Смех

Замок и впрямь оказался на месте. По словам Михеича, сено могли спалить дети. Но, как понял Дима, ребятишки почему-то не стремились здесь играть. Не поднимались на холм — и все.

Ему место показалось весьма уютным: маленькая ровная площадка перед сараем, массивный сруб — и запах свежего сена.

— Хорошо! Покойно… — не удержался Дима.

— Неплохо.

— Его спутница восторг выражала не столь бурно; ей и без того хватало дел В сарае зажегся фонарик, началась какая-то возня.

— Баиньки собралась?

— Не ждать же мне всяких дурацких призраков!

— Знаешь, ты слишком сурово настроена, — вздохнул Димка.

— Доказательств, конечно, нет. Но вот помещик, который тут обитал, на самом деле угробил свою супругу. Была там какая-то нехорошая история; доказать ничего не удалось, но у народа мнение сложилось. Это еще в одной записи есть.

— Почитать надумал? Темно уже. А фонарик я тебе не отдам. Еще батарейки посадишь ради всяких глупостей.

Димка уселся на траву, прислонившись спиной к отполированному ветром и временем срубу. Тьма опустилась неожиданно и мгновенно, как бывает в разгар жаркого лета. Большая часть деревни была скрыта за холмом, поэтому Димка не мог различить ни единого огонька. Где-то по шоссе пронеслась машина, скрипнув тормозами на повороте. Жутко вскрикнула одинокая птица. Смолкали один за другим сверчки, в последний раз щелкая неожиданно громко. И шелестела на ветру трава… А других звуков Димка не слышал — или не хотел слышать.

Наконец из сарая донесся приглушенный голос:

— Так и будешь сидеть да караулить? Мне все одеяла забирать, что ли?

— Конечно, если хочешь. Зароюсь в сено поглубже — и никаких проблем.

— И чего тебе дался этот дурацкий дом с привидениями?

— Если б ты, Анечка, лекции иногда посещала, то знала бы про колосс Мемнона… — Это который чудо света? — Димка явственно представлял себе, как Анька позевывает, поудобнее устраиваясь на сене.

— Он самый. Так вот, Александр Север, воцарившись в Египте, повелел спилить огромную статую, которая на заре издавала дивные, необъяснимые звуки. Остались от колосса только ноги. Но все равно с первыми лучами солнца статуя пела. Или кто-то пел за нее… И здесь мы тоже ждем неземного звука — только не свет, а тьма принесет его. Или сам этот звук и есть тьма?

— Одним словом, бредятина… — донеслось из сарая.

— Совсем у тебя крыша поехала. И грибочков вроде не ел. Ладно, сиди.

Еще с полчаса Димка просидел у сарая. Глотнул вина из припрятанной бутылки, но спиртное как-то не покатило. Еще прислушался, осмотрелся вокруг — если так можно сказать о попытках различить хоть что-то в абсолютной темноте — и привстал. Мало-помалу он начал различать очертания холма и тропинку перед собой — тоненькую светлую линию. Сделал шаг, другой… И повернул назад. Он точно знал, что впереди, у их потухшего костра, ничего и никого не было. Но все равно не мог туда пойти. Просто не мог.

Не отдавая себе в том отчета, Димка развернулся и снова подошел к сараю. Он прислонился к стене и перевел дух. Сначала решил, что темнота, тишина и непривычный насыщенный запах сена вывели его из равновесия. Немудрено, если учитывать еще и Анькины колкости… Но явно недостаточно, чтобы объяснить жуткий страх перед неведомым и несуществующим. Даже не страх, а просто желание избежать встречи.

Значит, там и впрямь что-то было? И рассказы стариков — не фольклор, а напоминание о чем-то древнем и несказанно чуждом? Но о чем?

Из сарая донеслись какие-то звуки. Димка, упершийся в стену, не мог пошевельнуться — даже руки дрожать перестали. Ему казалось, что упасть и потерять сознание было бы наилучшим выходом. Но увы, приходилось встречать опасность лицом к лицу.

Дверь со скрипом приоткрылась, и в проему возник знакомый силуэт.

— Ты?!

— А ты кого собирался увидеть? — повела плечами Анька.

— Тень отца Гамлета? Тепло как-то, душно… И мягко вроде бы, а не спится. Сейчас подышу воздухом и пойду дремать дальше. Давай прогуляемся немного, если не против. По тропе… Но это намерение осталось неисполненным. Едва Анька шагнула вперед, сверху донесся звук. Тот самый… Димка так и не сумел сдвинуться с места, а спутница его застыла посреди ровной площадки. И ничего предпринять они уже не могли. Даже бежать… Ибо в воздухе повис СМЕХ, и его раскаты, глухо доносившиеся из бывшей усадьбы, лишили бы сил кого угодно.

Их нельзя было описать: как описать то, что не принадлежит этому миру и не подчиняется его законам? Если высшие силы мира людей открыли врата тому, что находится НАД ними, и этими вратами кто-то воспользовался… Что ж, это случилось здесь. И повторялось по ночам в жаркую погоду — снова и снова, снова и снова.

Та сила не была враждебной или дружественной, ее отношение к миру полностью выражал СМЕХ. Но что о нем можно сказать? Заглянув в наш мир, это существо оценивало людей и их творения, подвиги и предательства, души и мысли. И — смеялось, смеялось, смеялось… Ничем иным это быть не могло — только смехом. И как же страшен был смех для людей!