльз и раньше подолгу произносил вполголоса различные формулы, но теперь все было иначе. Это был явный диалог или имитация диалога, в котором перемежались вопросы и ответы, произносимые разными голосами. Один из них бесспорно принадлежал Чарльзу, второй же, необычайно глубокий бас, напоминавший эхо, отдающееся в огромном пространстве, звучал с такой страстностью, какой никогда не достигал Чарльз в своих заклинаниях и песнопениях. В этом голосе было что-то ужасное, отвратительное и естественное; еще немного — и Теодор Хоушенд Вард больше не смог бы с гордостью утверждать, что ни разу в жизни не падал в обморок. Но тут миссис Вард приоткрыла глаза и громко вскрикнула. Мистер Вард, вспомнив, что он прежде всего должен позаботиться о ней, быстро взял жену на руки и отнес вниз прежде, — чем она смогла услышать напугавшие его голоса. Но все же он успел услышать слова, от которых покачнулся и едва не потерял равновесие.
Ибо крик миссис Вард, по всей вероятности, был услышан не только им, и из-за закрытой двери донеслись слова: «Шшшш! Записывайте!» В этом приглушенном шепоте ясно чувствовалось опасение, что кто-то мог услышать разговор.
После обеда супруги долго совещались, и мистер Вард решил той же ночью серьезно поговорить с сыном. Как бы ни были важны занятия Чарльза, такое поведение дольше нельзя терпеть; последние события представляют угрозу всему дому, создавая постоянное нервное напряжение. Юноша, очевидно, совсем потерял рассудок: только безумие могло послужить причиной диких криков и разговоров с самим собой разными голосами. Все это должно прекратиться, в противном случае миссис Вард серьезно заболеет и невозможно будет удерживать прислугу.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 37 из 69
