А рассказ у нас пойдет еще об одной легенде Дикого Запада — о Кейси Джонсе (не путать с другом черепашек-ниндзя, который в хоккейной маске). Как и герою предыдущего поста, Кейси изрядно не повезло — как в жизни, так и после смерти. И если невезение номер один сделало его национальным героем, то невезение номер два отняло у его имени изрядную часть героического флера.
Катастрофа в Вогане стала первым фатальным невезением Джонса. Второе ждало его спустя одиннадцать лет после смерти.
Кейси Джонс умер как человек, но родился как герой американского фольклора. Началось все с простенькой песенки, которую сочинил его друг. Полный текст можно найти на Википедии, но, в принципе, там ничего нового — просто бесхитростный стихотворный пересказ всей истории. Песенка пошла в народ, и через несколько лет ее распевала вся Америка — и работяги в пабах, и профессиональные исполнители кантри. Вскоре существовало до сорока версий ее текста — она стала истинно народной. Удивительно ли, что в итоге Кейси Джонс перестал быть в сознании людей реальным человеком, а стал восприниматься как вымышленный собирательный персонаж в 1911 году песенка о Кейси Джонсе попалась на язык Джо Хиллу.
Хилл был радикальным рабочим активистом и автором «песен протеста». А тут как раз случилась крупная забастовка железнодорожных рабочих, и Хилл не придумал ничего лучшего, как положить злободневный текст на знакомую мелодию, а главного героя заделать не много ни мало — скэбом (это жаргонное наименование штрейкбрехера, предавшего интересы своих товарищей).
Песенка получила популярность. Время было такое — существовал социальный заказ на песни про классовую борьбу, а не про героических машинистов.
Новый вариант песни был переведен на несколько языков, в том числе на немецкий. Именно с немецкого ее перевели на русский. Исполнял ее, кстати, Леонид Утесов, и отлично исполнял, с задором и огоньком.