В тот июньский день я пришел ранним утром на пляж и долго топтал песок на морском берегу, никак не решаясь залезть в холодную воду. Подстилки немногочисленных отдыхающих одинокими оазисами расположились в разных частях пляжа — было просторно и свободно, как обычно бывает в наших краях ранним летом. Рядом со мной, на границе прибоя, мальчуган лет пяти, в белых трусах, строил замок из мокрого песка…
30 мин, 24 сек 15947
Круглые стены замка были достаточно прочными, только морская сторона не могла устоять перед лениво набегающими волнами, стачивавшими ее. Внутри замка располагалось несколько островерхих башен, отлитых из разжиженного водой песка, который ребенок вычерпывал на мелководье. Песок разливался вокруг башенок, укрепляя основание и увеличивая вершины, — больше всего эти строения напоминали оплавленные свечи или сталагмиты. Башенки из смеси песка и воды быстро высыхали на солнце, теряя оплавность форм, а в некоторых местах проседали и даже обрушивались. Мальчугана это не на шутку злило, но он продолжал сеять песок, с усердием и упорством восстанавливая башни.
Вскоре я тоже решил покопаться в песке, но не для того чтобы строить замок. На самой границе прибоя я вырыл ямку, в которую поместил две бутылки пива и закидал их мокрым песком так, что наверху торчали только суженые горлышки. Отойдя в сторону, я оценивал свою работу, глядя на то, как пенистые языки волн с разных сторон набегают на бутылки. Вода лишь выровняла песок вокруг бутылок и железные крышечки отражали солнце.
Со снисхождением я перевел взгляд на мальчишку, вспомнив, что когда-то и я (не так давно) строил на берегу замки. И точно так-же, как и он, я испытывал недовольство видя, как теряют свою форму отлитые из песка башни.
Я знал, что скорое разрушение башенок неизбежно. Еще я знал, что через несколько минут выпью первую бутылку пива, и через час вторую, при этом, несмотря на жару, она будет холодной, как из холодильника. Я знал, что в начале осени пойду в институт, и буду учиться пять лет. Я знал, что после учебы пойду работать по профессии, но куда — это я еще себе не представлял. Думая о таком, я глядел на песочный замок и находил в его постройке сходство с жизнью, которая в людском понимании течет, но на то мы и люди, что пытаемся ее строить. Мы заранее видим себе форму будущего замка, представляем где и как нужно лить и сыпать песок, но песочная жижа выливаясь растекается так, как ей хочется, или так как ей суждено растечься под воздействием нескольких факторов, и мало кто способен придать ей задуманный рисунок. С точностью до песчинок — никто. Также как никто не предскажет, в каком месте стены замка начнут осыпаться, какая башенка первой разрушиться. Все что мы можем предсказать, строя замок из мокрого песка на линии морского прибоя, — это то, что рано или поздно набегающие волны смоют его, оставив гладкую поверхность.
Я стоял по щиколотку в воде, сложив ладони на макушке головы гудевшей от различных мыслей, но в большей мере после скромной гулянки накануне. Я все-таки решил искупаться, и, вздрагивая, вошел по пояс в воду, и нырнул. Немного поплавав возле берега, я взбодрился и решил освежиться. Вытянув из песка бутылку пива, я неторопливо выпил ее, наивно опохмелившись таким образом, хотя голова моя болела скорее от бессонной ночи.
Когда солнце стало припекать, я решил заплыть на волнорез. На середине пути, глядя то в сторону волнореза, то на берег, я повернул обратно. На некоторых пляжах волнорезы так близко расположены к берегу, что проще простого почувствовать себя героем; на этом же пляже он находился далеко и людей на нем с трудом можно было различить.
Нащупав ногами дно, я стал на него, вода доставала до шеи. Постояв так некоторое время и оценив свои силы, я решился на вторую попытку. Руки рассекали зеленые волны передо мной, которые вдали от берега, стали намного выше, и я изрядно наглотался соленой воды. Сердце прыгало в груди так, словно проглоченная морская вода, устроила внутри меня шторм, подбрасывая его, как сорванный буек. Я бы снова повернул обратно, но в этом уже не было смысла, — заветная линия финиша, притаившаяся под водой, была намного ближе. Достигнув ее, я вцепился в желтый панцирь волнореза, обильно поросший коричневыми водорослями и колониями черных мидий.
Переводя дух, я сплевывал соленую воду и не спешил забираться на волнорез. Я был безмерно доволен собой, одновременно испытывая угрызения совести из-за беспечного риска жизнью. Глядя на берег, с маленькими людьми, я также не забывал о том, что придется плыть обратно, хотя до берега всегда проще плыть.
В шуме волн, я различил голос женщины и обернулся. Она находилась по ту сторону волнореза, где открытое море. Купальщица протягивала из воды руку к мужчине, возвышавшемуся над ней, но он не спешил ей помочь. Женщина с трудом держалась на поверхности воды и рука не нашедшая поддержки, то скрывалась в волнах, то снова тянулась к мужчине. Было видно, что она барахтается из последних сил.
— С кем спала сука? — донесся хриплый голос мужчины.
— Ни с кем я не спала, — жалобно ответила женщина.
— Врешь, шлюха! — рявкнул он.
— Блядь! Да помоги же мне! Я плохо плаваю!
Женщина подплыла ближе и протянула руку к краю волнореза, надеясь за него ухватиться. Мужчина поднял длинную, как багор ногу, и положив свою стопу на голову женщины, оттолкнул ее в открытое море.
Вскоре я тоже решил покопаться в песке, но не для того чтобы строить замок. На самой границе прибоя я вырыл ямку, в которую поместил две бутылки пива и закидал их мокрым песком так, что наверху торчали только суженые горлышки. Отойдя в сторону, я оценивал свою работу, глядя на то, как пенистые языки волн с разных сторон набегают на бутылки. Вода лишь выровняла песок вокруг бутылок и железные крышечки отражали солнце.
Со снисхождением я перевел взгляд на мальчишку, вспомнив, что когда-то и я (не так давно) строил на берегу замки. И точно так-же, как и он, я испытывал недовольство видя, как теряют свою форму отлитые из песка башни.
Я знал, что скорое разрушение башенок неизбежно. Еще я знал, что через несколько минут выпью первую бутылку пива, и через час вторую, при этом, несмотря на жару, она будет холодной, как из холодильника. Я знал, что в начале осени пойду в институт, и буду учиться пять лет. Я знал, что после учебы пойду работать по профессии, но куда — это я еще себе не представлял. Думая о таком, я глядел на песочный замок и находил в его постройке сходство с жизнью, которая в людском понимании течет, но на то мы и люди, что пытаемся ее строить. Мы заранее видим себе форму будущего замка, представляем где и как нужно лить и сыпать песок, но песочная жижа выливаясь растекается так, как ей хочется, или так как ей суждено растечься под воздействием нескольких факторов, и мало кто способен придать ей задуманный рисунок. С точностью до песчинок — никто. Также как никто не предскажет, в каком месте стены замка начнут осыпаться, какая башенка первой разрушиться. Все что мы можем предсказать, строя замок из мокрого песка на линии морского прибоя, — это то, что рано или поздно набегающие волны смоют его, оставив гладкую поверхность.
Я стоял по щиколотку в воде, сложив ладони на макушке головы гудевшей от различных мыслей, но в большей мере после скромной гулянки накануне. Я все-таки решил искупаться, и, вздрагивая, вошел по пояс в воду, и нырнул. Немного поплавав возле берега, я взбодрился и решил освежиться. Вытянув из песка бутылку пива, я неторопливо выпил ее, наивно опохмелившись таким образом, хотя голова моя болела скорее от бессонной ночи.
Когда солнце стало припекать, я решил заплыть на волнорез. На середине пути, глядя то в сторону волнореза, то на берег, я повернул обратно. На некоторых пляжах волнорезы так близко расположены к берегу, что проще простого почувствовать себя героем; на этом же пляже он находился далеко и людей на нем с трудом можно было различить.
Нащупав ногами дно, я стал на него, вода доставала до шеи. Постояв так некоторое время и оценив свои силы, я решился на вторую попытку. Руки рассекали зеленые волны передо мной, которые вдали от берега, стали намного выше, и я изрядно наглотался соленой воды. Сердце прыгало в груди так, словно проглоченная морская вода, устроила внутри меня шторм, подбрасывая его, как сорванный буек. Я бы снова повернул обратно, но в этом уже не было смысла, — заветная линия финиша, притаившаяся под водой, была намного ближе. Достигнув ее, я вцепился в желтый панцирь волнореза, обильно поросший коричневыми водорослями и колониями черных мидий.
Переводя дух, я сплевывал соленую воду и не спешил забираться на волнорез. Я был безмерно доволен собой, одновременно испытывая угрызения совести из-за беспечного риска жизнью. Глядя на берег, с маленькими людьми, я также не забывал о том, что придется плыть обратно, хотя до берега всегда проще плыть.
В шуме волн, я различил голос женщины и обернулся. Она находилась по ту сторону волнореза, где открытое море. Купальщица протягивала из воды руку к мужчине, возвышавшемуся над ней, но он не спешил ей помочь. Женщина с трудом держалась на поверхности воды и рука не нашедшая поддержки, то скрывалась в волнах, то снова тянулась к мужчине. Было видно, что она барахтается из последних сил.
— С кем спала сука? — донесся хриплый голос мужчины.
— Ни с кем я не спала, — жалобно ответила женщина.
— Врешь, шлюха! — рявкнул он.
— Блядь! Да помоги же мне! Я плохо плаваю!
Женщина подплыла ближе и протянула руку к краю волнореза, надеясь за него ухватиться. Мужчина поднял длинную, как багор ногу, и положив свою стопу на голову женщины, оттолкнул ее в открытое море.
Страница 1 из 8
