Кресло было удобным, а пивная банка приятно холодила ладонь. По телевизору ожидался интересный футбольный матч. Что ни говори, а жизнь была вполне сносной! Этим вечером её можно было бы считать прекрасной, если бы не мысли о том, как дотянуть неделю до зарплаты.
14 мин, 29 сек 11046
— Здесь пять тысяч. Их мне засунул в карман охранник, когда вышвыривал меня на улицу.
Она смотрела на деньги тёмными провалами глаз, как смотрит приговорённый к смерти на гильотину.
— Он меня замуж звал. Два раза делал официальное предложение, — Ирина выбила из пачки ещё одну сигарету.
— Это для меня новость. Ну, а что же ты?
— Он предложение делал, как сделку заключал. Сам был покупателем, а я продавцом и одновременно товаром.
— Да, я помню его любимую фразу «всё в мире имеет свою цену».
Телефон Юрия не отвечал. Вениамин взял на работе отпуск за свой счёт, и каждое утро стоял у зеркального здания, но тёмно-синий Лексус не появлялся. Вечером он шёл в больницу к Наде, отпускал Ирину домой, принять душ, приготовить что-нибудь поесть. А сам играл с девочкой, вместе они читали книжки.
Всё это закончилось через две недели. Когда он вошёл в палату, койка Нади была пуста, Ирины тоже не было. Он поочерёдно взглянул в глаза четырём женщинам, сидящим у кроватей своих детей и всё понял.
На тумбочке лежали деньги. Нарисованный Бенджамин Франклин равнодушно смотрел на Вениамина.
Он понял, что должен сделать. Бог — есть справедливость, и она должна свершиться.
Третий день он караулил Юрия у офиса, сидя в скверике напротив и сжимая в кармане плаща тёплую рукоять пистолета. «Макарова» с полной обоймой он купил всего за десять тысяч рублей через третьи руки.
И вот тёмно-синий Лексус, наконец, подъехал.
Он встал.
— Вениамин!
Ирина стояла в трёх шагах и смотрела на него как раньше, глаза — бездонные ямы вновь наполнились синевой.
— Уходи! — бросил он.
Юрий уже выбирался из машины.
— Вениамин, не делай этого!
Не вынимая руку из кармана, он большим пальцем перевёл предохранитель в боевое положение. Патрон уже был в стволе.
— Вениамин, — она преградила ему путь, — Надя не твоя дочь. Её отец — Юрий.
— Ты врёшь!
Она развернула у него перед глазами метрику. ПОЛУШКИНА НАДЕЖДА ЮРЬЕВНА, — прочёл он.
В небе сверкнула молния, и на землю хлынул майский дождь.
Последние капли дождя упали на землю, из-за туч появилось солнце и всё заискрилось, заиграло. Россыпи бриллиантов на зелёной траве, ветках сирени, и даже на покрытом лаком крыльце лежали дождевые капли, в которых всеми цветами радуги играли солнечные лучи.
Служба подходила к концу. Отец Георгий оглядел с амвона немногочисленных прихожан. Все были местными и священнику знакомыми. Кроме одного мужчины, стоявшего у колонны. Курчавые с сединой волосы, умные карие глаза за стёклами очков, поджарая фигура. Священнику показалось, что где-то он этого человека видел.
Служба закончилась, и люди стали подходить к отцу Георгию под благословение. Постепенно храм пустел.
Вениамин продолжал подпирать колонну и смотрел на священника.
— Вы не меня ждёте?
Отец Георгий подошёл к нему.
— Вас. Вы не помните, мы с вами не договорили в Москве?
— Конечно, я вас помню.
— Я тогда ответил на ваш вопрос, а вы на мой нет.
— Что есть для меня Бог? — спросил священник Вениамин кивнул.
— Идёмте, выйдем на улицу.
Майский воздух был наполнен ароматами сирени, яблоневых цветов. В небе над селом висела радуга.
— Красиво? — спросил отец Георгий.
— Красиво.
— Справедливо?
— Что?
Вениамин непонимающе уставился на священника.
— Природа, я спрашиваю, справедлива?
— Я думаю, не совсем правильно отождествлять природу со справедливостью.
— Ну почему же? Человек десятилетиями создавал, выращивал, строил. А тут цунами, торнадо налетели, и через час всё, что создавалось многие годы, за минуты исчезло. Это, по-вашему, справедливо?
— Если рассуждать логически… — Простите, я не спросил вашего имени.
— Вениамин.
— Хорошее имя. Пахнет Ветхим заветом, — улыбнулся отец Георгий.
— Так вот, Вениамин, логика здесь бессильна. Согласно логике, ответа может быть два: либо природа справедлива, либо она несправедлива. Tertium non datur, как говорили древние. Подходит это к природе?
— Нет.
— Так чего же мы хотим от того, кто это всё создал? И не забывайте, что мы тоже часть этого.
Вениамин молчал, глядя на раскинувшееся перед ним весеннее буйство.
— Не напрягайтесь, мозг здесь вам не помощник. Ответ должно дать ваше сердце.
В это время священника окликнули.
— Извините, служба, — виновато улыбнулся он.
— Вот опять не дали договорить! А вы приходите. Мы с вами обязательно договорим.
Она смотрела на деньги тёмными провалами глаз, как смотрит приговорённый к смерти на гильотину.
— Он меня замуж звал. Два раза делал официальное предложение, — Ирина выбила из пачки ещё одну сигарету.
— Это для меня новость. Ну, а что же ты?
— Он предложение делал, как сделку заключал. Сам был покупателем, а я продавцом и одновременно товаром.
— Да, я помню его любимую фразу «всё в мире имеет свою цену».
Телефон Юрия не отвечал. Вениамин взял на работе отпуск за свой счёт, и каждое утро стоял у зеркального здания, но тёмно-синий Лексус не появлялся. Вечером он шёл в больницу к Наде, отпускал Ирину домой, принять душ, приготовить что-нибудь поесть. А сам играл с девочкой, вместе они читали книжки.
Всё это закончилось через две недели. Когда он вошёл в палату, койка Нади была пуста, Ирины тоже не было. Он поочерёдно взглянул в глаза четырём женщинам, сидящим у кроватей своих детей и всё понял.
На тумбочке лежали деньги. Нарисованный Бенджамин Франклин равнодушно смотрел на Вениамина.
Он понял, что должен сделать. Бог — есть справедливость, и она должна свершиться.
Третий день он караулил Юрия у офиса, сидя в скверике напротив и сжимая в кармане плаща тёплую рукоять пистолета. «Макарова» с полной обоймой он купил всего за десять тысяч рублей через третьи руки.
И вот тёмно-синий Лексус, наконец, подъехал.
Он встал.
— Вениамин!
Ирина стояла в трёх шагах и смотрела на него как раньше, глаза — бездонные ямы вновь наполнились синевой.
— Уходи! — бросил он.
Юрий уже выбирался из машины.
— Вениамин, не делай этого!
Не вынимая руку из кармана, он большим пальцем перевёл предохранитель в боевое положение. Патрон уже был в стволе.
— Вениамин, — она преградила ему путь, — Надя не твоя дочь. Её отец — Юрий.
— Ты врёшь!
Она развернула у него перед глазами метрику. ПОЛУШКИНА НАДЕЖДА ЮРЬЕВНА, — прочёл он.
В небе сверкнула молния, и на землю хлынул майский дождь.
Последние капли дождя упали на землю, из-за туч появилось солнце и всё заискрилось, заиграло. Россыпи бриллиантов на зелёной траве, ветках сирени, и даже на покрытом лаком крыльце лежали дождевые капли, в которых всеми цветами радуги играли солнечные лучи.
Служба подходила к концу. Отец Георгий оглядел с амвона немногочисленных прихожан. Все были местными и священнику знакомыми. Кроме одного мужчины, стоявшего у колонны. Курчавые с сединой волосы, умные карие глаза за стёклами очков, поджарая фигура. Священнику показалось, что где-то он этого человека видел.
Служба закончилась, и люди стали подходить к отцу Георгию под благословение. Постепенно храм пустел.
Вениамин продолжал подпирать колонну и смотрел на священника.
— Вы не меня ждёте?
Отец Георгий подошёл к нему.
— Вас. Вы не помните, мы с вами не договорили в Москве?
— Конечно, я вас помню.
— Я тогда ответил на ваш вопрос, а вы на мой нет.
— Что есть для меня Бог? — спросил священник Вениамин кивнул.
— Идёмте, выйдем на улицу.
Майский воздух был наполнен ароматами сирени, яблоневых цветов. В небе над селом висела радуга.
— Красиво? — спросил отец Георгий.
— Красиво.
— Справедливо?
— Что?
Вениамин непонимающе уставился на священника.
— Природа, я спрашиваю, справедлива?
— Я думаю, не совсем правильно отождествлять природу со справедливостью.
— Ну почему же? Человек десятилетиями создавал, выращивал, строил. А тут цунами, торнадо налетели, и через час всё, что создавалось многие годы, за минуты исчезло. Это, по-вашему, справедливо?
— Если рассуждать логически… — Простите, я не спросил вашего имени.
— Вениамин.
— Хорошее имя. Пахнет Ветхим заветом, — улыбнулся отец Георгий.
— Так вот, Вениамин, логика здесь бессильна. Согласно логике, ответа может быть два: либо природа справедлива, либо она несправедлива. Tertium non datur, как говорили древние. Подходит это к природе?
— Нет.
— Так чего же мы хотим от того, кто это всё создал? И не забывайте, что мы тоже часть этого.
Вениамин молчал, глядя на раскинувшееся перед ним весеннее буйство.
— Не напрягайтесь, мозг здесь вам не помощник. Ответ должно дать ваше сердце.
В это время священника окликнули.
— Извините, служба, — виновато улыбнулся он.
— Вот опять не дали договорить! А вы приходите. Мы с вами обязательно договорим.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 4 из 4
